ВАНЯ - 2


Просмотров: 3
 838 


yakunin2
23.04.2013 12:54

 

НАЧАЛО - http://pen-man.ru/public/raskaz_11914/

 

 

Александр Невольный (Якунин)  ВАНЯ

 

В школе нет ребят, кто не испытал на себе Лёхиных издевательств, кроме Вани Самоверова. Удивительным образом ему удавалось избегать встречи с хулиганом.

 

Натолкнувшись на Ваню, Лёха Терехов удивлённо вскидывает брови:

        - Опаньки! Это что за рожа? Кто такой? Новенький?

 

        Ваня, по обыкновению, низко опускает голову и молчит.

 

        - Глухой что ли? – морщится Лёха и толкает Ваню в плечо. – Ты из какого класса? А ну-ка, мелкий, отвесь этому козлу саечку.

 

        Стоявший рядом с Лёхой маленький, щуплый первоклассник с равнодушным видом подходит к Ване, засовывает ему под подбородок два пальца и, с криком: «опля!», резко дёргает вверх. Голова Вани запрокидывается и резиново возвращается на место. Лёха кровожадно улыбается.

        - Нравится?! – говорит он. – Мелкий, глянь, что у него в карманах.

 

        С таким же равнодушным лицом мелкий исполняет приказ.

        - Нет ни фига, - говорит он.

 

        Лёха кривит губы:

        - Хитрый, да? А ну-ка, мелкий, двинь ему в рыльник.

 

        Мальчик бьёт без замаха. Удар приходится Ване в нижнюю губу. Из образовавшейся трещинки сочиться кровь.

        - Так и будешь молчать? – психует Лёха. - Ладно, катать меня будешь, а ну повернись!

 

        Лёха хватает Ваню за плечи и пытается развернуть спиной к себе. Ваня сопротивляется, стоит словно каменный.

        - Ах ты, падла, да я тебя сейчас….

 

        Раздаётся звонок второго урока.

        - Повезло тебе. Ну, ничего, встретимся после уроков, - обещает Лёха Терехов и убегает на другой конец коридора.

 

* * *

        Три урока и две перемены прошли для Вани Самоверова, как одна минута. Обычно время в школе тянется невыносимо медленно, а тут пролетело с невероятной скоростью! Получается, что один и тот же промежуток времени может проходить с разной скоростью! Это могло бы стать предметом обдумывания, но Ваня был слишком озабочен предстоящей встречей с Лёхой Тереховым: откупиться ему нечем, значит, быть ему битым.

 

        Все уроки закончились. Ваня тащится в хвосте учеников, спешащих домой. Они так торопятся потому, что на улице их не ждут, чтобы избить.

 

        Возле выхода Ваня останавливается. Страх окончательно одолевает его: у него реально трясутся колени. Приходит мысль вернуться в класс и там переждать, но, увидав в конце коридора директора школы, он выскакивает на улицу и сразу попадает в объятия Лёхи Терехова.

        - Чего так долго? – улыбается он. – Пошли-ка, поговорим.

 

        Из дверей выходит директор.

        - Терехов? Ты чего здесь? – спрашивает Серафима Борисовна Лябуржицкая.

 

        Увидев рядом с ним Ваню, она понимающе улыбается:

        - Терехов, и когда ты только угомонишься! Вот что – идём в мой кабинет, нам нужно серьёзно поговорить. Остальные – кыш отсюда!

 

        Только дома Ваня вспомнил о собаке, прицепившейся к нему перед школой. Он обещался её покормить, но раз она не пришла, то он не виноват.

 

Александр Невольный (Якунин)  ВАНЯ

 

        Завод военного назначения, числящийся как «почтовый ящик 693», представляет собой несколько цехов, собранных под одну огромную крышу. Ввиду особой секретности, он обнесён земляным валом, поверх которого тянутся несколько рядов колючей проволоки. В одном месте земляного вала имеется разрыв, через который устроен пропускной пункт. К нему подходит гравийная дорога, по обеим сторонам которой расположены одноэтажные щитовые бараки, крашеные в ядовито зелёный цвет. В одном из бараков разместился заводской магазин, в котором отовариваются рабочие и инженеры, а также парикмахерская, медсанчасть и баня. В остальных бараках живут рабочие почтового ящика, в своё время привезённые сюда из разных деревень Калужской области.Жилые бараки разделены на боксы с отдельными входами. В одном из таких боксов, состоящем из тёмного чулана и небольшой жилой комнаты, живут Самоверовы: Михаил Герасимович – глава семейства, его жена – Варвара Ивановна и их сына – Ваня. До недавнего времени с ними жила ещё бабка Груша - мать Михаила Герасимовича, но, вконец истосковавшись по родным просторам, она вернулась в свою деревню.

 

        На заводе Михаил Герасимович работает на складе грузчиком, а Варвара Ивановна – травильщицей. В её задачу входит опускание металлических деталей в ванную, до краёв заполненную  серной кислотой.

 

        Самоверовы завербовались на завод по доброй воле. Конечно, если бы вербовщик, мать его, прямо сказал, что предстоит трудиться на вредном производстве: Михаилу Герасимовичу - «на пупе» таскать стокилограммовые ящики, а Варваре Ивановне целыми днями дышать ядовитыми парами, они бы тысячу раз подумали – ехать в столицу или продолжить полуголодное существование на свежем деревенском воздухе.

 

По истечении двух лет работы Самоверовым дали недельный отпуск. Они подались на малую родину, как говорится, чтобы себя показать и на родных посмотреть, но с тайным желанием остаться в деревне. Односельчане встретили их неприязненно, с открытой завистью к «столичным штучкам». И пришлось Самоверовым вернуться в Москву раньше срока. Мечта о деревенской жизни сама собой улетучилась. Зато Самоверовы обрели душевное спокойствие и готовность переносить любые трудности. Их жизнь протекала на узком пространстве между заводом и бараком, скрашиваясь редкими посещениями заводского магазина, парикмахерской и бани.

       

Александр Невольный (Якунин)  ВАНЯ

 

        Ваня способен подолгу огорчаться, но радоваться подолгу он не умеет. Посидев буквально минуту на своём любимом кожаном диване с высокой спинкой и полочкой, и, отметив, таким образом, своё двойное спасение - от хулигана Лёхи Терехова и дикой собаки, он направляется в чулан за сушеными яблоками. Наесться ими нельзя, но, чтобы притушить голод, они годятся. Ваня с грустью отмечает, что благодаря его стараниям, мешок с яблоками изрядно похудел и, следовательно, близится час расплаты. «На семь бед бывает один ответ» - вздыхает он и « в последний раз» набирает горсть липких долек.

 

        Жуя на ходу, Ваня усаживается за стол – учить уроки. Домашнее задание он делает каждый день и без всякого принуждения, хотя наперёд знает, что арифметических задач ему не решить и упражнений по русскому языку не осилить. Он знает это так же твёрдо, как и то, что училка – Ника Алексеевна в его тетрадь даже не заглянет.

 

        В этом-то всё и дело: если бы Ника Алексеевна относилась к нему, как к другим ребятам, всё было бы иначе: он бы и домашнее задание делал по-настоящему и у доски бы отвечать научился.

 

        Вспомнив об обещании Ники Алексеевны вызвать родителей в школу, Ваня тяжело вздыхает. Краем глаза он смотрит на настенные часы. Скоро должны вернуться родители с работы. Наверняка мама принесёт что-нибудь вкусненькое. Неделю назад, например, она купила ему бутылку газированной воды «Дюшес» с двумя грушами на маленькой этикетке. Он тянул её три дня. Вкуснее этого Ваня не знает ничего.

 

        Постепенно мысли мальчика уходят куда-то в сторону. Незаметно для себя он дремлет. В чувство его приводит хлёсткий удар входной двери, к которой папа недавно приделал мощную пружину. Слышатся голоса родителей. Ваня соскакивает со стула и бежит им навстречу.

 

Фанерная дверь распахивается, едва не задев Ваню, и в комнату влетает Варвара Ивановна. Срывая с головы косынку, она подходит к окну. Следом за ней появляется Михаил Герасимович с авоськой в руках. Он останавливается и смотрит на жену.

        - Варь, чего ты, в самом деле? – спрашивает он и просяще протягивает руку.

        - Господи-и-и, ты - Боже мой, да сколько будет продолжаться это издевательство? - не оборачиваясь, распевно тянет Варвара Ивановна.

        - Тихо ты про Господа-то, не ровен час, соседи услышат,  – шёпотом говорит Михаил Герасимович. – Да, кто над тобой издевается? Скажешь тоже.

 

        Михаил Герасимович ставит авоську на стол, снимает с лысой головы чёрную кепку и вешает её на крючок. В этот момент он замечает сына.

        - Ванька, ты чего здесь прячешься? А ну, быстренько взял – разобрал провизию. Мамка, видишь, бастует, кормить мужиков не хочет.

 

        Дважды просить Ваню не нужно: он уже успел изойти слюной от одного вида батона белого хлеба.

        - Ну, всё, Варя, заканчивай, - миролюбиво говорит Михаил Герасимович. - Давай уже мириться, а то жрать хочется – сил нет.

 

        Варвара Ивановна садится на диван.

        - Что за человек такой! – говорит она трясущимися губами. – Ему, что в лоб, что по лбу – всё едино! Деревянный ты, что ли?

        - Нормальный я, – говорит Михаил Герасимович и садится на диван рядом с женой. – Скажи, Варя, чего тебе надо?

        - Хочу, чтобы перестал ревновать к каждому столбу. Сегодня: утром я тебя предупреждала - после смены пойду за продуктами. Так?

        - Не помню.

        - Всё ты помнишь. Ты зачем припёрся в магазин? Меня контролировать?

        - В толк не возьму, - наивно хлопает глазами Михаил Герасимович, - что плохого в том, что муж решил помочь жене донести провизию?

        - Пойми, голова садовая, - с досадою говорит Варвара Ивановна, - надо мной все женщины смеются: спрашивают, где я такого Отелло откопала.

        - Пускай смеются: дурам закон не писан. Это они от зависти. Я тебе, Варюша, так скажу: любви без ревности не бывает. А я тебя люблю и в обиду никому не дам.

        - Да, кому я нужна? Кому обижать-то? - восклицает Варвара Ивановна с выражением отчаяния на лице.

 

        Михаил Герасимович становится серьёзным.

        - Ну, хватит, хоть режь меня, а я, как встречал тебя после работы, так и буду встречать. Понятно?

 

        Варвара Ивановна заходится в бессильном озлоблении:

        - А-о-у! – натурально стонет она. - За что мне такое наказание!

        - Прекрати! Меня не разжалобить! В конце концов, будем сегодня жрать, или прикажешь с голоду подохнуть?

 

        Варвара Ивановна тяжело вздыхает и подходит к столу.

        - Вот, это другой коленкор, - довольно улыбается Михаил Герасимович и тоже подходит к столу. - Что тут у нас? Котлеты? Говорил же –  не бери котлеты, в них половина хлеба.

 

        Варвара Ивановна смотрит уничтожающе на мужа.

        - Ну, ладно, на худой конец, сойдут и котлеты, - соглашается он.

 

        Не увидев в авоське по-настоящему ничего вкусного, Ваня канючит:

        - Мама, можно горбушечку хлебушка?

        - Аппетит испортишь. Потерпи немного.

 

        Ваня обижается – неужели мама не знает, что его аппетит ничем невозможно испортить?

 

Александр Невольный (Якунин)  ВАНЯ

 

        Сегодня мама и папа Вани Самоверова вернулись с работы необычно рано. На лице у мамы слёзы. Значит, опять отец обидел. Ваня намерен заступиться за маму. Он прислушивается к разговору взрослых, чтобы понять, что случилось на это раз.

        - А что? – говорит отец, закатывая рукава рубахи перед рукомойником, отвечая, видимо, на какой-то вопрос мамы. – Я всё правильно сказал. Ведь как дело было: палец мне придавило так, что красные круги перед глазами пошли…

        - Так тебе и надо, - тихо говорит Варвара Ивановна.

        - Что? – спрашивает Михаил Герасимович, намыливая руки.

        - Ничего.

        - А эта шалава - сестра медсанчасти, - говорит Михаил Герасимович с расстановкой, умываясь, - начала тут демагогию разводить: с тебя, говорит, за лечение конфетка. Чуешь? Уф…я ей говорю - пятнадцать лет горбатюсь, сначала в деревне, теперь вот здесь, на производстве каждый день по десять тонн на пупе приходится перетаскивать, и ни одна сволочь мне конфетку не предложила. Что, не правду сказал? Правду! Так, какого рожна, спрашиваю, я тебе должен конфету давать? За такое дело я тебя посажу! Она как взовьётся: «Ох, ах, я пошутила!». Эти шутки я знаю! Со мной шутить не надо, я сам, кого хочешь, вышутить могу!

        - Ох, Миша, Миша, как тебе не стыдно? – говорит она. – Человек, не подумавши, глупость сказал, а ты его тюрьмой стращаешь! Нелюдимый ты какой-то, кидаешься на всех, как сыч. А мне потом красней за тебя.

        - Ну, знаешь что? Хватит меня учить. Ты лучше Ванькой занимайся. Училку нужно предупредить, что завтра в школу не придёт.

        - Как не приду? Почему? – вклинивается в разговор Ваня.

        - Сынок, подойди ко мне, - просит Варвара Ивановна.- Помнишь, четыре года назад к нам дядя Володя приезжал?

        - Да, откуда же ему помнить? – говорит Михаил Герасимович, вытирая полотенцем лицо. - Он же совсем маленький был. Дай-ка, я лучше расскажу.

 

        Михаил Герасимович садится на диван и говорит:

        - Короче говоря, сынок, у мамы брат помер, вернее - погиб.

        - Как это - погиб?- спрашивает Ваня.

        - Ехал на поезде в Москву, а со встречного свесилась доска и  прямо дяде Володе  в шею. Он, бедный, и вскрикнуть не успел.

        - Как вскрикнуть?! – не понимает Ваня.

        - Бестолковый, - нервничает отец. – Короче, завтра похороны. Нам нужно ехать дядю Володю хоронить.

        - Как это хоронить? – интересуется Ваня.

        - В землю закапывать.

        - В землю? – ещё больше удивляется Ваня

        - Ну, а куда же?! Мёртвого человека дома не станешь держать. Короче говоря, завтра ты в школу не идёшь. Твоей училке я потом сам записку напишу.

 

Ваня от счастья подпрыгивает на месте:

        - Вот, здорово! Ура!!

 

        Самоверовым предстояло ехать в деревню Тарасовка, что на пятидесятом километре Ярославской дороги.

 

Перед дальней дорогой Варвара Ивановна с сыном решила сходить в баню. Поскольку в бане был женский день Михаил Герасимович остался дома.

        - Ничего страшного, я дома вымоюсь. Мне хватит одного ковшика горячей воды, - сказал он, провожая жену.

 

Александр Невольный (Якунин)  ВАНЯ

 

        Банщица – соседка Самоверовых по бараку, посетителям не рада:

        - Ты бы ещё ночью припёрлась, - ворчит она. – Я не железная, чтобы сутки напролёт печку топить.

        - Нам пар не нужен, - миролюбиво отвечает Варвара Ивановна, предавая банщице 10 копеек за себя и 5 копеек за сына. – Мы тазиками обойдёмся. Не сердись, Матвеевна, мне обязательно нужно помыться: завтра еду брата хоронить.

        - Вот те раз: брат-то молодой?

        - Немного старше меня.

        - Молодой, значит. И что случилось?

        - Убило его: ехал в поезде в Москву, а со встречного состава доска свесилась и прямо ему в горло вошла, - Варвара Ивановна на себе показывает то место, куда вошла доска.

        - Ай, я-яй! – крутит головой Матвеевна, - Вот, горюшко-то, какое! Надо же было такому случиться.

 

        Глаза Матвеевны покрываются мечтательно пеленой:

        - Хотя, с другой стороны, - рассуждает она, - секунда и нет тебя! Красота! Лично я не против так помереть - самой не мучиться и других не мучить. Как считаешь?

        - Не знаю, может быть, - не уверенно соглашается Варвара Ивановна. – Ну, так мы пошли раздеваться?

        - Идите, токмо не долго, а то я вас чертей знаю, как начнёте почём зря воду лить – не остановишь.

 

        Стены небольшого предбанника плотно увешаны верхней одеждой посетителей. На деревянных лавочках приготовлено чистое бельё. Грязный кафельный пол устлан газетами. Варвара Ивановна с трудом отыскала свободное местечко. Под ноги она разостлала принесённую с собой газету, чтобы на ней раздеться.

 

        В этот момент шумно открывается дверь моечного отделения. Вместе с клубами белого плотного пара в предбанник входит женщина. Вслед ей несётся из глубины бани голоса:

        - Мать твою, зараза! Закрой дверь! Всё тепло выстудишь!

 

        Женщина смеётся и со всей силы хлопает дверью. Удар сотрясает баню. Женщина бежит на цыпочках, взвизгивая в такт шагам:

        - Опа, опа, опа!

 

        На удар дверью показывается недовольное лицо Матвеевны:

        - Что? Кто? Как не совестно! Ох, мать, сколько газет-то набросали! Ого, даже «Правду» не пожалели! Я вот сообщу, куда следует, будете знать, как «Правду» топтать. И хватит тут задницей вертеть – видишь: здесь ребёнок! – кричит Матвеевна на голую женщину.

 

        Женщина смеётся.

        - Матвеевна, да какой же это ребёнок? – говорит она – Посмотри, как он на мои сиськи глядит.

 

        Женщина вешает полотенце и, сомкнув в кольцо руки над головой, как это делают балерины, встаёт в позу.

        - Тьфу, ты, одно слово - шлында, - плюёт Матвеевна и уходит.

 

        Варвара Ивановна смотрит на женщину с укоризной.

        - Постыдилась бы! – говорит она.

        - А нечего мужика в женскую баню водить.

        - Да, какой же он мужик? Ему двенадцати нет.

        - Эх, мамаша, нынче десятилетние мальчишки норовят на бабу залезть, а в двенадцать уже само собой. Гляди, как твой на меня смотрит! – смеётся женщина, показывая на Ваню пальцем.

 

        Ваня сто раз мылся с мамой и никогда не обращал внимания на особенности женского тела. А сегодня с ним что-то произошло…, что-то странное, будто у него на глазах кто-то шторку отодвинул.

 

        Он разглядывает голую женщину и не может оторвать от неё глаз, настолько она кажется ему красивой.

        - Вань, ты это чего? Очнись! – испуганно говорит Варвара Ивановна и, схватив сына за руку, силой уводит в моечную.

 

        Через пять минут они возвращаются. Варвара Ивановна тумаками гонит сына перед собой и кричит:

        - Ах, ты, бесстыдник бессовестный! Ах, ты развратник малолетний. Вот, я расскажу твоему отцу, что ты тут учудил! Он тебе даст!

 

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ в 3 части


 



Последние комментарии

гендерное чудовище?)) ...


Какая прелесть! ...


Это-сильно. Некий философский монолог каждого из нас. Не каждому под силу оглянуться назад... ...


Есть такое понятие, как размер... Увы... ...


Алекса
Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Вступление воспринимается как чтение энциклопедии. Но затем, на удивление, узнаешь, что за немаленьким текстом скрывается...


Dreamer
Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но...


!!!!! ...


Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но душу...


Dreamer
Вот эту запретную песню можно как-то с музыкальным сопровождением услышать. Если что, пишите в личку. Здравствуйте...


В-общем, повествование вызывает интерес с точки зрения психологии. Героиня ищет свою нишу в окружающем мире,...


Друг?
10.07.2017 11:50
Dreamer11
Написано больше в публицистической манере с психологическим оттенком. Размышления о дружбе, верности, самопожертвовании ради другого...


Dreamer
Открой секрет - кому посвящение? )
Его нет на этом сайте....


Dreamer
История, видно, длинная ... Кристи надо бы еще похвалить за усердие, беглые мысли, призвать поторопить...