БОТИНОК - 4


Просмотров: 1
 800 


yakunin2
24.04.2013 11:42

 

СМ. НАЧАЛО в ч. 1 - 3

 

 

Александр Невольный (Якунин)

БОТИНОК (часть 4)

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 19. Нечто невообразимое!

 

На улице творилось нечто невообразимое! Из-за припаркованных где попало легковушек невероятно длинный автомобиль лилового цвета, украшенный цветами, двумя золотыми кольцами, с привязанной к бамперу куклой, не смог вписаться в поворот и встал, перегородив собой все движение на перекрестке.

Возле лилового чудища, в окружении зевак, стояли милиционер, Изюмов и Веревкин-Рохальский. Доказывая каждый свое, они кричали практически одновременно, не слыша друг друга. При этом Изюмов отчаянно жестикулировал, милиционер тыкал в разные стороны жезлом, а Веревкин-Рохальский, в попытке всех успокоить, то воздевал руки к небу, то прижимал их к груди, делая круглые глаза. В конце концов, он плюнул, и, открыв дверцу лимузина, что-то туда сказал. Первой из машины выбралась свидетельница со стороны невесты (это была «вобла» - соседка Кристины по дому в С.), следом за ней, из той же двери показалась невеста.

Невеста была необыкновенно хороша! В ней трудно было узнать Кристину - так сильно изменило ее длинное белое подвенечном платье, накидка из белого меха и фата. Лавируя между авто, расправляя на ходу платье, невеста подошла к ресторану «Рамзай», возле которого толпились гости и какие-то странные люди бомжеватого вида, по-кошачьи прижимавшиеся к настоящим гостям.

Решив, наконец, проблему с милицией, подошёл Изюмов. Не было только жениха. Возникла пауза. Все смотрели в сторону лиловой машины. Водитель лимузина, в своём черном костюме и черном галстуке похожий на министра, помогал кому-то вылезти из авто. Сначала были видны ноги в черных, хорошо начищенных ботинках, вслед за ногами показалось туловище и голова.

Это был жених. Как и невесту, Мишеля почти невозможно было узнать: он был без очков, с зачесанными назад, и смазанными бриолином, волосами. На нем был мешкообразный серый пиджак, ярко-красная бабочка и подобранная «в цвет» красная гвоздика в петлице. Лицо озаряла странная улыбка. Жених производил впечатление глубоко нетрезвого человека: Мишель озирался по сторонам, и как бы ни понимал, где он, куда ему нужно идти и что делать.

- Иди к нам, - крикнула Кристина.

- Сюда, сюда, - выкрикивали со всех сторон.

- Да, он пьяный! — предположила Капа Петровна.

- Выпил человек полбутылки, а разговоров-то! - возвысила голос невеста.

Прихрамывая, Мишель подошел и занял место между невестой и Изюмовым.

Изюмов сморщился и жеманно произнес:

- Право, Мишель, неловко заставлять себя ждать сверх всякой меры.

- Дверь в машине заклинило, - пояснил Мишель, обращаясь к невесте.

Вздохнув, Капа Петровна начала обряд: благословила молодых, пожелала им долгой совместной жизни и «побольше деточек». Кристина и Мишель откусили по куску хлебного каравая, и запили шампанским. Под крики: «К счастью!» разбили бокалы о мостовую. Под ноги молодоженам сыпанули мелочь. После чего молодым предложили пройти в ресторан.

     Варвара Ивановна, стоявшая в задних рядах, всё всматривалась в жениха и никак не могла признать в нем своего сына. Спросить мужа, их ли это сын, и на «свою» ли свадьбу они попали, она стеснялась, потому как Викентий Эммануилович мог подумать, что у нее окончательно поехала крыша.

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 20. Это ТВОЯ свадьба!

 

Свадебная процессия двинулась в ресторан. Неожиданно на её на пути оказался невысокий, но стройный мужчина с длинными до плеч белыми волосами. Потеснив, и даже оттолкнув Капу Петровну, он широко расставил руки и закричал:

- Ба, кого я вижу! Мишель! Костюм, красная бабочка, бриолин! Невероятно! Что здесь происходит? Не подсказывайте, сам догадаюсь. Мишель, это твоя свадьба! А это твоя невеста! Как звать, величать тебя, красавица?

- Кристина, - заворожено ответила невеста.

Мужчина сделал шаг назад и, защищаясь, как от солнца, воскликнул:

- Ослепительно! Божественно! – и, вернувшись в прежнюю позу, обратился к жениху и невесте:

- Жаль, что не догадались меня пригласить на свой праздник. Впрочем, я не в претензии. Но не быть мне Тамировым, если не сделаю вам подарок. Пока что, желаю вам долгой и счастливой жизни, и позволь, Мишель...

Не дав никому опомниться, главным образом, Кристине, мужчина поцеловал ее в губы. Не сразу оторвавшись от невесты, он ошалело воскликнул:

- Фу черт, Мишель! Знаешь, какая мысль пришла мне в голову? Я везу свой новый номер в Америку. Мне до зарезу нужен специалист твоего класса. Поехали со мной! Мир посмотришь, и молодой жене денег привезешь. Не отвечай сразу. Понимаю, тебе не до этого, но после, когда придешь в себя, позвони, и мы обо все договоримся. Всем привет!

Мужчина пропал так же неожиданно, как и появился.

Поцелуй незнакомца поверг Кристину в шок: мужчина, выглядевший на расстоянии молодо, при близком рассмотрении, оказался глубоким стариком с напудренными щеками и подкрашенными глазами.

Капа Петровна тоже находилась под впечатлением. Этот «косящий под молодого дядечка» обладал такой огромной, завораживающей энергией, что даже она, человек властный и напористый, умевший подчинять людей своей воле, была ошарашена. В сравнении с ним Капа Петровна чувствовала себя школьницей.

- Кто это? - спросила она у Мишеля.

- Страшный человек! - ответил за Мишеля Изюмов. — Это народный артист Тамиров. Не вздумай Мишель с ним ехать. И денег не увидишь, да еще в какую-нибудь историю вляпаешься.

- Не говорите ерунду, - сказала Капа Петровна. - Поездку предлагают не в какой-нибудь Мухосранск, а в Америку. В Америке любой дурак может заработать.

- Это Вы верно заметили про дурака, - авторитетно сказал Изюмов. - Только позвольте заметить, Мишелю предлагают работать не в Америке, а в русском цирке в Америке, а это две большие разницы. В русском цирке все бывает.

Капа Петровна дернула плечом. Изюмова она невзлюбила с первой встречи. Узнав фамилию Капы Петровны, этот еврей заявил: «Какая странная у Вас фамилия, Расправка – это что-то среднее между справкой и расправой». Изюмов везде совал свой еврейский нос, за всех всё решал и, главное, распоряжался деньгами Мишеля, как своими. «Ну, ничего, - успокаивала себя Капа Петровна, - дайте срок, этому беспределу я положу конец!»

Только на первый взгляд могло показаться, что свадьба Мишеля и Кристины проходила обыкновенно, как у всех: произносились здравицы и тосты, кричалось «горько» и молодые целовались, гости ели и пили, сначала только в перерывах между поцелуями молодоженов, а потом и во время поцелуев.

На самом деле, все складывалось не так,  как хотелось бы Аркадию Марковичу Изюмову. Взвалив на себя роль тамады, он исчерпал весь запас анекдотов, шуток и приколов, и даже сорвал голос, но всё было напрасно - гости скучали, коллективный кураж не наступал. Народ категорически не желал веселиться, петь, играть и танцевать. Народ желал только есть и пить. Иначе, чем можно объяснить то, что когда Викентий Эммануилович - папа жениха - поднялся и с выражением начал читать отрывок из сонета Шекспира в переводе Пастернака, гости зашикали на него, а один во все горло закричал:

- Не на похоронах! Заканчивай, папаша.

В том, что веселье не удалось, Изюмов винил Капу Петровну, сидевшую за центральным столом, с лицом изнасилованного сфинкса. И даже битый-перебитый (в смысле — закалённый и опытный) Изюмов, встречаясь взглядом с Капой Петровной забывал реплики и анекдоты. Эта большая женщина дурно влияла на всех, но особенно страдали театральные люди, у которых по определению психика настроена чрезвычайно тонко и чутко.

В конце концов, Изюмов сдался: нашел местечко подальше от Капы Петровны и влил в себя стакан жидкости удивительной крепости, и с каким-то странным привкусом. Изюмова качнуло сразу и сильно. Он едва усидел на стуле. Изюмов презрительно улыбнулся и погрозил пальцем в сторону Капы Петровны.

- Врешь, одним стаканом не возьмешь! То-то же, скала морская... - пробормотал Изюмов и безвольно уронил голову на грудь.

Он уснул мертвецким сном. Впопыхах Изюмов выпил самогонку Капы Петровны, сделанную по оригинальному рецепту зека, мотавшего срок за неумышленное убийство.

И только одному человеку на свадьбе было хорошо по-настоящему, а именно - жениху. Мишель словно отделился от всех невидимой стеной. Он сидел отрешенный, не замечая никого, кроме своей молодой жены. Гости не приставали к нему, полагая, что жених сильно пьян. Нет, Мишель не был пьян, а если и пьян, то не от водки.

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 21. Предвкушение.

 

Отстраненность Мишеля объяснялась двумя прямо-противоположными причинами: с одной стороны - невыносимой болью, которую причиняли ему ботинки артиста Фалина, которые он надел по настоянию Кристины, а с другой стороны – небывалым счастьем, обрушившимся на него буквально накануне свадьбы.

Речь идёт о следующем. В ночь перед свадьбой Мишель не сомкнул глаз, всё ходил из угла в угол, полный дум и сомнений, с чувством,  знакомым всем брачующимся. Жениться или не жениться — вот в чем был вопрос!

В конечном счёте, Мишель решил не жениться: Кристина его не любит и никогда не полюбит, зачем ломать свою и ее жизни. С этим Мишель и направился в комнату невесты.

Кристину он застал перед зеркалом в свадебном платье. Она обернулась и нежно улыбнулась Мишелю. В ее огромных глазах читались испуг и благодарность. Мишель понял - ее мучил тот же вопрос, что и его, но она его решила иначе, чем он.

- Как хорошо, что ты пришел, — сказала Кристина дрожащим голосом. — Я думала о тебе.

- Обо мне! — воскликнул Мишель, не веря своим ушам. - И что же ты думала обо мне?

- Мне очень хочется, чтобы тебе понравилось моё подвенечное платье. Может быть, нужно что-нибудь поправить? Как ты считаешь?

Мишель и предположить не мог, что Кристина способна высказываться столь изящным слогом. Это были первые слова, обращенные к нему с нежностью и любовью, без надрыва и раздражения. Мишель не верил в происходящее.

- Платье обворожительно!— искренне ответил он.

Кристина смутилась. Это смущение лучше всяких слов доказывало, что в глубине души Кристина хороший, добрый, мягкий человек, и только влияние Капы Петровны, заставляло ее быть другою.

- Ой! Что же это мы делаем! — вдруг спохватилась Кристина. - Уходи сейчас же! Жениху до свадьбы не полагается видеть невесту! Это плохая примета.

- Можно поцеловать тебя? - спросил Мишель.

- Целуй и уходи.

Мишель выскочил из комнаты. Только сейчас он поверил, наконец, тому, что Кристина станет его женой.

     Это была первая волна счастья. Вторая волна накрыла Мишеля уже в загсе. Когда их объявили мужем и женой, Кристина потной ладошкой сильно сжала ему руку. После чего Мишель окончательно потерял способность думать о чем-либо другом, кроме как о той, уже скорой минуте, когда ему, на правах мужа, предстоит овладеть телом Кристины. При этом он не испытывал обычного для себя страха оказаться, как мужчина, несостоятельным. Наоборот, он был в себе уверен, и эта уверенность многократно увеличивала степень его нетерпения.

Мишель находился в том удивительном состоянии, в котором должен, хотя бы раз в жизни, побывать каждый мужчина на земле, а именно в состоянии предвкушения наслаждений от первого обладания любимой женщиной.

Для Кристины день свадьбы тоже складывался весьма необычно. Ночью, страдая бессонницей, она надела подвенечное платье и, кажется, впервые осознала, что ей предстоит стать законной супругой мужчины, и ощутила в себе прилив тепла и нежности к человеку, который скоро будет назван ее мужем. Как раз в этот момент к ней и заглянул Мишель. У Кристины будто открылись глаза: Мишель показался ей «даже очень ничего», по крайней мере, «не хуже любого другого мужика».

     В загсе, когда Кристину назвали женой, ей сделалось нестерпимо жалко Мишеля - по уши влюбленного в нее дурачка. Подсознательно она знала, что рано или поздно сломает ему жизнь. Но сейчас ей хотелось пожалеть Мишеля. Вместо внутреннего сопротивления Мишелю, она ощутила в себе готовность отдаться ему.

     Если бы раньше кто-нибудь сказал, что с ней могут произойти подобные перемены, Кристина назвала бы такого человека неприличным словом, запас которых у нее был поистине безграничен.

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 22. Первая брачная ночь.

 

Первая брачная ночь закончилась стуком в дверь и криком Капы Петровны.

- Мишель, вставай! Тебе обзвонились с работы!

Молодые лежали по краям широкой постели с бессмысленными улыбками, совершенно обессиленные друг от друга. Мишель чувствовал себя победителем. Кристина с чувством приятного удивления. Даже если бы Капа Петровна сообщила о землетрясении - эффект был бы тот же самый: они продолжали бы лежать недвижимо, как люди, проделавшие огромную работу и, при этом, осознающие, что сделали нечто выдающееся, что не каждому под силу. Для обоих это было своего рода открытием. Единственное, о чем сожалели Кристина и Мишель, так это о том, что ночь прошла слишком быстро, и что ма не уехала вместе с родственниками в С.

Капа Петровна продолжала упрямо стучать в дверь:

- Мишель! Тебе звонит говнюк Веревкин-Рохальский и грозится, что будет звонить до тех пор, пока ты не подойдешь к трубке. Нахальная еврейская морда!

Мишель улыбнулся и поцеловал Кристину.

- Я быстро? - спросил он.

Кристина улыбнулась.

Мишель, не стесняясь своей наготы, прошел мимо Капы Петровны к телефону:

- Алло?

- Ты совсем голову потерял? – послышался в трубке голос Веревкина-Рохальского.

- Что случилось?

- Случилось, но не у меня, а у тебя. В театр Эстрады англичане начали завозить оборудование мюзикла «We will Rock you». Баранов рвет и мечет. Все ждут тебя.

- Кто такой Баранов?

- Баранов - продюсер мюзикла «We will Rock you».

- Ах, конечно. Передай Баранову, что сегодня не смогу приехать: я очень занят.

- Ты что, старичок, тещиной самогонки перепил? Сначала ты прогоняешь Изюмова....

- Изюмова, я?! - удивился Мишель.

- Ну не я же. Теперь поздно жалеть: Изюмов закусил удила. Изюмов тот еще перец: если он друг- то друг настоящий, а уж если враг - так враг, каких поискать. Зря ты с ним так.

- Я не виноват, - не уставал удивляться Мишель.

- Теперь поздно хвостом вилять.

- Причем здесь хвост?

- А притом: согласно контракту, подписанному Изюмовым по твоей доверенности, за каждую минуту простоя монтажных работ ты должен будешь заплатить англичанам неустойку. Послушай старого друга, если хочешь сохранить квартиру и машину - приезжай немедленно.

 

***

 

На работу Мишеля провожали как на войну. Кристина сама приготовила завтрак и проследила, чтобы Мишель съел все до последней крошки. Кроме того, она заставила Мишеля взять с собой пакет с яйцами вкрутую, ветчиной и салатом, оставшимися от свадебного стола.

На пороге квартиры молодые обнялись.

- Возвращайся быстрее, я буду скучать, - говорила плачущим голосом Кристина.

Мишель, до конца не веря в реальность происходящего, целовал жену и уговаривал:

- Не плачь, солнышко моё, я скоро вернусь.

Наблюдавшая сцену прощания Капа Петровна не удержалась, дала волю слезам:

- Фу, черти слащавые!

На следующий день со спокойной душой она укатила в С. Все мысли у неё были о соседе, который в последнее время перестал обращать на нее внимание. И когда она начинала думать о самом плохом, о том, что он себе завёл кого-то, у неё сжимались кулаки:

- Ну, погоди, сволочь прыщавая, я ещё доберусь до тебя!

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 23. Вот заработаю денег и …

 

На Мишеля навалилась череда тяжелых монтажных будней: домой он являлся под утро, весь измочаленный и грязный. Кристина его раздевала, мыла, обильно кормила, и вела в постель, как ребенка за руку. Под жарким одеялом Мишель оживал и был неутомим. Он делал свое мужское дело, поражаясь самому себе. Кристина стонала и млела, и, не стесняясь, выделывала с ним такие штучки, от которых у Мишеля кружилась голова. На сон и отдых времени не оставалось.

Провожая Мишеля на работу, Кристина взяла привычку плакать.

- Не нужно, солнышко, - говорил Мишель. - Вот заработаю денег, и поедем с тобой в Таиланд на остров Пхукет.

- К морю! - хлопала ресницами Кристина.

- К самому, что ни на есть, морю, моя кошечка! Будем спать, есть, купаться, вести свинячий образ жизни. Хрю-хрю-хрю.

- Скорее бы! А когда же тебе заплатят?

- Скоро. Если бы ты только знала, как мне не хочется идти на работу, но надо! Всё, я ушел. Ты дома не сиди. Сходи куда-нибудь, развейся, - говорил Мишель, чувствовавший себя хозяином положения.

- Без тебя не хочется, - отвечала Кристина.

- Это никуда не годится, - говорил Мишель, стараясь скрыть свою радость. - Дай поцелую!

Мишель наклонил голову Кристины и поцеловал в губы. С тех пор, как Кристина позволила Мишелю не надевать ботинки артиста Фалина, делавшие его выше ростом, целуя, он вынужден был либо вставать на цыпочки, либо притягивать Кристину к себе.

На работу Мишель являлся бледным, невыспавшимся, но счастливым. Товарищи по работе понимали и завидовали ему.

 

***

 

Однажды после очередного спектакля, артистов и технический персонал, занятых в мюзикле «We will Rock you», попросили остаться. К собравшимся вышел продюсер Баранов. Ядовито улыбаясь, он объявил, что сегодня был последний спектакль, и что завтра начинается демонтаж реквизита. Зал загудел:

- Что случилось? Почему не предупредили заранее? Что с нами теперь будет?

- Спокойно, господа! Отвечу всем по порядку. Театр Эстрады расторгнул с нами контракт, - трагическим голосом сказал продюсер Баранов. - Позиция театра понятна: за полгода мы не сделали ни одного аншлага! Если быть до конца честными - наш мюзикл провалился. Вы хотите знать, в чем причина провала? Прежде всего, в том, что никто не мог предвидеть, что московская публика не доросла до жанра мюзикла и вообще до европейской культуры. В провале есть и наша вина: игра артистов оставляла желать лучшего, иногда присутствовала откровенная халтура. В итоге, мы не собрали денег, на которые рассчитывали. Заработанного едва хватит, чтобы расплатиться с англичанами и с театром Эстрады за аренду зала.

- Простите, - спросил Мишель, - А нам Вы собираетесь заплатить?

- Обязательно заплачу, - раздраженно ответил Баранов. - Но не сейчас, а позже. Мюзикл переезжает в Санкт-Петербург. У меня подписан новый контракт. Мне дали площадку при условии, что будут наняты местные артисты. И нечего на меня так смотреть. Да, я подписал кабальный контракт, но пошел на это ради вас. В Санкт- Петербурге публика не так консервативна, как в Москве. Там мы заработаем, и я рассчитаюсь с каждым из вас полным рублем. Надеюсь, на этот счет ни у кого нет сомнений. Всем ясно?

- Простите, как раз есть сомнение, - сказал Мишель. - Я, например, полгода вкалывал. За просто так, получается? А что, прикажете, сказать моей жене. У меня дома нет ни копейки. Ребенка нечем кормить!

- У Вас есть ребенок?

- Ещё нет.

- Не морочьте мне голову. Всем тяжело. Понимаю и сочувствую. Но что же делать? – развел руками Баранов.

- В этих случаях порядочные продюсеры продают имущество, но с людьми рассчитываются, - заявил Мишель.

- Что? - взвизгнул Баранов.  -  Вы мне предлагаете, продать машину, дом, квартиру? Ну, ты и наглец, Мишель! На твоем месте я вообще бы молчал в тряпочку! Хамство какое! Все знают, что ты работал из рук вон плохо. То занавес не откроется, то свет вырубится! Не было дня, что бы на тебя не жаловались. По-хорошему тебя давно нужно было выгнать. Не хотел говорить, но теперь скажу: провал мюзикла целиком на твоей совести. Видеть тебя не хочу. Уйди с глаз моих.

Мишель посмотрел на сидящих в зале товарищей. Ни одного сочувствующего взгляда! Только холодная тишина.

- Мне уйти? - растерянно спросил он.

- Уберите этого типа! - неистово заорал продюсер Баранов.- Вон отсюда!

Мишель вышел из зала. Не чувствуя ног, он подошел к огромному окну и прислонился лбом к стеклу. Он был раздавлен. Идти домой без денег он не мог.

Больше всего расстраивала правота Баранова. Техника, за которую отвечал Мишель, оставляла желать лучшего и действительно постоянно ломалась. Отчасти это происходило по вине Мишеля. Он не мог сосредоточиться на работе. Он думал только о двух вещах: как смыться домой так, чтобы никто не заметил; и о том, как побольше заработать. Кристина становилась по особенному ласковой только при виде денег.

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 24. Изгой.

 

Веревкин-Рохальский сидел за столом с выражением острой зубной боли. Напротив, на краюшке стула, пристроился Мишель.

- Не понимаю, почему я не могу вернуться в родной театр? - спрашивал Мишель, глядя куда-то в сторону. - Из театра меня никто не увольнял. У меня аховое положение: дома - ни копейки. Если бы у меня был ребенок, его нечем было бы кормить.

- Причем тут ребенок? - устало отвечал Веревкин-Рохальский, - Пока ты на стороне халтурил, чемоданами деньги загребал, мы были тебе не нужны. Ты ни разу не пришел, не поинтересовался, как мы тут крутимся, как выживаем. А мы задыхались: рук не хватало. на твое место я вынужден был взять другого человека.

- Ну, не знаю, не знаю.

- Он не знает! А я знаю, что поступить по-другому было нельзя. Что теперь прикажешь с этим человеком делать? Выгнать? А он, между прочим, не мальчик. И у него, в отличие от тебя, реальный ребенок есть и, кажется, не один.

Мишель тяжело вздохнул и сказал:

- Мне всё понятно: я единственный, кто осмелился сказать Баранову, что он сволочь, и теперь ни один театр не хочет со мной иметь дело. Наверное, это простое совпадение? Видит Бог, я не хотел приходить в театр, которому отдал 15 лет жизни, наивно полагая, что вы сами позовете меня. Ждал и не дождался. Я вот, наступив себе на горло, являюсь сам. И что же? Театр не только не хочет помочь, но толкает меня в пропасть.

- А вот этого не нужно! - воскликнул Веревкин-Рохальский. - Не нужно все валить с больной головы на здоровую. Силком в эти мюзиклы тебя никто не тащил. Теперь поздно искать виноватых. Сочувствую, но ничем помочь не могу. Вакансий в театре нет. Приходи месяца через два, там видно будет.

- За два месяца моя семья сдохнет с голоду.

- Халтурил с утра до вечера и не сделал накоплений? Быть такого не может! Не нужно было с Изюмовым ссориться.

- С Изюмовым я не ссорился. Это моя теща выгнала его со свадьбы. Между прочим, от моей халтуры Вам тоже кое-что перепадало.

- Во-первых, не мне, а театру. На этот счет у меня есть все необходимые документы. А во-вторых, это продолжалось всего пару месяцев, а потом все твои денежки прикарманил твой бывший дружок, Изюмов. Все вопросы к нему. И хватит об этом.

Мишель встал. Глаза его сверкали гневом.

- Хорошо, я уйду, и вы меня никогда больше не увидите, - сказал он. - Пусть останется на Вашей совести, что в трудную минуту Вы не протянули руку помощи человеку, находящемуся на краю гибели.

- Фу, Мишель, опомнись! Какая гибель! В Москве около сотни театров. Ну, хорошо, ежели так желаешь, я, пожалуй, могу объяснить, почему с тобой никто не хочет работать. Объяснить? - спросил Веревкин-Рохальский и покраснел, как краснел всегда, собираясь сказать человеку неприятную правду.

- Объясните, если сможете, - насупился Мишель.

- Без обид?

- Какие могут быть обиды, говорите.

- Ну-с, хорошо. Раньше ты был творцом. Во главу угла ты ставил работу. Тебе был интересен конечный результат. И ты его достигал, несмотря ни на что. Режиссеры доверяли твоему вкусу. А теперь что? А теперь у тебя одно на уме – срубить бабки и слинять под бочок к любимой женушке.

Работа тебе до лампочки. Скажешь - сделаешь, не скажешь - не сделаешь. Кому такой работник нужен? Никому! Не смею судить, но на тебя дурно повлияла женитьба.

- Что же мне делать?

- Хочешь вернуться в театр - разведись.

- Спасибо, с этим я разберусь как нибудь сам, без посторонних, - ответил Мишель.

Он поднялся и направился к выходу.

- Я предупреждал - без обид, - крикнул ему вслед Веревкин-Рохальский.

Мишель был уже за дверью, когда Веревкин-Рохальский остановил его:

- Постой, Мишель! Черт с тобой. Я почему-то чувствую угрызения совести. Хочешь со мной поработать в Кремле на концерте, посвященном Дню милиции?

Мишель растерянно улыбнулся.

- Монтировщиком! Только монтировщиком! - фальцетом выкрикнул Веревкин-Рохальский.

Своей мягкотелостью он остался недоволен.

 

***

 

Мишель выложил на стол пачку стодолларовых купюр, и рядышком аккуратно пристроил полоску синей бумажки.

С видом человека добившегося, наконец, своего, Кристина небрежно пересчитала деньги. Мишель ревниво следил глазами за движением каждой бумажки, параллельно их пересчитывая. Все деньги, доллар к доллару, были на месте.

- А это что? — спросила Кристина, показав глазами на синюю бумажку.

- Это - мой подарок. Я хочу, чтобы ты пошла в Кремль на концерт, посвященный Дню милиции. У тебя место в ряду, который обычно бронируют генералы.

С тех пор, как продюсер Баранов уволил Мишеля без гроша в кармане, Кристина перестала не только спать с ним (он был сослан на раскладушку), но и разговаривать. Она молчала с утра до вечера как рыба. И это было невыносимо. Мишель соскучился по голосу Кристины больше, чем по ее телу.

- Иди, не пожалеешь, – сказал Мишель.

Кристина, не выпуская из рук денег, потянулась и сказала:

- Вообще-то, хочется куда-нибудь пойти. До смерти надоело дома сидеть.

То, что жена прекратила бойкот, и сам ответ Кристины порадовали Мишеля. Он уже и не помнил, когда Кристина в чем-либо соглашалась с ним. Осмелев, он осторожно спросил:

- Ужинать будем? По-моему, я заслужил.

- У меня все готово.

- Умница! - воскликнул Мишель.

Жизнь, кажется, налаживалась. После ужина Мишель направился в спальню и начал раздеваться.

- Слушай, - весело кричал он Кристине, задержавшейся на кухне за мытьем посуды. - Давай плюнем на всё, закатимся в Таиланд дней на десять! Море! Солнце! Красота! Я так устал!

Кристина вошла с тряпкой в руках.

- Ты что это?

- Как что? Спать ложусь, - ответил Мишель.

- И не думай. Ступай к себе!

- Кристина!

- Всё, я сказала.

Мишель знал, что с этим «всё» спорить было бесполезно. Он собрал свои вещи, и уже на выходе спросил:

- На концерт-то пойдешь?

- Там видно будет.

 

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ в ч. 5


 



Последние комментарии

гендерное чудовище?)) ...


Какая прелесть! ...


Это-сильно. Некий философский монолог каждого из нас. Не каждому под силу оглянуться назад... ...


Есть такое понятие, как размер... Увы... ...


Алекса
Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Вступление воспринимается как чтение энциклопедии. Но затем, на удивление, узнаешь, что за немаленьким текстом скрывается...


Dreamer
Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но...


!!!!! ...


Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но душу...


Dreamer
Вот эту запретную песню можно как-то с музыкальным сопровождением услышать. Если что, пишите в личку. Здравствуйте...


В-общем, повествование вызывает интерес с точки зрения психологии. Героиня ищет свою нишу в окружающем мире,...


Друг?
10.07.2017 11:50
Dreamer11
Написано больше в публицистической манере с психологическим оттенком. Размышления о дружбе, верности, самопожертвовании ради другого...


Dreamer
Открой секрет - кому посвящение? )
Его нет на этом сайте....


Dreamer
История, видно, длинная ... Кристи надо бы еще похвалить за усердие, беглые мысли, призвать поторопить...