БОТИНОК - 6


Просмотров: 0
 843 


yakunin2
24.04.2013 11:57

 

СМ. НАЧАЛО в ч. 1 - 5

 

Александр Невольный (Якунин)

БОТИНОК (часть 6)

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

 Часть 31. В Европе взяток не берут.

 

Минут за пять до очередного представления в вагончик Мишеля влетел один из братьев Булахов.

-Быстрее, тебя Тамиров ищет!

Навстречу попалась машина «Скорой помощи». Мишель нашел Тамирова на предпоследнем ряду амфитеатра. Кроме него там находились Цезарь Шумейко и братья Булахи. Они стояли кружком, как будто загораживая что-то. При этом все напряженно улыбались.

- А вот и Мишель... года не прошло, - сквозь зубы процедил  Тамиров, - Sorry, здесь прохода нет, - переключился Тамиров на болгарского зрителя, желавшего пройти между ними. - Пожалуйста, господин хороший, вернитесь назад, вниз по лестнице, налево.

Зритель, однако, упорствовал и желал пройти напрямую.

- Черт возьми, кто-нибудь, объяснит этому болгарскому чучелу, что здесь хода нет! - разозлился Тамиров.

Пока один из братьев Булахов подыскивал нужные болгарские слова, зритель изловчился и заглянул через плечо Тамирова. После этого болгарин перестал упорствовать на своём, а, притихший, спустился по лестнице, а потом и вовсе вышел из цирка, забрав жену и детей.

В том месте, вокруг которого собрались Тамиров, Цезарь Шумейко, братья Булахи и Мишель зияла дыра.             Выяснилось, что «ни с того, ни с сего» выпал деревянный щит, и в образовавшуюся дыру провалился десятилетний ребенок.

- Фигня, ребенок только ножку оцарапал, а уже паника... скорую зачем-то вызвали! – сказал Тамиров. - Щит нужно поставить на место. Выручай Мишель.

Мишель полез под трибуну. Там выяснилось, что под тяжестью зрителей, разошлись фермы-координаты, державшие настил; и что не только нельзя поставить на место упавший щит, но, что и остальные держались на честном слове, и в любую минуту могли упасть.

На это Тамиров ответил любимой присказкой:

- Фигня, бог не выдаст, свинья не съест. Представление должно состояться и оно состоится.

При помощи лома Мишелю удалось закрепить вывалившийся щит. Правда лом нельзя было отпустить, и пришлось Мишелю держать его всё представление. Сверху на него падал мусор. Рядом пролетела пустая бутылка из-под пива. Видела бы Кристина как ему достаются деньги.

После спектакля Тамиров даже спасибо не сказал. «И не нужно, - подумал Мишель, разминая затекшие руки, - Заплатит всё сполна и ладно».

Следующим утром Мишель встал раньше обычного. Он решил перебрать аварийную часть амфитеатра.

В цирке уже находились двое полицейских Они ходили между рядами и рулетками делали замеры. Копы цокали языками и качали головами. Их явно что-то не устраивало. Один из них обратился к Мишелю на плохом русском языке:

- Вы директор?

- В чем дело? - спросил Мишель.

- У цирк има  проблем. Дальше работать не може . Нет безопасности. Вчера зритель был ранен. Зритель требует пари, компенсации. Вы директор?

- Говорю же нет, я - не директор. Царапину на ноге вы называете раной? - не мог удержаться Мишель.

- Суд считает, что гражданину Българии был нанесен сериозен  травма. Вы есть директор?

- Да нет же, господи!

- Вы можете пригласить свой директор?

- Постараюсь, - сказал Мишель.

- О, кей, - улыбнулся полицейский. - Мы будем чакам здесь.

Новость о полицейских заставила Тамирова мгновенно проснуться.

- Дрянь дело, - сказал он. — Надо будить Цезаря. Его вопрос, пусть расхлебывает. Эй, Цезарь!

Тамиров заглянул за перегородку, где стояла койка импресарио.

- Тю, а где же Цезарь! И кровать холодная! Не спал, что ли? Вот хитрый еврей! - усмехнулся Тамиров. - Придется идти самому.

Когда Тамиров вернулся, у вагончика его встретила беспокойная толпа артистов.

- Вот и хорошо – не нужно ни за кем бегать, - хмуро произнёс он.

- Ну что? Как там? Что сказали?

- Мальчик требует компенсацию в размере пятидесяти тысяч долларов, - сказал Тамиров.

- Вот, а я что говорил! — довольным голосом произнес артист Буллах. - С деньгами можно обо всем договориться..., - и вдруг осекся. - Сколько, сколько? Пятьдесят тысяч?! За одну царапину?! Они, что там, сдурели?!

Артисты немного повозмущались, но единогласно сошлись на том, что, хотя и тяжело, и несправедливо, но платить придется.

Тамиров окинул артистов презрительным взглядом.

- Вы еще не знаете самого главного. Цезарь, падла, смылся, прихватив всю выручку за три представления. Полиция говорит, что он уже пьет кофе в Москве. Зная Цезаря, могу предположить, что о денежках нам придется забыть.

Артисты зашумели.

- Тихо! Тихо, господа, и это еще не всё, - возвысил голос Тамиров. - Полицейские требуют, чтобы мы свернули цирк. На сборы дают 10 часов.

- Почему?! На каком основании?

- Конструкция цирка не отвечает болгарским нормам. Честно говоря, она вообще никаким нормам не соответствует. Цезарь обманул нас, подсунул некомплектный цирк. Убить гада мало!

- О! У! - загудели артисты.

Тамиров поднял руку:

- Господа, успокойтесь: есть один выход!

Кивнув головой в сторону цирка, где всё еще находились полицейские, Тамиров сказал:

- С ними удалось договориться: дадим на лапу десять тысяч зелени, и они закроют глаза на трое суток. Отработаем шесть представлений и рванем отсюда, только нас и видели! Так что, несите денежки, господа, кто сколько может. Время пошло.

- А говорили, в Европе взяток не берут, - ворчливо произнес Мишель, которому жалко было расставаться с деньгами.

- Болгария - не Европа. Что зря болтать? - нервно отреагировал Тамиров. - Копы ждать не станут. Несите деньги. Даю пять минут.

Циркачи разбрелись по вагончикам. Мишель по-честному отдал последние двести долларов, не оставив себе ничего.

     В итоге собрали на три тысячи долларов больше, чем нужно. На предложение кого-то из артистов «вернуть народу излишек», Тамиров отреагировал весьма жестко.

- Денег лишних не бывает, - заявил он. – У меня целее будут: знаю вас - сейчас же пропьете.

- У нас беда, можно сказать, горе, а Вы говорите такое, - сказал один из братьев Булахов.

- С горя вы пьете в два раза больше, чем с радости. Пока всем разойтись по вагончикам. Готовиться к вечернему представлению! Объявляю осадное положение. Без разрешения на улицу не выходить!

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

 Часть 32. Позорное отступление.

 

Мишель лежал с открытыми глазами. Судя по всему, в Болгарии подзаработать ему не удастся. Незаметно для себя он уснул. Кто-то сделал попытку его разбудить, но Мишель лишь промычал в ответ и перевернулся на другой бок. Вскоре Мишель проснулся сам. В вагончике никого не было. На столике лежала сложенная в несколько раз бумажка. Это была записка Тамирова. В ней с огромным количеством ошибок Тамиров сообщал, что уехал в Москву и просил «строго его не судить». Поступил он так не ради себя, а ради лошадей, «о которых, кроме него, никто не позаботится». Тамиров советовал Мишелю немедленно «рвать когти, пока не поздно». Тамиров персонально просил прощения у Мишеля за то, что «втянул хорошего человека в грязную историю». В заключение Тамиров выражал надежду на скорую встречу в Москве, и что «цирковые должны понять и оправдать его». В конце была приписка: «Пусть никто не волнуется, деньги верну всем, до копейки».

- Сволочь! - прошептал Мишель.

В вагончик вбежали братья Булахи.

- Где Тамиров? - тяжело дыша, спросили они. - Нам не дают репетировать, выгоняют из цирка.

- Тамиров удрал с нашими деньгами! - ответил Мишель.

- То-то я смотрю - нигде джигитов не видно, - сказал один из братьев.

Мишель протянул записку Тамирова. Больше всего Мишелю было обидно, что никто из «джигитов», с которыми он пил водку из одного стакана, не предупредил его.

В тот же день артисты, у кого еще оставались деньги, начали разъезжаться. Мишель занял немного денег у братьев Булахов и решил пробиваться на родину самостоятельно.

На попутном транспорте Мишель добрался до Бургаса. В Бургасе ему повезло: в портовом баре он встретил капитана парохода «А.Пушкин - четыре», на котором неделю назад цирк прибыл в Болгарию. Не узнав Мишеля, но поверив, что он циркач, капитан пьяно улыбнулся и произнес странные слова:

- Привет погорельцам.

- Почему погорельцам? — удивился Мишель.

- А ты что, ни хрена не знаешь?

- Да, что случилось?

- Мать твою! Да сгорел твой цирк дотла. Вместе с собачками приказал долго жить. Ох, и мудрецы ваши начальнички! Деловы-ы-ы-е! - презрительно сказал. - Умны-ы-ы-е!

- Вы на что намекаете? - спросил Мишель.

- Какие там намёки: спалили цирк и все дела – зачем тратиться на обратную дорогу домой, когда можно страховку получить. Кстати, если ты рассчитываешь попасть на мою посудину, так зря, у меня мест нет.

Чтобы уговорить капитана, Мишелю пришлось отдать наручные часы. Капитан обещал взять Мишеля в качестве электрика без довольствия. Первыми, кого увидел на пароходе Мишель, были акробаты - братья Булахи. Как заправские матросы они усердно драили палубу.

- Случайно Тамирова здесь нет? - спросил Мишель.

- Случайно нет. Был бы, мы бы сами с ним поговорили, - ответили братья.

 

***

 

Через сутки, приняв на борт груз канцелярских товаров, сигарет и зажигалок, «А.Пушкин - четыре» вышел в обратный путь, во Владивосток.

- Как?! А почему не в Новороссийск? - спросил Мишель у капитана.

- Не устраивает, можешь остаться на берегу, - ответил капитан.

- И сколько же времени мы будем плыть?

- Плавают в ванной, а мы ходим.

- Хорошо, ходим, и сколько мы будем идти до Владивостока?

- Если не встретим пиратов и повезет с погодой - два месяца.

Мишель решил, что насчет пиратов капитан пошутил.

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 33. Он не должен добраться до Москвы.

 

- Плохо слышно… не поняла… кто?... кто звонит? - кричала в телефонную трубку Кристина, толкая в плечо Павла Силкина.

- Что такое, поесть не дадут, в самом деле! - ворчал тот с набитым ртом.

Кристина показала кулак.

- Не слышу ничего, перезвоните, пожалуйста, - сказала Кристина и бросила трубку.

Она медленно опустилась на стул.

- Что такое? — спросил Силкин, пытаясь достать языком остатки пищи, застрявшие в зубах.

- Хватит чмокать! Сто раз просила!

- Кто звонил-то?

- Он! - моргнула Кристина.

Силкин обтер рукой губы и догадливо уточнил:

- Твой бывший, что ли?

Кристина кивнула головой:

- Он! Что же теперь будет, Паша?!

Осознав, наконец, серьезность ситуации, Силкин подобрался телом, сделал серьезное лицо и задумчиво произнес:

- Как же это он до Москвы сумел добраться?

- Он вроде как во Владивостоке. Ждёт поезда, чтобы сюда приехать.

- Как же это он там оказался?

- Это тебя нужно спросить. А то «друзья помогут», «все будет тип-топ», - ворчала Кристина, напоминая слова, сказанные когда-то Силкиным. - Вот тебе и «друзья», вот тебе и «тип-топ».

- Тьфу, твою мать. Все настроение, гад, испортил. Значит, поездом, говоришь? Из Владика говоришь? Это хорошо! Это просто замечательно! Значит так, сиди дома, я уехал. Не жди, ночевать не приду..

- Опять! - встрепенулась Кристина.

Последнее время она стала подозревать Силкина в измене и потому не одобряла любые его ночные отлучки. Вот и сейчас ей показалось, что Силкин пользуется ситуацией, лишь бы только улизнуть от неё.

- Паша, не уходи. Мне, правда, как-то не по себе.

- Ну, блин горелый, ты даешь! А кто проблему с твоим благоверным будет решать? Ты, что ли, кукла с глазами? Мозгов не хватит.

Кристина отвернулась. Капитан Силкин, по-своему, то есть грубо, но в то же время, эротично, обнял Кристину, посмотрел на нее отстраненно, как смотрят на картину и, оставшись чем-то недовольным, поцеловал Кристину в лоб.

- Ты, пойми, дуся: если твой благоверный сядет в поезд, с ним уже ничего не сделать. Тогда жди его в Москве со всеми вытекающими последствиями. Нужно сделать, чтобы он навечно остался во Владике. Там, в Сибири, всё проще: пропал человек и хрен с ним - Дедушка Мороз всё спишет.

Решать нужно немедленно. Всё будет абгемахт. Не переживай.

- Ох, уж и не знаю, Паша, не знаю, не знаю, - вздохнула Кристина, в очередной раз покоренная мужской логикой.

Силкин, вдруг, оттолкнул Кристину и сказал.

- Вот, дура-то! Тебе и знать-то ничего не нужно. Достаточно того, что я знаю. Да что с тобой разговаривать?! Пустая трата времени!

Кристина непонимающе захлопала глазами. Силкин улыбнулся.

- Ладно, не бери в голову. Пошел я.

- Ой, Пашенька!

- Ну, чего еще?

- Ты денег обещался.

- На столе лежат. Смотреть надо тщательнЕе, - сказал Силкин, делая в слове «тщательнее» ударение на окончании. - Пока, дуся.

Кристина виновато улыбнулась:

- Возвращайся скорее. Буду ждать. Гречневую кашу с сосисками приготовить, будешь?

- Твоя гречневая каша вот уже где, - сказал Силкин, приставив ладонь к горлу. - Сходи за бутылочкой.

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 34. Поимка опасного преступника.

 

Мишель коротал время, неспешно вышагивая по кривым и грязным улицам Владивостока. Неухоженность города, кажется, напрямую отражалась на людях. Небрежно одетые жители, все как один, имели понурый вид. На что ни посмотришь, на всём лежит печать временности. Как будто все ждали сигнала, чтобы не оглядываясь смыться отсюда и зажить где-то там, далеко-далеко, настоящей жизнью. На этом фоне странно слышать, как между собой горожане любовно называют город не иначе как Владиком.

Пронизывающий ветер и дождь быстро загнали Мишеля обратно на вокзал. До отправления московского поезда оставалось несколько часов. Мишель был голоден, но приходилось экономить деньги, вырученные от продажи свадебного кольца. Кто знает, что может еще случиться в дороге.

В зале ожидания почти нет свободных мест. Мишелю удалось протиснуться к огромной батарее, висевшей на стене на уровне головы. Он с наслаждением положил озябшие ладони на ее выкрашенные в цвет детской неожиданности ребра. Мишель осмотрелся.

Вот милиционер. С ним Мишель уже столкнулся: пришлось предъявить паспорт и билет. Милиционер улыбнулся Мишелю, как старому знакомому. Однако в этой улыбке чувствовалось что-то недоброе: какое-то напряжение и тревога. Милиционер зачем-то навёл на Мишеля указательный палец и закричал:

     - Вот он! Хватайте его!

Всё дальнейшее произошло очень быстро. Мишель не успел опомниться. Нещадно растолкав пассажиров, к нему подлетели двое мужчин в штатском и до хруста заломили ему руки.

- Отлично! Ведите его в машину, - приказал милиционер. Пассажиры испугано расступались перед Мишелем.

- Кого поймали-то? – поинтересовался один из пассажиров.

- Говорят, серийного убийцу, - ответил другой.

- Ишь, ты! А, глядя на этого заморыша, и не скажешь, - зевая, заметил, спросивший.

 

***

 

Мишель неудобно сидел на стуле, привинченном к полу, и в который уже раз говорил:

- Пакетик с героином не мой, нож не мой. Мне это подложили, когда запихивали в машину. Мне разбили очки. Без них я плохо вижу.

При задержании Мишель не сопротивлялся, и, всё равно, он получил несколько сильных ударов в туловище и лицо. Ему сломали очки. От ударов у него стала болеть голова.

Сидевший напротив тип (по определению Мишеля, бугай) в погонах старшего лейтенанта скучающим голосом говорил:

- Значит, упорствуем? Значит, не хотим признаваться? Как хочите. Распишитесь и ступайте в камеру.

- Нужно говорить не «как хочите», а  как хотите.

- Чего?

- Ничего подписывать не буду. Я ни в чём не виноват. Отпустите меня домой.

- Послушай, как тебя там, Мишель, кажется. Вина твоя полностью доказана. Есть свидетели. Своим упорством ты только ухудшаешь свое и без того трудное положение. Тебе светит десять лет, а ты тут целку из себя строишь. Всё равно расколешься, только поздно будет. Пойми, я добра тебе хочу. Ну, будешь говорить?

- Я ни в чем не виноват.

- Черт с тобой! Посидишь с уголовниками, по-другому, запоешь.

- Делайте что хотите.

- Ну, вот что, падаль, наркоман, - сказал старлей и закрыл папку с бумагами. - Ты не смотри, что я такой спокойный. Внутри меня всё кипит. Я в Афгане воевал. И ты меня не доставай! Правильно про тебя сказали: опасный тип.

- Кто сказал?

- Кто надо, тот и сказал. По твою душу из самой Москвы звонили! Хотел бы знать, какому столичному гусю ты насолил. Однако, ты, как вижу, правду всё равно не скажешь. Или скажешь?

- Нечего мне говорить.

- Жалко тебя, дурака, ведь сгниешь в тюряге. Система и не таких обламывала. Потом захочется признаться, а нечем будет.

- Поймите, товарищ старший лейтенант, это какая-то ошибка. Я сроду с наркотиками дел не имел.

- Сержант! — крикнул милиционер.

     В комнату вошел конвойный.

- Уведите подозреваемого.

     Сержант взял под козырек:

- Есть! Куда? Туда, или как?

- Туда, - устало ответил старший лейтенант.

От этого равнодушного «туда» повеяло жуткой безысходностью. Мишелю по-настоящему стало страшно.

 

***

 

Длинным коридором, через две стальные решетки, под монотонное звяканье ключей, Мишеля подвели к железной двери его камеры.

- Стоять. Лицом к стене, - приказал сержант.

Мишель прислонился лбом к стене. Сырая стена пахла шоколадом.

Сержант заглянул через глазок и только потом открыл дверь.

- Вперед, - приказал милиционер.

Мишель шагнул вперёд. Дверью его сильно ударили по спине. Коротко лязгнули засовы. Мишель оказался в небольшой комнате. Дневной свет, проникая через забранное решеткой окошко, смешивался с желтым светом электрической лампы, создавая иллюзию плавающего тумана. Сквозь его пелену Мишель с трудом разглядел людей. Их было много. Очень много. Они занимали всё свободное пространство комнаты. Воздух в помещении был маслянистым и, казалось, при желании, его можно потрогать руками. За телами людей проглядывались конструкции двухъярусных нар. Посередине камеры тянулся узкий дощатый стол, уставленный металлическими кружками и тарелками. Из ближнего темного угла остро пахло мочой.

Тело Мишеля покрылось холодным потом, голова закружилась, внутри всё затряслось. Он понял, что сейчас потеряет сознание.

Обмякнув, тело Мишеля съехало вниз. Со стороны могло показаться, что он просто сел на корточки.

- Вот дает! - сказал сидевший у окна человек в майке. Он был далеко не молод, но развитые плечи и рельефные бицепсы на исколотых татуировкой руках, выдавали в нём недюжинную физическую силу. Говорил он не громко, но уверенно. По всему было видно, что в камере он главный - пахан.

- Чего разлёгся?- спросил пахан и, зажав себе нос двумя пальцами, загундосил. – Граждане зеки, внимание, в хате появилась новая подстилка. Просьба при входе в хату тщательно вытирать ноги.

Раздался недружный смех.

- Вот, братцы, везуха мужику, - продолжил глумиться пахан, почувствовавший в лице Мишеля лёгкую жертву, - не успел на нары откинуться, а погоняло уже готово. Эй, подстилка, ползи сюда, покалякать мало-мало нужно.

Мишель не шелохнулся.

- Гордый, разговаривать не хочет. Или немой? Настоящая подстилка! Ей место у параши, помогите подстилке.

К Мишелю подскочил молодой парень, каждое движение которого выдавало профессиональную шестёрку. Парень наклонился над Мишелем.

- Чего там? - поинтересовался пахан.

- Да он, кажись, того, ласты склеил, - сказал парень разочарованно.

- Жмурик нам без надобности, - сморщился пахан. - Чего стоишь — кликай ментов.

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 35. Убойный ботинок.

 

Нарушая все правила дорожного движения, по Профсоюзной улице мчался зелёный автомобиль, который недавно принадлежал Мишелю. За рулём сидел капитан Силкин. Несмотря на холод, водительское окно было открыто. День был на редкость ясный, солнечный. Капитанские звездочки золотом сверкали на погонах Силкина, и ни один мент не решился его остановить. Наоборот, постовые, привыкшие к чудачествам начальства, на всякий случай, отдавали Силкину честь. Случайные прохожие, завидев мчащегося офицера, уважительно думали о государственных людях, которые не щадя себя, на огромной скорости мчатся, чтобы скорее выполнить какое-нибудь важное государственное дело.

Капитан Силкин благополучно домчался к дому, где располагалась квартира, ранее принадлежавшая Мишелю, а теперь ему. Кристина, бывшая жена Мишеля, так рано капитана не ждала. По обыкновению она спала в кресле перед телевизором.

- И когда ты только выспишься! - крикнул капитан, влетев в комнату.

- Ой! А я на минутку присела. Голова что-то разболелась. Слабость какая-то.

- У тебя голова болеть не может, - мрачно сказал Силкин.

- Скажешь тоже, голова у всех людей болит.

Кристина поднялась с кресла и, подпоясав халатик, подошла к Силкину, который сидел на корточках у открытого шкафа.

- А я, Паша, целый день думаю, - сказала она, - и чем тебя сегодня кормить?! А чего ты ищешь?

Силкин поглядел на неё снизу вверх. На лбу у него блеснули капельки пота.

- Где эти чертовы ботинки?- спросил он.

Кристина поняла, Павел ищет ботинки Мишеля, которые он надевал, чтобы стать выше ростом.

- Зачем? - удивилась Кристина. - Они тебе малы будут.

- Дура! Я не собираюсь их носить. И вообще, хватит рассуждать. Нет времени. Где они?

- Да вот, на тебя смотрят, - сказала Кристина и потянулась рукою, чтобы взять их с полки.

- Стоять! Не трогать! - приказал Силкин.

Кристина испуганно замерла. Силкин достал из внутреннего кармана пиджака целлофановый пакетик, накрыл им ботинок и сделал какое-то неуловимо-короткое движение, в результате которого ботинок оказались внутри мешка. Силкин осмотрел мешок на свет, как осматривают пойманную рыбу.

- Как думаешь, что это? – спросил он, загадочно улыбаясь.

Судя по хитрому и самодовольному лицу Силкина, за этим вопросом крылся какой-то подвох, и потому Кристина высказалась уклончиво:

- Не знаю. Откуда мне знать.

Силкин ухмыльнулся:

- Эх, дуся!

- Сто раз просила - не называй меня «дусей».

- А как тебя еще называть, если ты не догоняешь? Это вещь, при помощи которой квартирка Мишеля скоро станет нашей квартиркой не только де-факто, но и де-юре. Усекаешь? Сейчас нет времени объяснять. Дорога каждая минута. Вечером приеду, объясню. До моего прихода дверь никому не открывать, на звонки не отвечать, в магазин не ходить. Поняла?

- П-поняла. А что делать со вторым ботинком?

- Спрячь пока подальше. Там видно будет.

 

***

 

Сказать, что в ожидании своего мужика Кристина вся извелась - это значит, ничего не сказать. Но рано или поздно всему приходит конец. Силкин вернулся домой за полночь. Выглядел он уставшим, но счастливым. Кристина не смогла вспомнить, когда видела его таким довольным.

- Ну, давай, рассказывай? - с ходу взялась за него Кристина.

- Что «ну»? Ты сначала покорми, обогрей, потом запрягай, - ответил Силкин в своей обычной иронической манере.

- Чем кормить-то? - всплеснула руками Кристина. - Ты сам запретил в магазин ходить.

Силкин изменился в лице. Далее состоялся обычный для последнего времени диалог с взаимными мелкими оскорблениями и упреками. С учетом позднего времени, Кристина сразу пустила в ход свое главное оружие - слезы, и потому перемирие наступило довольно скоро. Силкин на дух не переносил женские слезы. Он обнял Кристину:

- Всё! Хватит ныть. Можешь поздравить: меня назначили старшим бригады по расследованию сегодняшнего взрыва в метро.

- Что за взрыв? - равнодушно поинтересовалась Кристина, которой не терпелось узнать, зачем всё-таки Силкину понадобился ботинок Мишеля.

Силкин надул щеки.

- Скоро чокнешься от спанья. Хотя бы немножечко нужно интересоваться, что в мире происходит, - назидательно произнес Силкин.

- Мне-то зачем? - спросила Кристина, поставив в тупик Силкина. - Мое дело - хозяйство вести, а не газеты читать.

- В целом правильно, но всё-таки...

Силкин в двух словах рассказал об утреннем взрыве в вагоне метро на перегоне между станциями «Автозаводская» и «Павелецкая».

- Террористы не унимаются! - заключил Силкин. - Сегодня меня вызывали на самый верх. Шёл, трясся весь, думал уволят к чёртовой матери, а оказалось, поставили начальником следственной бригады. Ежели дело раскрою, то подполковника, а то и полковника дадут. Само собой, оклад прибавят. Заживём как белые люди. Недаром мне сон приснился - полтинник на дороге нашёл. К деньгам значит сон. А тут ещё начальник мой в отпуске оказался, ну меня, значит, вместо него и назначили. Да, вовремя грохнуло. Представляешь: сорок трупов, сотни раненых! Красота! - мечтательно произнес Силкин.

- Свят! Свят! Люди погибли, а ты - красота! Нехорошо это.

- Да я не в том смысле. Просто - назначение... не каждый день ...

- А зачем же тебе ботинок Мишеля понадобился?

- Тут все просто, - ответил Силкин, предвкушая удивление и восхищение Кристины. - Взрывом так разворотило одного мужика, что никакая экспертиза не определит «ху есть ху». От него только ботинок остался. Так вот, вместо него я ботинок твоего Мишеля подложил.

- Зачем?

- Догадайся сама. Я поменял ботинки и, следовательно, что?- торжественно вопросил Силкин.

- Что? - спросила Кристина с придыханием, как спрашивают фокусника о секретах его профессии.

- А то, что через три дня сообщат, что твой Мишель погиб от взрыва бомбы в метро. И что?

- Что? - как эхо повторила Кристина.

- А то, что тебе останется только написать заявление в милицию о том, что твой, горячо любимый муж ушел из дома и не вернулся. Пропал! О взрыве ты узнала из телевизора, потому как не выключаешь его с утра до ночи. Сходишь в милицию. Там тебе предъявят ботиночек, по которому ты опознаешь своего горячо любимого мужа. Поплачешь, поскулишь, траур поносишь. Всё как положено.

- Ну, хватит уже, - остановила Кристина, не в меру развеселившегося Силкина. - И что потом?

- Потом? Устроим твоему Мишелю похороны. Пригласим родителей. Ты, как полагается любящей жене, поскулишь над могилой. Я с горя напьюсь. А потом переоформим на тебя и на меня квартирку Мишеля, а также его машинку и дачку. И заживем, как у Христа за пазухой.

Вечером, уже засыпая, Кристина спросила:

- Паша, ты спишь?

- Ну, чего еще?

- С ботинками осечки не получится?

- Не получится. Спи, давай.

- Паш, а Паш, а что делать, если Мишель все-таки объявится в Москве?

- Не объявится. Он во Владике по наркоте пошел. В зоне таких не любят. Его либо урки уделают, либо менты почки отобьют. Если и выйдет лет через пять - семь, то уже не жилец будет. До Москвы, думаю, не доедет. По дороге загнется. В общем и целом, считай, нет больше твоего Мишеля. Пожил и хватит, дай другим пожить. Правильно я говорю?! Вот черт, весь сон пропал. Давай, помянем усопшего твоего.

- Сдурел, пить, на ночь глядя. Паш, а Паш.

- Ну, чего еще?

- А ведь я беременна от тебя.

- Да иди ты!

- Вот те крест.

- Тьфу ты, утром не могла сказать! Ох, бабы! А я смотрю, что это ты даже вино перестала пить.

- Не рад, что ли?

-Да, рад я... рад.

- Представляешь, - мечтательно сказала Кристина, - сын родится москвичом и сразу у него будет свой угол. Не то, что у нас с тобой. Пашей его назовем. Павликом.

- Умница ты моя. Иди ко мне, или уж нельзя?

- Можно, даже нужно, я консультировалась, - ответила Кристина, прижимаясь к сильному телу Силкина.

Угомонившись и убедившись, что Силкин спит, Кристина под одеялом три раза осенила себя крестом. Сегодня ей удалось, наконец, решить самую главную свою проблему: легализовать свою беременность от Мишеля.

- Спасибо тебе, Господи, - прошептала Кристина.

- Спи уже, богомольная, - проворчал полусонный Силкин.

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 36. По желанию Кристины, похоронили заживо.

 

     По желанию Кристины, тело Мишеля было кремировано на Хованском кладбище. На похоронах, кроме Кристины, присутствовали: Капа Петровна, родители Мишеля - Варвара Ивановна и Викентий Эммануилович, из друзей - Изюмов (неизвестно, каким ветром занесённый), Веревкин-Рохальский (сгрызаемый совестью за своё несправедливое отношение к покойному) и Тамиров (принесший Кристине деньги, которые «одолжил» у Мишеля в Болгарии).

После похорон Кристина пригласила помянуть усопшего.

Поминальный стол накрыли в бывшей квартире Мишеля. Всё очень скромно, без излишеств, но основное присутствовало: кутья, водка, хлеб, в качестве горячего - курица, а посередине стола призывно возвышался графин с самогонкой, собственноручно произведенной Капой Петровной.

В центре стола, в чёрном, с красными от слез глазами, восседала Капа Петровна. (Впрочем, где бы Капа Петровна ни сидела, она всегда будет сидеть в центре). Она не ела, не пила и ни с кем не общалась. Ей хотелось одного, чтобы «вся эта бодяга», как можно быстрее закончилась. Родители Мишеля находились в тяжелой прострации. Безучастные ко всему, всё, что они могли, так это только выполнять команды. И не важно чьи - главное, чтобы команда была чёткая, в смысле однозначная, и громкая. Им говорили: садитесь в автобус - они садились, говорили кушать - они кушали, говорили пить - пили, если бы сказали выйти вон «через балкон» - вышли бы. Как и Капа Петровна, они не проронили ни слова, но только потому, что их никто ни о чём не спрашивал.

Первым слово взял Изюмов. Он произнес проникновенную речь, из которой следовало, что он, Изюмов, не помнит зла и, несмотря ни на какие неурядицы, остается самым преданным и бескорыстным другом усопшего. Свою речь Изюмов закончил словами:

- Мишель был безотказным человеком. Больше жизни он любил свою жену, тебя, Кристина. Взрыв подлого террориста изувечил тело нашего любимого друга до неузнаваемости. Мишель стал безвинной жертвой бездарных политиков. Тем сильнее боль утраты. Спи спокойно, дорогой друг. Память о тебе будет всегда жить в наших сердцах.

Выпили, как положено, не чокаясь. Затем слово взял Веревкин-Рохальский. Он подчеркнул профессионализм Мишеля, его удивительную честность и порядочность. Выпили по второй.

Тамиров был краток. Он заявил, что покойный был святым человеком, он не был жадным и всегда давал в долг, что свидетельствовало о его добром сердце. Тамиров поднял рюмку:

- Пусть ему земля будет пухом. А Вам, Кристина, хочу вернуть....

В этот момент в комнату вошёл капитан Силкин. На лицах присутствовавших отобразилось удивление, но удивление разного уровня: от легкого недоумения - «кто такой?» - до откровенного испуга - «сейчас начнется!».

Силкин остановился посредине комнаты. Вид у него был расхристанный и помятый, как после ночного дежурства. Тяжелым взглядом исподлобья, Силкин поочередно расстреливал сидевших за столом, не пощадив Кристину и Капу Петровну.

- Ох, Павел Оскарович, я смотрю - своевольный ты человек, - сказала Капа Петровна.

- Что значит своевольный? — спросил Силкин.

- А то и значит, что твоя левая нога захочет, то и делаешь. Зачем пришел? Да еще выпивший. Договорились, ведь, чтобы всё по-людски было.

Силкин неловко переступил ногами и пьяно улыбнулся.

- По-людски, говорите? А по-людски на улице, по холоду таскаться, пока вы тут жрёте и пьёте? На мои, между прочим, денежки, кровью и потом заработанные. Может, мне тоже охота помянуть усопшего. Я ему, как-никак, не чужой.

- Остынь, Павел Оскарович. Садись за стол, раз пришёл, - сказала Капа Петровна.

- Меня не надо приглашать. Я у себя дома: хочу, сяду за стол, хочу - нет.

- Кто это такой? - спросил Тамиров.

- Я муж её, а ты кто такой? - произнес Силкин, сделав шаг в сторону Тамирова.

 Тамиров поставил недопитую рюмку и вышел из-за стола.

Капа Петровна тоже поднялась.

- Всё, шабаш! - сказала она, стукнув кулаком по столу. - Так дело не пойдёт! Драки тут еще не хватало. Знаете, господа-товарищи, - сказала Капа Петровна, голосом, каким говорят, когда долго сдерживаются, а потом всё-таки срываются и выкладывают потаённое. - Павел Оскарович прав: сколько можно? Помянули, выпили, закусили - и хватит. Расходитесь-ка подобру-поздорову.

Изюмов и Веревкин-Рохальский тут же встали. Они с двух сторон взяли под руки трясшегося от гнева Тамирова и вышли.

- А вы мензурки, чего тут сидите? - сказала Капа Петровна родителям Мишеля. - Идите уже. И вот вам мой совет: сюда дорогу забудьте. Так-то лучше будет. Вон хозяин у нас какой строгий. Мало ли чего такому в башку стукнет!

Когда все ушли, Силкин победителем уселся за стол и выпил кряду три рюмки водки. Кристина и Капа Петровна не перечили.

- Вот такие пироги, значит, - сказал Силкин, обтерев губы рукой. - Надо музыку поставить. Пойдём Кристя (перебрав, Силкин так называл Кристину), потанцуем.

Затею Силкина Капа Петровна категорически не одобрила.

- С ума сошли? - возмутилась она. - Поминки, а он танцы затеял!

- Эх, мамаша, - посетовал Силкин. - Ничего-то Вы не понимаете.

- Какая я тебе мамаша?- возмутилась Капа Петровна.

- Ма, прекрати, - вступила в разговор Кристина. - Потом всё тебе объясню.

- Чего объяснять и так всё ясно, - ответила Капа Петровна и, оглядев квартиру, тяжело вздохнула.- Облапошили тебя, доча. По-хорошему квартира одной тебе должна остаться, а теперь дели её с этим басурманом.

- Да, если бы не я, вообще бы ничего не было. Ни квартиры, ни машины, ни дачи. И вернулась бы ваша доча с голым задом в свою деревню. Вот соседи бы посмеялись!

Капа Петровна встретилась с холодным взглядом Силкина и, пожалуй, только сейчас, по-настоящему, поняла, что поправить эту несправедливость не удастся и, вообще, в этой квартире капитан Силкин не гость, а самый, что ни на есть хозяин.

Капа Петровна ушла. Она решила немедленно уехать домой, в свой тихий городок С. Там хорошо: дни начинаются с пения петухов и мычания коров, а кончаются в тихой и уютной кровати с огромными пуховыми подушками.

Оставшись одни, Кристина спросила:

- Ты, Паша, с какой радости напился? Не хотел ведь.

- Напьёшься тут, - проворчал Силкин.

- Господи, опять что-нибудь не так?

- Сибиряки совсем обнаглели. За упаковку Мишеля денег потребовали немеренно! Суки! Волки позорные! Послушай, у твоей ма нет денег?

- Сколько нужно?

Силкин назвал сумму, которую потребовали Владивостокские коллеги за гарантированную посадку Мишеля за решетку.

- С ума сойти!- воскликнула Кристина. - Таких денег, отродясь, у нас не было. Ты ведь говорил, что уже расплатился.

- Говорил, говорил. Мало ли, что говорил. Облом вышел.

- И что же теперь будет? Мишеля выпустят?

- Это вряд ли: дело назад не вернуть. На худой конец, если сорвётся с крючка и объявится в Москве - ничего страшного. Стой на своём: мужа похоронила, а кто ты? Жулик! И иди, пока цел. Ничего не бойся. Все нужные бумаги у нас на руках. Твой Мишель ничего не докажет. Бумажка у нас значит больше человека. Такая у нас страна. Родина такая. И ничего он нам не сделает: его нет, понимаешь? Его разорвало на мелкие кусочки во время террористического акта в метрополитене. И его опознали по ботинку, и не просто по ботинку, а по такому ботинку, который спутать с другими ботинками невозможно. На всём свете такой ботинок один. Следовательно, опознание неопровержимо, стопроцентно. Похороны были. Свидетелей полно. Тоже денег немалых стоило. Так что, дуся, не парься - и квартирка, и машинка, и дачка останутся нашими. Живи и радуйся.

- Ой, всё равно на сердце как-то неспокойно.

- Закудахтала! Спать пошли. Мне завтра на службу, будь она неладна.

 

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ в ч. 7


 



Последние комментарии

гендерное чудовище?)) ...


Какая прелесть! ...


Это-сильно. Некий философский монолог каждого из нас. Не каждому под силу оглянуться назад... ...


Есть такое понятие, как размер... Увы... ...


Алекса
Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Вступление воспринимается как чтение энциклопедии. Но затем, на удивление, узнаешь, что за немаленьким текстом скрывается...


Dreamer
Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но...


!!!!! ...


Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но душу...


Dreamer
Вот эту запретную песню можно как-то с музыкальным сопровождением услышать. Если что, пишите в личку. Здравствуйте...


В-общем, повествование вызывает интерес с точки зрения психологии. Героиня ищет свою нишу в окружающем мире,...


Друг?
10.07.2017 11:50
Dreamer11
Написано больше в публицистической манере с психологическим оттенком. Размышления о дружбе, верности, самопожертвовании ради другого...


Dreamer
Открой секрет - кому посвящение? )
Его нет на этом сайте....


Dreamer
История, видно, длинная ... Кристи надо бы еще похвалить за усердие, беглые мысли, призвать поторопить...