БОТИНОК - 7


Просмотров: 1
 796 


yakunin2
24.04.2013 12:08

СМ. НАЧАЛО в ч. 1-6

 

Александр Невольный (Якунин)

БОТИНОК (часть 7)

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 37. Говорю – берегитесь!

 

К следователю его вызвали в неурочный час: во время ужина. Последний раз Мишеля допрашивали две недели назад.

- Садитесь, - предложил старший лейтенант.

Против обыкновения, в голосе милиционера звучали откровенно дружеские нотки. В русских тюрьмах, известно, чем мягче стелют, тем жёстче спать. Мишель насторожился.

- Как дела? Как здоровье? - спросил старлей.

- Пока не жалуюсь. Скажите прямо - случилось чего? С датой суда определились?

- Суда не будет. Мы во всём разобрались и считаем, что Вы не виновны. Удивлены? Думали, мы тут совсем без совести и чести? Зря. Для нас, между прочим, справедливость превыше всего. Завтра Вас освободят. От имени управления приношу извинения. По-товарищески советую: в Москву не суйтесь. Там есть люди, которые в покое Вас не оставят.

- В Москве у меня нет врагов.

Старлей снисходительно улыбнулся:

- Не торопитесь с выводами. Подумайте, кому могли дорогу перейти. Еще раз говорю - берегитесь. Тот, кто Вас сдал, не отстанет, пока опять в тюрьму не засадит. Вы меня поняли? Но, если решите поехать в Москву, никому не звоните, никого не предупреждайте.

- Жене тоже не звонить?!

- Ей в первую очередь. То, что произошло с Вами, похоже, связано с ней. Навестите родителей, осмотритесь. Ну, счастья и удачи!

 

***

 

Мишель стоял у собственной квартиры. Трудно поверить, что прошло полгода, как он отсюда ушёл. Было огромное желание открыть дверь своим ключом, застать Кристину врасплох, но передумал: победила врождённая интеллигентность. Он нажал кнопку звонка. За дверью послышался мужской кашель и голос:

- Сейчас.

Мишель посмотрел на номер, прикреплённый к двери. Всё правильно, квартира его. Дверь открыл мужчина в белой майке и трусах. Мишель сразу узнал в нём бугая.

- Вы ошиблись, - сказал бугай и захлопнул дверь перед лицом Мишеля.

Придя в себя, Мишель вновь нажал на кнопку звонка.

А в это время, в квартире творился натуральный переполох. Силкин прыгал на одной ноге, а другой никак не мог попасть в штанину брюк. Кристина вышагивала перед ним как часовой.

- Что делать? Что делать? - истерично повторяла она, замирая, и прислушиваясь к звонкам. - Ты говорил, что он до Москвы не доедет! А он взял и доехал!

- Черт его знает, почему его так быстро выпустили! - отвечал Силкин.

Кристина остановилась, прислушиваясь: снаружи, пытались вставить в замочную скважину ключ.

- Вовремя я замочек-то поменял, - улыбнулся Силкин. - А ты всё «не надо, не надо»!

Больше всего Кристину расстраивало то, что Паша был растерян и не на шутку испуган. Это говорило о том, что, история с посадкой Мишеля в тюрьму, его похоронами, не до конца была продумана. Не случайно, наверное, Кристине недавно приснился сон, очень нехороший сон, будто мужик в милицейской форме, но не милиционер, а так, просто переодетый, тычет в неё указательным пальцем и молчит. И куда бы она ни пошла, он шёл за ней со своим пальцем. И тычет, тычет пальцем, ничего не говоря. Страшно!

Сон с намёком на казенный дом. Вот чего Кристина точно не хотела, так это иметь дело с милицией, а тем более оказаться в тюрьме. Ма столько ей всего про тюрьму понарассказывала, что, кажется, свой срок в зоне Кристина уже отмотала.

А Мишель уже начал стучать в дверь.

- Не уходит никак! - нервно кусала губы Кристина. - Что делать?

Силкин, одетый в свой лучший костюм, белую рубашку и галстук, что обыкновенно делалось в исключительно торжественных случаях, приказал:

- Выпей валерьянки и открой дверь.

- Это тебе нужно пить валерьянку. Эх ты, я тебе доверилась, а ты.... Всё, завтра уеду домой. Ничего мне не нужно: ни квартиры, ни машины, ни дачи.

- А мне нужно всё. Понятно тебе? – рявкнул Силкин. - Не волнуйся. Эту ситуацию мы с тобой отрабатывали? Помнишь или нет?

Некоторое время назад, на случай появления Мишеля, Силкин провёл с Кристиной настоящее учение.

- Помню.

- Успокойся, действуй по плану и всё будет нормалёк. Это я тебе говорю. Теперь от тебя всё зависит. Постарайся ради нас, любимая!

И всё равно в Павле не чувствовалась присущая ему уверенность и напор.

Кристина открыла дверь, в сомнении, что сможет сделать так, как нужно. Но, как умеют только женщины, даже не взглянув на Мишеля, она всем своим существом, вдруг, осознала, что Мишель ей, по-прежнему, противен, и даже больше прежнего. И если она не сделает того, что от неё требует Паша, то вся жизнь её пойдет на смарку. Она лишится московской прописки, квартиры, машины, дачи. То есть сама собственными руками отдаст своё благополучие. И кому? Этому слизняку Мишелю, которому и жить-то на белом свете незачем.

Кристина моментально обрела так нужное ей сейчас спокойствие и уверенность.

- Вам кого тут?- спросила она твёрдым голосом.

- Кристина, я это, Мишель, муж твой. Неужели я так изменился?

- Мой муж умер.

- Шутишь!

- Какие шутки, я его похоронила. Показать документы?

- Бред какой-то! Ей-богу, не смешно. Кристина, я устал и хочу домой?

- Зачем? Нельзя. Вы кто такой?

- Вот, черт подери. Что же это такое? В конце концов, это моя квартира. И почему в моей квартире находится посторонний мужчина в трусах?

- Будете хулиганить, позову милицию, - произнесла Кристина заученную фразу.

Неожиданно Кристина была отодвинута в сторону, а на ее месте появился бугай. Дверь на секунду закрылась и, брякнув цепочкой, резко распахнулась уже на всю ширину. Бугай был бледнее мела, подборок неестественно выдвинут вперед, губы сжаты в струну.

- Я без всякой милиции тебе ноги обломаю! - рявкнул на весь подъезд Силкин и схватил Мишеля за грудки. - Тебе что сказали? Тебе сказали «вали отсюда». Мы по-русски понимаем или только по-американски? Я и по-американски могу.

С этими словами Силкин толкнул Мишеля. Подворачивая ноги, с трудом удерживая равновесие, Мишель, как на коньках, заскользил по маршевым ступеням, вылетев на переходную площадку, и по инерции продолжив движение, воткнулся головой в окно. Раздался звон разбитого стекла. На лбу Мишеля показалась кровь.

- Пшёл отсюда, жулик! - кричал сверху Силкин. - Мы ее мужа похоронили. Понял? Сходи на Хованское кладбище, полюбуйся. И нечего здесь шляться. Ходят тут всякие, а потом ботинки пропадают. Честным людям жить мешают.

Из-за спины Силкина показалось красное лицо Кристины.

- Кристина! - позвал Мишель.

Кристина показала какую-то бумажку.

- Вот это видел, это свидетельство о твоей смерти, - сказала она.

Силкин постучал себе по голове кулаком и, вихляя глазами на соседские двери, крикнул:

- Не его смерти, а смерти мужа твоего.

- А я что говорю? Я и говорю - смерти моего мужа, - громко, для соседей, которые могли услышать, исправила ошибку Кристина.

- Разве этот придурок - твой муж? – спросил Силкин, помогая Кристине еще больше исправить ошибку.

- Да, то есть, нет. Этого мужчину я не знаю. Вижу первый раз, - громко, как на экзамене, ответила Кристина.

Силкин одобрительно закивал головой.

- Вы оба сошли с ума! - сказал Мишель.

Поводя плечами, Силкин медленно спустился к Мишелю, и прошептал ему:

- Тебя нет. Ты умер. Была квартирка ваша, стала наша. Также точно и с машинкой твоей, и дачкой - всё теперь наше: мое и Кристинино. Слушай сюда, придурок: хочешь жить — уноси отсюда ноги. Ещё раз увижу, раздавлю, как клопа!

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 38. Мы их порвём!

 

Мишель бесцельно бродил по центру Москвы. Он не мог прийти в себя от того, что его, как собаку, выгнали из собственной квартиры. И кто! Кристина!

Как не уговаривал себя Мишель, не пропускать эту нелепую историю через сердце, но он пропускал и именно через сердце. Несколько раз он прошёлся по Пушечной улице. На месте ресторана «Рамзай», где сыграли его свадьбу, теперь располагалась столовая быстрого обслуживания. Как всё изменилось в этой жизни! Мишеля обогнал человек, страшно похожий на Тамирова. Да, славно они съездили в Америку, в смысле в Болгарию!

Мишель горестно усмехнулся: даже если бы это на самом деле оказался Тамиров, он прошёл бы не поздоровавшись: ни кому не хочется узнавать обманутых тобою людей!

Человек, обогнавший Мишеля, вдруг обернулся и всплеснул руками:

- Бог ты мой! Мишель, ты ли это? Что за дьявольщина такая! Мы же тебя похоронили! Ей-ей, не вру, я сам присутствовал на твоих похоронах! Думал, плохи мои дела, остался в долгу перед усопшим. А ты взял, да и живой оказался! Ну и дела!

Тамиров крепко обнял Мишеля и всё никак не мог наглядеться на него.

- Как же это так получилось, Мишель? Сказали, тебя в метро на кусочки разорвало. Один ботинок остался.

- Сам ничего не понимаю.

- Пойдём, брат... такое дело!... обмыть нужно! Я угощаю. Рассказать кому - не поверят. А Изюмов знает? Нет! Черт возьми, а кого же мы тогда похоронили? Ай да, Кристина! Ай да, чертовка!

Они зашли в первое попавшееся кафе. В заведении имелось исключительно всё к чаю и кофе. Но Тамиров умел уговаривать. В порядке исключения, подали в чайных бокалах водку без закуски.

- Черт с ней, с закуской! - воскликнул Тамиров. - Тащите ваши пирожки. Ну, брат Мишель, поведай, что с тобой было.

Мишель рассказал, как добрался до Владивостока на пароходе «А.Пушкин – четыре» с вечно пьяным капитаном; как очутился в следственном изоляторе, как Кристина со своим бугаем-любовником выгнала его из собственной квартиры.

Тамиров слушал и только языком цокал.

- Этого бугая я видел лично, - сказал Тамиров. - На поминках, в твоей квартире. Сволочь! Он нас вздумал выгонять. Хотел ему в морду заехать, да Изюмов удержал. Я тебе должен сказать - это целая банда: бугай, Кристина и Капа Петровна. И главная у них - Капа Петровна. Первостатейная стерва! Значит, они отхапали у тебя квартирку! Лихо! Весело живём! И куда только правоохранительные органы смотрят!

Тамиров положил руку на руку Мишеля.

- За Болгарию не держи зла. На моих плечах висели шестнадцать лошадей, по три тысячи долларов за голову. У меня не было выбора! И, вообще, Мишель, кто старое помянет, тому глаз вон. Давай, браток, выпьем, за тебя. Чувствую, сегодня упьюсь! Пришёл настрой!

- Честно говоря, - говорил Тамиров через час сидения в кафе, - когда на свадьбе впервые увидел твою жену, сразу понял - хлебнёшь ты с ней горя. Но чтобы похоронить заживо, отнять квартиру, машину, дачу - это ни в какие ворота не лезет. Влип ты по самое некуда. Но не расстраивайся, друг мой. Я тебе помогу. Мы найдём хорошего адвоката. И через месяц от твоей жены и ее любовника останутся одни воспоминания.

- На адвоката у меня денег нет, - обречённо сказал Мишель.

- Какие деньги! — сказал Тамиров. - Я вечный твой должник. Я сам оплачу адвоката. Где тебя вечером можно найти?

- На вокзале.

- Как на вокзале? Что ж ты к родителям не пойдешь!

- Не хочу их расстраивать.

- Ну и дела. Впрочем, понятное дело. Пошли, брат, ко мне. А лучше, поедем прямо к адвокату.

Они взяли такси и через час сидели в квартире Аркадия Марковича Изюмова.

- Лучше Изюмова адвоката нам не найти, - заверил Тамиров. - Во-первых, Изюмов знает тебя, как облупленного, во-вторых, Изюмов имеет зуб и давно его точит на твою незабвенную Капу Петровну. Ну, так как, берём Изюмова в адвокаты?

- Даже не знаю, - ответил Мишель. - Аркадий Маркович в обиде на меня, и врятли захочет со мной возиться.

 

 

* * *

 

Изюмов улыбнулся.

- Мишель, дорогой, я пил на твоих похоронах. Какие после этого могут быть счёты? Но, господа, не всё так просто, как кажется. Честно говоря, я еще не решил, возьмусь ли? Уж слишком история не простая.

- Конечно, не простая, но какова Кристина и её мамаша! Вот стервы! - восхищённо воскликнул Тамиров.

Тамиров устроился в кресле-качалке и закурил трубку. Он улыбался и был похож на актера Василия Ливанова в роли Шерлока Холмса.

- Тамиров, с каких это пор ты куришь? - спросил Изюмов.

- Моё кредо - получать от жизни все удовольствия. Что касается курения, то курю давно и исключительно в двух случаях: или когда мне хорошо, или на халяву, - ответил Тамиров.

- Сейчас, вероятно, на халяву?- спросил Изюмов.

- Изюмов, не отвлекайся. Берёшься или нет?

- Дело, безусловно, интересное. Любой начинающий адвокат на нём сделает себе имя, - задумчиво ответил Изюмов.

- Ну что ты, Изюмов, темнишь! Говори по существу: да или нет? - спросил Тамиров, пыхнув трубочкой.

- Я по существу. Мне имя ни к чему, оно у меня уже есть. И большие деньги мне тоже, к сожалению, не так интересны, как в молодые годы. Бывало, в один час я тратил столько денег, сколько хватило бы на целый автомобиль! Причём, хороший автомобиль! Сейчас всё не то и не так. Жить осталось без году неделю. Так зачем мне деньги?

- Ну же, Изюмов, заканчивай уже, - поморщился Тамиров и выпустил колечки дыма.

- Красиво! - оценил Изюмов, - Давайте друзья рассуждать трезво. Несмотря на очевидный козырь в наших руках, тот, что ты, Мишель, являешься натурально, то есть на самом деле настоящим Мишелем, владельцем квартиры, машины и дачи, несмотря на всё это, нам придётся потратить известное количество времени на доказательство того, что Мишель есть на самом деле Мишель. Вследствие чего сие дело нельзя считать простым, а, наоборот, следует считать сложным, а возможно даже и архисложным.

- Вы юристы, все на голову пришибленные, - всплеснул руками Тамиров. - А кто же это, если не Мишель? Шпион, что ли, американский? Мишель, ты Мишель или не Мишель?

- Мишель, - ответил Мишель.

- Господа, - сердито сказал Изюмов, - если можно, не перебивайте меня и, умоляю, меньше эмоций. То, что Мишель есть Мишель еще доказать нужно. Берусь ли я помочь хорошему человеку? Конечно! Какой еврей, будучи на моем месте, сказал бы нет? Но нужно сказать, дело это не простое.

- Ну, вот опять, «не простое», «архисложное», - сказал Тамиров, догадываясь, к чему клонит Изюмов, который минуту назад заявил, что деньги его не интересуют.

- Да, архисложное, - выпучил глаза Изюмов. — И если вы не доверяете мне, то нечего было и приезжать. Наняли какого-нибудь Ваньку за три копейки.

- Шут с тобой, пусть будет по-твоему, но только скажи, сколько денег нужно, - сказал Тамиров.

- Да-с, дело это архисложное, - повторил Изюмов и, выдержав паузу, и не услышав возражений, продолжил. - Вы, Мишель, морально и физически должны быть готовы к изнурительной борьбе. Следите за собой, берегите здоровье, делайте по утрам зарядку, регулярно кушайте, брейтесь и хорошенько чистите зубы хорошей пастой, и, ради Бога, не пейте спиртное, и не курите никотин, как некоторые. Мишель, Вы слышите меня?

- Он всё слышит, - ответил за товарища Тамиров и спросил. - Но каков план наших действий?

- Прежде всего, нужно заручиться поддержкой общественного мнения. Если общественность будет на нашей стороне - считайте половина дела у нас в кармане. Мы опубликуем историю Мишеля в центральной прессе, покажем Мишеля по телевидению, соберём пресс-конференцию, выступим по радио. Мне нравится радиостанция «Серебряный дождь» - это голос интеллигенции.

- Дрянь станция, - сказал Тамиров.

- Какова интеллигенция, такова и станция, - сказал Изюмов. - Мишель, ты готов к испытаниям?

- Нет, не готов, - ответил Мишель, предположив, что ему придётся говорить плохо о Кристине на глазах у миллионов людей.

Изюмов переглянулся с Тамировым и сказал:

- Спокойно, молодой человек. Мы еще не начали работать, а Вы уже нервничаете. Не хорошо. Итак, после того, как мы вспашем поле, вы понимаете, о чем я говорю, только после этого мы будем готовить исковое заявление. И вот тогда начнется самое главное: очные ставки, допросы свидетелей и, наконец, суд. Чтобы это выдержать, нам нужно набраться терпения и научиться ждать, ждать и еще раз ждать.

Тамиров поднялся с кресла-качалки, подошёл к Изюмову и поцеловал его в лоб.

- Ты умница, Изюмов! - сказал он. - Я всегда верил в тебя. А ты, Мишель, веришь в него?

- Верю, - ответил Мишель. - Но ужасно хочется водки.

- Нет! - вскричал Изюмов. - По-моему мнению, вы оба достаточно хороши. Выпьем после нашей победы!

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 39. Страшный сон.

 

Мишель переночевал в загородном доме Тамирова. Спал ли он? Это вопрос. Если и спал, то странным способом, не закрывая глаз. Однако, наверное, всё же спал, поскольку утром он не мог избавиться от ощущения, что ему привиделся странный сон, из разряда снов, которые посещают людей накануне болезни или какой другой неприятности. Ему приснился стадион. Трибуны были забиты до отказа. Он стоял посередине футбольного поля, один, в длинной судейской мантии и парике. Стадион молчал, но Мишель знал, что все ждут от него слов.

- Уважаемая-я публика-а, вас ввели-и в заблуждение: я не умер-р. Я жив ... жив ... ив.

Голос Мишеля, пропущенный через сотню динамиков, звучал растянуто, последние звуки слов накладывались на предыдущие.

- Я жив! - крикнул Мишель еще раз.

- Оле! - разом ответили трибуны, ахнув, как из пушки.

Образовавшийся ветер поднял полы мантии Мишеля и сдул парик. Парик покатился по зеленому газону. Мишель бросился за париком и нагнал его у самой трибуны. Внимание Мишеля привлек мальчик, сидевший в первом ряду. По каким-то признакам Мишель догадался, что это его сын. Мишель давно мечтал о сыне. И даже придумал ему имя - Павел, Павлик.

- Павлик, зачем ты здесь? — спросил Мишель.

Павлик скорчил кислую мину и не ответил.

- Уходи, сынок, здесь опасно, - крикнул ему Мишель.

- Сам уходи, - капризно ответил Павлик. – Ты мне не отец. Ты газировку вылил!

Зрители на стадионе заорали, как обыкновенно орут после гола, и сделали «волну». Довольный поддержкой зрителей, глупенький Павлик выкрикнул со злобою, кривя рот:

- Мой отец умер! Умер!

И опять на трибунах сделали «волну» и заорали:

- Оле, оле, оле! «Спартак» - чемпион!

- У меня есть другой папа, - говорил Павлик, легко перекрикивая многотысячный ор.

Вновь «волна» и крики зрителей. Мишель догадался - на трибунах сидят сумасшедшие. От этой догадки Мишелю сделалось не по себе.

- Павлик, здесь сидят больные люди. Беги отсюда! Я помогу тебе! - крикнул Мишель и сделал шаг навстречу сыну.

Павлик очень испугался.

- Не подходи. Ты мёртвый! Мёртвый! – завопил он не своим голосом.

- Сыночек, я живой, я спасу тебя, - отвечал Мишель, с ужасом понимая, что его сын – тоже сумасшедший, как и все остальные.

От горя Мишель готов был умереть. Неизвестно откуда взявшийся Изюмов, буквально на руках вынес его в какое-то белое помещение без окон. Здесь было тихо. У стены стояла белая кровать, на которой возлежала обнажённая блондинка. Женщина была чудовищно хороша и соблазнительна. Мишель почувствовал огромное влечение к незнакомке. С ее стороны он также чувствовал благосклонность к себе. Однако Мишель решил уступить незнакомку Изюмову, который  на себе вынес его со  стадиона и, таким образом, спас ему жизнь. В глубине души, Мишель надеялся, что блондинка в последний момент предпочтет его, а не старика Изюмова.

- Узнаешь эту женщину? – спросил Изюмов.

В обнажённой женщине Мишель узнал свою законную супругу, Кристину.

- Кристина накройся, здесь посторонние мужчины! – крикнул Мишель.

- Дурак, - сказала Кристина и, нарочно, развратно раздвинула ноги.

Мишель вспомнил, что Кристина - ему чужой человек, и имеет право раздвигать ноги, когда захочет и где захочет.

- Зачем ты принёс меня сюда? - спросил Мишель у Изюмова.- На трибуне остался мой больной сын.

- Здесь ты будешь жить, - уклончиво ответил Изюмов.

- А эта женщина? - спросил Мишель, нарочно не называя Кристину по имени.

Изюмов улыбнулся.

- Не думай о ней. С ней буду жить я и Тамиров.

- А как же я?

- Эта женщина условно осуждена за мошенничество. Она выплатит тебе компенсацию!

- И только то?- ухмыльнулся Мишель.

- Таков закон! - Изюмов поднял вверх указательный палец. - А сейчас отойди и не мешай.

Изюмов направился к кровати.

- Стой, не подходи! - вмешался Мишель.

- Я хочу, и буду иметь эту женщину, - слащаво вякал Изюмов.

Изюмов начал раздеваться. Мишель понял, что сейчас на его глазах произойдет нечто ужасное и постыдное. Но помешать этому он был не в силах: собственное тело не слушалось его, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. И тогда...

На этом сон Мишеля оборвался. Или имел продолжение, но Мишель не мог вспомнить какое. В конце концов, это не так важно.

Сон, в той или иной степени, был отражением того, что случилось с Мишелем за последнее время.

В качестве адвоката, Изюмов развил бешеную активность. Во всех центральных газетах была опубликована история Мишеля. По телевидению показали интервью Мишеля. Тысячи писем пришло в поддержку Мишеля и с требованием пожизненного заключения для Кристины. Возбудили уголовное дело против Кристины и её сожителя Силкина. Были допросы и очные ставки. На которых Кристина билась в истерике и кричала, что Мишель «не муж ей, а жулик-клон».

Потом состоялся суд. Решением суда было аннулировано свидетельство о смерти Мишеля и принято решение о вселении Мишеля в его собственную квартиру. За использование подложных документов на Кристину наложили копеечный штраф. За ней сохранили право на половину Мишелевой жилплощади. Как ни бился Изюмов, суд не привлёк любовника Кристины, Силкина, даже в качестве свидетеля, и не вынес никаких специальных определений в его адрес. Другими словами, Силкин мог продолжать жить с Кристиной, и даже в квартире Мишеля, сколько угодно.

- Закон бывает несправедлив, но это Закон! - изрёк по этому поводу Изюмов.

Будто в насмешку, Мишелю попытались вернуть уникальный ботинок артиста Фалина, послужившего вещественным доказательством его гибели во время взрыва в метро, но ботинок куда-то пропал. И никто не знал куда.

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

Часть 40.  Уберите ноги!

 

По мнению Изюмова сегодня был тот день, когда Мишелю можно и нужно было вселяться в собственную квартиру. Изюмов заехал за Мишелем на такси. Они погрузили в машину, заранее приготовленную картонную коробку, как попросил Изюмов, с «какими ни есть, ненужными вещами». И отправились на спорную квартиру.

- Бог с ней, с этой жилплощадью, - вздыхал и жаловался Мишель. - Зачем мне эта квартира! Не нужна она мне. Как Вы представляете себе жизнь втроем: я, Кристина и ее бугай?!

- Никак не представляю, - ответил измученным голосом Изюмов. - Дай срок, я их оттуда выгоню. Ты будешь жить один. Победа будет за нами. Это я тебе обещаю.

По дороге они забрали судебного исполнителя. Им оказалась молодая, изящная и очень красивая женщина. Голубая форма ей шла удивительно. Изюмов даже в лице изменился.

- Ничего себе! — воскликнул он, не сдержав эмоций.

Под влиянием хорошенькой представительницы судебных органов, Изюмов с особым изяществом и эмоциональностью делал внушения Мишелю, дабы тот проникся «чрезвычайной важностью сегодняшнего мероприятия», суть которого состояла не в том, чтобы вселиться Мишелю физически, а в том, чтобы не дать возможности мошенникам (так он называл Кристину и Силкина) спокойно «осуществлять свою преступную жизнедеятельность» на площади, принадлежащей Мишелю. Для этого требовалось обозначить своё постоянное присутствие в квартире путём установки, именно, посередине жилплощади предмета, принадлежащего исключительно Мишелю, для чего, собственно говоря, и потребовалась картонная коробка.

- Это не просто коробка, - поучал Изюмов.- От неё, как от печки, мы поведём решительный бой за полное очищение квартиры от мошенников. И мне совсем не нравится, Мишель, твой потерянный вид. Что Вы, батенька, совсем нюни распустили? Соберитесь, черт подери.

Мишель слабо улыбнулся. Он не находил в себе силы  для дальнейшей борьбы.

Первым из кабинки лифта вышел адвокат, за ним судебный исполнитель, последним, обхватив руками картонную коробку, выбрался Мишель. При этом он легонько задел коробкой судебного исполнителя, которая отреагировала каким-то тихим словом.

- Что Вы сказали? - спросил Мишель.

- Ничего, - нервно ответила судебный исполнитель.

- Ну, с Богом, - сказал Изюмов и, критически осмотрев Мишеля, нажал кнопку звонка.

Ответом была тишина. Изюмов нажал еще раз. Результат был тот же.

- Странно, не открывают, - констатировал Изюмов. - Мошенники предупреждены и должны быть на месте. Предлагаю взломать дверь.

- Не могу с Вами согласиться, - твёрдо ответила судебный исполнитель. - Лучше прийти в следующий раз, когда кто-нибудь будет дома. Почему у Вас нет ключей?

- Бесполезно. Мошенники всё время меняют замки, - вздохнул Изюмов.

- Имеют право, - заметила судебный исполнитель.

- Кто бы спорил. У них право, а у нас обязанность исполнить решение суда, - сказал Изюмов и позвонил еще раз.

- Отложим на одну неделю, - предложила судебный исполнитель.

- Что Вы, моя прелесть! Это исключено! - воскликнул Изюмов. - Посмотрите на моего клиента. В следующий раз он просто не придёт. Мы должны взломать дверь.

В этот момент дверь тихо открылась. В проеме стоял Силкин. Он был в трусах. Изюмов усмехнулся. Он давно понял, что противостоящие ему мошенники не простые ребята. И сейчас Силкин оказался на высоте момента: он точно выбрал форму одежды, как бы подчеркивая, что он никого не ждет, мирно отдыхает, просто живёт здесь, а тут ходят всякие и беспокоят. И, если бы не хищный блеск глаз Силкина, всё это можно было бы принять за чистую монету.

- Что случилось? Вы кто такие? - мягко спросил Силкин, нисколько не стесняясь своего домашнего вида.

Судебный исполнитель сухо, казенными выражениями объяснила цель их прихода и предъявила Силкину решение суда о вселении в данную квартиру «вот этого гражданина с коробкой».

- Если будете препятствовать, мы применим силу, - заявила судебный исполнитель.

Силкин поиграл мускулами и произнес с легкой улыбкой:

- Никто не собирается препятствовать. Проходите, гости дорогие, в дом, раз пришли.

Пропустив судебного исполнителя и адвоката, Силкин вклинился перед Мишелем. Так, цепочкой, они вошли в большую комнату. У окна стояла Кристина. Она была смертельна бледна. На ней было платье, характерное для беременных женщин.

- Так, что здесь? - по-хозяйски спросил Изюмов.

- Это гостиная. Здесь мы смотрим телевизор, - сказал Силкин. - Сейчас покажу.

Силкин подошёл к телевизору, включил на полную громкость и уселся перед ним, положив ноги на другой стул, перегородив дорогу.

Изюмов понимающе улыбнулся и, аккуратно переступив через ноги Силкина, прошелся по комнате, зачем-то перед Кристиной раздвинул шторку и выглянул в окно.

- Так, замечательно, - сказал Изюмов. - Мишель, идите-ка сюда... Ну!.. Чего Вы ждёте? Переступайте через ноги гражданина Силкина. Он здесь никто.

Мишель занес ногу, но Силкин поднял колено, мешая ему.

- Судебный исполнитель, прошу зафиксировать: ответчики оказывают физическое противодействие исполнению закона, - сказал Изюмов.

- А у меня вопрос: зачем этот человек принёс грязную картонную коробку? - брезгливо поинтересовался Силкин.

- В коробке наши личные вещи, - ответил Изюмов. - Мы её поставим в этой комнате. И если кто прикоснётся к ней хотя бы пальцем, я привлеку к уголовной ответственности. Потрудитесь, товарищ Силкин,  пропустить моего клиента. И выключите, пожалуйста, телевизор.

- Пожалуйста.

Силкин послушно опустил ноги на пол, и выключил телевизор.

Мишель продолжал стоять как вкопанный. Пока Изюмов препирался с Силкиным, между Мишелем и Кристиной состоялся обмен взглядами, который сказал Мишелю слишком много. И теперь Мишель не мог оторвать глаз от заметного уже живота Кристины.

- Так и будем памятник изображать, или что? - нервно спросил Изюмов.

- Нет, не будем, - ответил Мишель и, бросив коробку на пол, выбежал из комнаты вон.

Мишель несся вниз по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек. Обогнать его мог только крик Изюмова:

- Мишель, не валяй дурака, немедленно вернись!

Мишель только ускорил шаг. Задыхаясь от бега, Мишель гундосил себе под нос:

- Пошли все к чёрту! У меня будет сын! Сын! Мой сын! Паша! Павлик!

 

Александр Невольный (Якунин)  БОТИНОК

 

 Часть 41. Неожиданный подарок.

 

У подполковника Силкина не хватало сил, как он выражался, «заткнуть фонтан Изюмову». У Аркадия Марковича оказались слишком серьёзные связи. Адвокат не давал ему покоя ни днём, ни ночью. Всё время держал в напряжении, угрожая отнять неправедно нажитые квартиру, машину и дачу. Силкин чувствовал, что ему не устоять. И вдруг, как манна небесная, пришла новость, Мишель отказался от всех претензий и укатил в Санкт-Петербург к тётке и, кажется, навсегда.

У Изюмова подскочило давление, а Силкин впервые вздохнул спокойно.

Подполковник ходил по комнате из угла в угол перед присмиревшей Кристиной и повторял:

- Это победа! Полная и безусловная победа! Испёкся твой Мишель! Кишка тонка! Выдохся! Квартирка теперь, точняк, наша.

Силкин остановился посредине комнаты и уставился на Кристину немигающими с зеленоватым отливом, глазами.

- Ты чего? — спросила Кристина.

- Говорил ведь - не торопись продавать «Пежо».

Не послушалась, продала! Теперь на эти деньги разве что задрипанные «Жигули» можно купить! Эх ты, дурында! А всё твоя глупость и жадность! Кстати, половина денег моя. Могла бы дать, на мелкие расходы.

- Обойдёшься! Эти деньги отложены на чёрный день, - поджала губы Кристина.

- Скажи хоть, где прячешь-то? - спросил Силкин, криво улыбаясь.

- В надёжном месте, - ответила Кристина.

Тема скоропалительной продажи «Пежо» поднималась Силкиным уже не в первый раз. И всякий раз Кристина старалась замять ее на корню. Для неё эта тема представляла опасность, так как кроме автомобиля, она умудрилась продать еще и дачу Мишеля. Паше об этом она не сказала.

Всё получилось чисто случайно: сначала продалась машина, потом, тот же покупатель предложил хорошую цену за дачу. Если Паша об этом узнает - беды не миновать. Потом, как-нибудь, при случае, Кристина ему расскажет. И всё будет хорошо. Ведь как получилось с беременностью: она дождалась удобного момента,  и вот результат - Силкин даже не сомневается, что ребёнок от него. С дачей будет точно также. Она найдёт удобный момент и расскажет ему, но не сейчас. Сейчас Силкин сгоряча может бед натворить. Уж очень он крут! Но тем и люб, что настоящий мужик!

Деньги, вырученные от продажи машины и дачи, в американской валюте, Кристина прятала в туалете за бачком.

- Кто знал, что Мишель возьмёт и сам уедет? - оправдывалась Кристина.

- Я знал. И уехал он «не сам», а кое-кто ему помог.

Кристина поцеловала Силкина.

- Что правда - то правда! Ты молодец! Но мне опять как-то не по себе. Что если Мишель вернётся? Тогда всё сызнова: суд, допросы. Адвокат-то, Изюмов, вон какой хитрый еврей!

- Эх, голубка моя! Мы тоже не лыком шиты. Не бери в голову, а бери в...

После того, как за раскрытие дела о взрыве в метро ему присвоили подполковника, и после того, как улетучились последние опасения, что его могут разжаловать обратно в капитаны в связи с изъятием из дела ботинка Мишеля, Павел Оскарович Силкин стал ругаться чаще и изощреннее.

Коротко отсмеявшись, Силкин сладко зевнул и потянулся.

- Чувствую, теперь мы заживём! И будут у нас, как говорит твоя ма, «кораллы, бриллианты, жемчуга».

- Она не так говорит. Она говорит «кораллы, сапфиры, рубины»... ох, не знаю, не знаю. Сердце чего-то ноет и ноет, ноет и ноет.

- Вот, ядрёна макарона! Не вернётся он! Забудь. А вернётся, так я его угомоню. И хватит об этом, лучше налей чего-нибудь. Жаль мне «Пежо». Толковая тачка была. Сейчас бы на дачу съездили.

- Ой, слабо верится, что Мишель это дело так оставит! Раньше верила, а сейчас... ой, ой, - запричитала Кристина.

У Силкина даже глаза округлились.

- Да сколько это может продолжаться! Надоело!

С этого «надоело» у них начинались все ссоры. Силкин всегда ругался страшными нехорошими словами. Но сейчас Кристина этому была только рада. Она стремилась увести Пашу как можно дальше от скользкой темы о машине и даче. Ссора, как всегда, шла под полным контролем Кристины. И закончилась, как обычно, в нужный ей момент слезами и полным примирением.

Еще не стемнело, а они уже легли в кровать.

Но и после «этого», Кристина продолжала демонстративно вздрагивать от каждого шороха, чем сильно нервировала Силкина.

- Ой! Что это? Уж не Мишель ли вернулся?

- Издеваешься, что ли?.. Кристина знаешь чего?...

- Чего?...

- Не хотел говорить, думал сюрприз сделать. Да, теперь ладно. Командир отпуск мне дал, так что - собирайся, через недельку поедем к морю, в Таиланд, в Пхукет. Рада?

- Так, это ты чего: оформил путёвки Мишеля? И со мной не посоветовался!

- Ну и что с того?

- А если доктор по беременности не разрешит. Всё-таки десять часов на самолёте. Как бы чего не вышло?

- Ничего, обойдется, ты баба крепкая. Раньше вообще без докторов рожали в поездах, в полях и ничего.

ПРОДОЛЖЕНИЕ в ч. 8


 



Последние комментарии

гендерное чудовище?)) ...


Какая прелесть! ...


Это-сильно. Некий философский монолог каждого из нас. Не каждому под силу оглянуться назад... ...


Есть такое понятие, как размер... Увы... ...


Алекса
Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Вступление воспринимается как чтение энциклопедии. Но затем, на удивление, узнаешь, что за немаленьким текстом скрывается...


Dreamer
Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но...


!!!!! ...


Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но душу...


Dreamer
Вот эту запретную песню можно как-то с музыкальным сопровождением услышать. Если что, пишите в личку. Здравствуйте...


В-общем, повествование вызывает интерес с точки зрения психологии. Героиня ищет свою нишу в окружающем мире,...


Друг?
10.07.2017 11:50
Dreamer11
Написано больше в публицистической манере с психологическим оттенком. Размышления о дружбе, верности, самопожертвовании ради другого...


Dreamer
Открой секрет - кому посвящение? )
Его нет на этом сайте....


Dreamer
История, видно, длинная ... Кристи надо бы еще похвалить за усердие, беглые мысли, призвать поторопить...