Седьмой создатель


Просмотров: 7
 734 


Давыдова Юлия2
15.10.2013 13:46

СЕДЬМОЙ СОЗДАТЕЛЬ

Пролог

2015 год. Побережье Берингова моря.

Военная база № 55 496

Ночь работе не помеха. Большая стрелка переползла за двенадцать, но лаборатория громыхала на всю базу. Глухие удары сотрясали ночную тишину.

– Да что они там? Совсем озверели! – дежурный снял трубку прямой связи.

– Да? – осведомился через секунду главный конструктор.

Фон создавали гулкие голоса роботов.

– У вас все в порядке, доктор Мальский?

– Да, Михаил, все прекрасно.

– Что за шум?

– Военная тайна, – весело ответил ученый. – У вас нет допуска.

– Он есть у начальника объекта. Набрать ему?

Доктор Мальский засмеялся:

– Михаил, не нервничайте. Я сейчас сам наберу генералу.

Дежурный положил трубку. В принципе, Вадим Мальский никогда не страдал приступами ученого безумия, так что к его словам можно было относиться серьезно.

Звонок грянул очень громко, казалось, даже приподнял трубку.

─ Дежурный по объекту слушает.

─ Товарищ майор, пишите. Ручку возьмите…

─ Есть.

Генерал продиктовал список имен.

─ Эти товарищи сегодня прибудут. К восьми ноль, ноль. Организуйте пропуска.

─ Есть.

Очередной залп содрогнул базу. Похоже, начали опробовать новое ионномагмическое оружие.

Михаил покачал головой. Все бы отдал сейчас, чтобы хоть разок глянуть на новые игрушки, особенно на роботов. Сегодня как раз они долбали учебный полигон. Но после этого его сразу расстреляют, так что, отбросив мечты, дежурный занялся организацией пропусков на начальство из министерства обороны.

Утренний туман накрыл горные хребты и ущелья, спрятав узкую дорогу к базе. За пределами будки контрольно-пропускного пункта не было видно ровным счетом ничего, накрапывал легкий дождик и доносился далекий шум прибоя.

Звук дизельных двигателей мягко вошел в общую картину. Часовые вышли на улицу. В белой пелене появились темные пятна, и через минуту вереница машин медленно доползла до шлагбаума контрольно-пропускного пункта.

Их ждали, так что после быстрого осмотра и проверки документов, пропустили на территорию. Машины исчезли в гараже, вырубленном в скале. Маленькое строение рядом, вроде сарайчика зажглось светом. Туда поднялась кабина лифта. Толпа нарядных военных выплыла из тумана возле неё, быстро загрузилась и двери закрылись. Контрольно-пропускной пункт вернулся в непроглядный утренний туман.

Внизу было много интересней. На уровне пятого подземного этажа делегация вышла в приемный зал с еще одним контрольно-пропускным пунктом.

Начальник объекта генерал Каташин ждал здесь вместе с группой ведущих ученых. Военные зашли весело, говорили в полный голос, требовали кофе и перекур. После приветствий и доклада о готовности базы к демонстрации все получили нагрудные пропуска, и в сопровождении генерала направилась в контрольный зал учебного полигона.

– Доктор Вадим Алексеевич Мальский, глава всех наших научных разработок, ─ представил здесь одного из ученых Каташин. ─ Он введет вас в курс дела.

Военные оглядели ученого со всем вниманием. На ботаника он не походил, в отличие от остальных. Толпа в белых халатах состояла из людей с белой кожей, в основном очкариков, и с папочками в руках. Доктор Мальский же отличался весьма молодым возрастом для ученого его уровня, стопроцентным зрением, смуглой по сравнению с халатом кожей и громким голосом, которым сразу прекратил всю напыщенность делегации.

– Добро пожаловать на полигон, – сказал он, – наша научная группа представит вам результат двухлетней работы. Не судите строго…

Вадим усмехнулся:

– Хотя сравнивать вам не с чем. Подойдите к обзорному окну, пожалуйста.

За пуленепробиваемым стеклом светился сотнями огней многокилометровый полигон. На площадке перед балконом выстроились в один ряд десять роботов.

– Моща… – засмеялись военные, посмотрев на железных солдат.

В ярком искусственном свете бронированные фигуры отливали серебряным блеском. Высокие, под три метра, шириной в плечах полтора, четко повторяющие конструкцией человеческую анатомию. Дула бортового оружия, в большом количестве навешанного на роботов, были опущены. Боевое положение еще не разрешили. На лицах горели два синих огня глаз на глазном тонированном мониторе и линия света на месте, где должны были быть губы.

Кто-то из военных, осматривая лица роботов на мониторах контрольной комнаты, спросил:

– Зачем нужен такой дизайн? Вы имитировали рот и глаза?

Вадим кивнул доктору Халену. Тот оправился отвечать на вопросы, а Мальский посмотрел сквозь стекло на полигон. Там, среди роботов ходила человеческая фигурка в серебряно-белом костюме. Ростом по пояс железным солдатам и по сравнению с ними совсем хрупкая.

Вадим поймал себя на мысли, что хмурится. Прямой угрозы, конечно, не было, но от случайностей никто не застрахован. И если Тамара этого принципиально не видит, еще не ничего значит. К тому же она снова собралась пробежаться по полигону вместе со своими «ребятками».

На дисплеях контрольной комнаты отражался ближний взгляд камер. Так что было видно, как Тамара убрала свои длинные темно-русые волосы, воткнув них ручку, и заговорила о чем-то с Первым. Робот присел на колено перед ней, чтобы смотреть глаза в глаза, хотя все равно остался выше. Женщина погрозила ему пальцем, постучала молоточком по металлическим суставам, проверяя рефлексы, кивнула.

– Целый ритуал… – раздался голос генерала Каташина.

Оказывается, он тоже смотрел на мониторы.

– О чем она там с ними?

– Чтобы не напортачили.

– И что помогает?

– Проверим, – усмехнулся Вадим, хотя самому тоже было не себе.

– Глаза наших роботов представляют собой полноценную видеосистему с искусственным зрительным нервом, – с увлечение рассказывал доктор Хален. – Свет, который вы видите, это электронные рецепторы, аналогичные радужной оболочке человеческого глаза. Хрусталик глазного яблока в зависимости от частоты подачи питания в систему сжимается или расширяется. Наши роботы моргают, могут прикрыть глаза или широко открыть их, если удивлены.

Конец фразы уловили не все, но кто понял, вопросительно посмотрели на ученого:

– Если удивлены?

– Совершено верно, – кивнул Вадим. – О возможностях искусственного разума я расскажу вам на брифинге после показательного выступления. Прошу внимания к полигону.

Люди подошли ближе к обзорному окну.

Вадим одел наушник.

– Тамара Владимировна?

– Да, – мгновенно ответил веселый голос. – Мы готовы. Код активации оружия?

– Тамара Владимировна, повторю свою просьбу в очередной раз. Покиньте полигон.

– Э, нет…

Белая фигурка на поле отмахнулась.

– Я здесь. Так эффектнее.

– Да не то слово… – Вадим готов был выругаться, но удержался. – Код активации двенадцать, тридцать девять, ноль семь.

– Все, до связи, – Тамара отключилась, убрала микрофон за ухо и повернулась к роботам:

– Что, мальчики, готовы?

Все по очереди отрапортовали:

– Готов!

– Первый, кодировочную панель.

Робот выставил руку, пластинка брони съехала на бок, обнажая плоские сенсорные кнопочки.

Пока женщина набирала код, Первый вполоборота смотрел на свою команду.

– Что делаешь? – поинтересовалась Тамара.

Любой жест её подопечных вызывал интерес.

– Осматриваю, – ответил робот. – Визуальный осмотр позволяет мне выделить недостатки.

– Молодец, – похвалила Тамара.

– Не отставайте от меня, пожалуйста, – вдруг добавил Первый.

– Почему?

– Чем ближе вы ко мне, тем больше у меня возможностей защитить вас.

– Дважды молодец, логические цепочки строишь великолепно.

Робот покачал головой:

– Я просто волнуюсь за вас. Без брони ваше тело легко уязвимо.

– Надо же, – женщина засмеялась. – Ты волнуешься? Как можешь это объяснить?

– Никак, – на ротовом экране появилось изображение улыбки.

– Первый, это свойственно только людям. Ты не человек. Ты это понимаешь?

– Разумеется, – невозмутимо ответил робот. – Достаточно сравнить наши внешние параметры.

– Первый, надо, пожалуй, удались тебе пару синоптических связей.

Гулкий смех был самым непредсказуемым ответом.

– Это шутка, вы пошутили?

– С чего бы это?

– Такая операция невозможна.

– Ну да?

– Да. И вы слишком любите меня, чтобы так изуродовать мой мозг.

– Не обольщайся, Первый.

– А разве не стоит?

Вопрос поставил Тамару в тупик. Нет, пора задуматься о приостановлении развития мозговой деятельности. Уж слишком быстро роботы вникали в суть многих вещей.

Первый раздал указания группе:

─ Каро, прикрытие слева, Икс Бром справа, Гор Пекас замыкающий…

Роботы отрапортовали:

─ Есть!

Первый вдруг шагнул к женщине и взял за руку.

– Так будет надежей, доктор Тамара.

Та удивленно посмотрела на него.

– В твоих директивах нет разрешения называть меня по имени.

Робот промолчал, а Тамара действительно задумалась. Сделать полную диагностику деятельности мозга будет совсем не лишним.

***

Вадим повернулся к военным с непроницаемым выражением лица.

– При демонстрации на полигоне будет присутствовать доктор Тамара Владимировна Ланина. Она охраняемый объект боевого звена из десяти машин. Они доведут её до конца полигона в целости и сохранности. Вы оцените.

Вадим кивнул техникам.

– Запускайте.

Сирена нарушила тишину полигона. Часть огней погасла, уступив красному тревожному свету. Пустое пространство, засыпанное песком, пришло в движение. Из-под земли ринулись вверх платформы с гранатометами, кусками каменной породы, руинами зданий и роботами второй группы.

За мгновение рельеф местности изменился. Теперь это было что-то вроде квартала города после бомбежки. Тут и там вспыхивали оборванные провода электропередач, торчала арматура и через мгновение загрохотала стрельба крупнокалиберных орудий.

Но шеренги роботов на месте уже не было. Они мгновенно рассредоточились. Белую фигурку человека скрыла сверкающая броня их широких спин. Они действовали великолепно. Хватило пяти минут, чтобы снять все огневые точки противника, в буквальном смысле порвать на куски вражеских роботов. Но при этом манекены гражданских лиц, во множестве расставленных в разных местах, каким-то чудом остались нетронутыми. Хотя на полигоне творился ад.

Военные довольно улыбались. Только доктор Мальский оставался в заметном напряжении. Воздух крутил пыль и песок, и за этой пеленой белая фигурка даже не мелькала. Он-то знал как там внизу. Не один раз бегали на испытаниях вместе, пока роботы были еще мелкими игрушками. Размеры им сразу делали внушительные, но искусственный разум развивался медленней. Когда управляемые центральным компьютером автоматы наводились на людей, роботы выполняли заложенную программу по их защите чисто технически. Успевали не все, так что медики дежурили с дефибрилляторами сразу за воротами полигона.

Это сейчас, Тамара творила чудеса и их разумом. Защита людей стала для них главной функцией не благодаря директивам и программам. Роботы сами так решили. Но пули и снаряды были настоящие, осколки ранили, и грохот не могли заглушить никакие затычки для ушей.

Громыхнул последний взрыв, в стекло врезались мелкие камешки.

– Подведем итоги, – произнес генерал. – Доктор Мальский…?

Вадим посмотрел на показания счетчиков.

– Израсходовано пятьдесят семь зарядов, по одному на каждую огневую точку. Пятьдесят патронов в ближнем бою против ста тридцати единиц противника. Остальные восемьдесят уничтожены в рукопашную. Потерь среди мирного населения – ноль.

– Как там доктор Ланина? – спросил генерал.

Пыль над полигоном рассеивалась медленно. Вадим нажал кнопку связи:

– Тамара Владимировна?

Наушник молчал.

– Тамара…?

Доктор Мальский уже потянулся к наушнику переключиться на частоту вызова контрольной бригады медиков, но её голос звонко засмеялся прямо в ухо:

– Объект охраны жив, повреждений не имею!

– Почему задержка связи?!

– Одевала наушник.

Вадим едва заметно выдохнул и уже спокойно произнес:

– Ждем вас в зале для брифинга.

Она зашла через пару минут. Переодеться не успела, так что хлопала себя, вытряхивая с серебристого костюма клубы пыли. Оглядела военных и коллег, занимающих места за круглым столом.

– Точно все нормально? – поинтересовался Вадим вполголоса. – Ничего не сломала?

Тамара отмахнулась:

– Все в порядке, папуля. Ой, ё…

Она заметила генерала Тарнева.

– Этот козел опять здесь?

– Опять.

– Уже сказал чего-нибудь?

– Пока помалкивает.

– Это временно.

– Знаю.

Зал, наконец, затих и генерал Каташин с довольной улыбкой сказал:

– Вижу, демонстрация возбудила лучше чувства.

Прокатился легкий смешок.

Вадим еще раз внимательно оглядел людей. Делегация не первая, но сегодня не обычная. Народа меньше, чем всегда, нашивки более высоких званий. Одно лицо сразу внушало худшие предчувствия. Генерал Тарнев.

Ярый противник искусственного разума, как такового. Программы – да, директивы – да, вооружениям –зеленый свет, но самостоятельному мышлению – бой! Причем отчаянный.

Вадим мысленно приготовился к нападению и оказался прав. Генерал начал первым.

– Результаты впечатляют, – соглашательным тоном произнес он. – Все ошибки прошлых испытаний, похоже, исправлены.

– Не ошибки, – поправил Мальский. – Недочеты.

– Хорошо, недочеты, – Тарнев сегодня был на удивление спокоен и улыбчив. – Заявленные вами достижения в робототехнике пока аналогов в мире не имеют, по вооружению ваших роботов скажу то же самое. Мой аналитический отдел сходится в этом мнении единогласно.

– Однако…? – Вадим ждал этого слова.

– Однако, мне не совсем ясно ваше открытие в области искусственного интеллекта.

– Это не мое открытие, – покачал головой Мальский. – Доктор Ланина наш специалист в этой области.

– Да, конечно, – кивнул генерал. – Помню в нашу предыдущую встречу, мы говорили о необходимости внесения ограничений в эту сферу вашей научной деятельности, да, доктор Ланина?

Женщина хмыкнула:

– И вы серьезно представляете установление рамок науки?

– Рамок науки? Ну что вы. Вопрос состоит лишь в том, чтобы ваши роботы не вышли из-под нашего контроля.

– Они не выйдут из-под контроля, – уверено ответила Тамара. – Вы просто неверно представляете себе результат нашей работы.

– Тогда объясните ваш отчет. Что значит «самостоятельное развитие» в контексте проекта?

Тамара встала.

– Как вы знаете, попытки создать саморазвивающийся искусственный разум, были безуспешными. Ошибка на наш взгляд состояла в неправильном выборе носителя искусственного разума. Нам удалось синтезировать носитель максимально приближенный к человеческому мозгу. Соединить биоматериал и синтетические аналоги в единый орган – искусственный мозг. Как и в нашем с вами органе управления, в искусственном мозге применен способ воспроизведения информации с помощью нейронных импульсов.

Мозг, созданный нами, намного быстрее человеческого, и что самое важное, он может воспринимать, запоминать и оценивать информацию самостоятельно. Нет необходимости каждый раз загружать программы каких-либо действий. Загруженная однажды, она будет храниться в клетках мозга всю жизнь.

– Жизнь? – Тарнев засмеялся. – Роботы и жизнь совместимые понятия?

– Конечно, – Ланина нахмурилась. – Вас не смущает термин мозг? Это вам не плата памяти или жесткий диск. Это развивающийся орган управления. И помимо выполнения этой основной функции он делает возможным появление эмоций и чувств, что до настоящего момента считалось фантастикой…

– Зачем? – генерал, как всегда, не стеснялся глупых вопросов. – Зачем боевой машине чувства и эмоции?

– Я не говорю о полноценных эмоциях, – уточнила Тамара. – Но наши роботы в состоянии понять кто перед ними – вооруженный солдат, представляющий угрозу или ребенок, держащий в руках автомат.

– А в чем разница?

– В действиях, – уверено ответила женщина. – Наши роботы не убьют ребенка, а обезвредят и для этого не нужно специальное программирование. Их разум в состоянии понять разницу и избрать различные варианты действий.

– А если ребенок, после того как у него отберут автомат, бросит в след гранату? – поинтересовался Тарлев. – Тогда будет разница?

– Вы по себе судите?! – Тамара завелась.

Напрасно Вадим отчаянно показывал ей знаки замолчать.

– Боевая машина без моральных принципов самое страшное изобретение человечества! Бешеная мощь должна сдерживаться! И самым сильным сдерживающим фактором будет собственное понимание происходящего, а не только ваши директивы! Вы просите умную боевую единицу, которая будет в совершенстве владеть искусством убивания и разрушения, которая будет в состоянии проводить операции сама, выживать в любых условиях, но при этом сдерживать эту силу предлагаете исключительно приказами?! Не пройдет и пары десятилетий, как такие машины сообразят, что они всего лишь пушечное мясо для людей, у которых нет брони и убивать которых просто и легко! И тогда все человечество станет мишенью.

– Вот и не развивайте в них способность мыслить самостоятельно, – по-своему завершил мысль генерал. – Боевая машина должна получать приказы и действовать по ним.

– Это не возможно! Сейчас полно боевых машин, набитых программами, чем они вас не устраивают?

– Тем, что их нельзя выбросить в джунгли, как десант и ждать возвращения группы с выполнением поставленной задачи, – заметил Тарлев. – Именно это является целью вашего проекта. Вы делаете замену нашим ребятам.

– Повторяю еще раз. Вы просите самостоятельно мыслящую боевую единицу, но любое развитие разума сопряжено с появлением эмоций. Это уже часть сознания наших роботов.

– Знаю, – кивнул генерал. – Я читал отчеты. Командование тоже. Именно поэтому вам приказано уничтожить всю партию роботов первого дивизиона.

Тамара замерла, как собственно и все присутствующие ученые.

– Подождите, – Вадим удивлено встал. – Я правильно понял – ликвидировать весь первый дивизион? Всех роботов?

– Да, – невозмутимо кивнул Тарнев. – Будем считать, что они бракованные. Вы же сами сказали – эмоции уже часть их сознания. Правда, не пойму что именно вы называете сознанием, но да ладно. Ликвидируйте мозг роботов. Тела, конечно, оставьте. Они дорого стоят. В дальнейших изысканиях не углубляйтесь в человеческий мозг, нам нужен хорошо отлаженный прибор управления и контроля, и не более того.

Ланина возмущенно хватала ртом воздух.

– Мы создали нечто невероятное! У наших роботов уровень сознания, как у десятилетних детей. Они рассуждают, читают книги, слушают музыку, рисуют…

– Даже если складывают кубики, мне все равно, – усмехнулся Тарлев. – Приказ командования уничтожить нынешние блоки управления.

– Это не блоки управления, – попытался Вадим. – Это полноценный орган – головной мозг, синтезированный из биологических и химических компонентов. Он также снабжается кислородом и содержит мозговую жидкость. Его даже можно пересадить в тело человека, в теории.

– Значит, и уничтожить его будет проще.

Тарлев протянул главному конструктору приказ министерства обороны и добавил уже для Тамары.

─ Доктор Ланина и остальные свободны.

─ Что?!

Вадим бросил на неё быстрый взгляд, едва заметно покачал головой.

Тамара еще секунду боролась с желанием врезать генералу, но все же совладала с эмоциями и вышла из зала, громко хлопнув дверью.

***

Через три часа Мальский вошел в лабораторию с мрачным лицом. Свет горел приглушенно. Весь персонал ушел на обед, а роботы спали, восседая на креслах, выстроенных по длине помещения. Сейчас они были без брони. Её тяжелые элементы покоились на индивидуальных подставках возле каждого.

На мониторах мерно тянулись линии напряжения в электрических системах, показатели давления в мозговой камере, цифры поступления в неё кислорода, проценты насыщения биокомпонентами, общая температура тела, уровень заряда элементов питания, в общем, всего, что называлось параметрами жизнедеятельности роботов.

Все, что происходило в телах, одетых в кожу из пара-армидного волокна напоминало процессы человеческой физиологии. Искусственное сердце, гоняющее жидкость в трубках, синтетические нервные волокна, позволяющие роботу иметь множество способов восприятия мира – осязать например. Все, вплоть до чтения письменности для слепых. Система дыхания для насыщения биологических клеток кислородом – почти копия человеческих легких с одной лишь разницей в составе из полимерного материала. Сама технология создания базировалась изначально на клонировании человеческих органов или замене их искусственными. Все достижения во втором аспекте встали в основу создания роботов. Этих роботов. Искусственные люди, упакованные вместо кожи и мышц в мощную броню из самых крепких волокон и сплавов.

Да, их нельзя уничтожать. Они самое гениальное творение рук человека. Когда искусственный мозг начал развиваться сам, без программирования, каждый из шести главных ученых почувствовал себя отцом огромного семейства из ста детей, но теперь оказалось, что злобные военные божки требуют жертву и корзины с фруктами их явно не устроят.

Тамара сидела возле Первого, паяла какую-то схему.

– Ну? – не оборачиваясь, спросила она. – Ты их переубедил?

Вадим покачал головой:

– Нет.

– Черт!

Она обожгла палец, гневно бросила паяльник. Вадим подошел к шкафчику, достал аптечку.

– Все не так плохо. Наши наработки не уничтожаются полностью, просто их пока отложат в долгий ящик. Синкорды всех роботов можно будет сохранить в архиве.

Тамара хмыкнула:

– Синкорды. Слепок мозга. Мы развивали каждого робота на протяжении двух лет. Они почти сформированные личности.

– Ты преувеличиваешь, – Вадим сел рядом, взял её за руку, положил на обожженный палец мазь.

На глазном мониторе Первого вспыхнули едва заметные огоньки. Робот следил за его действиями.

– Тамара, ты ведь сама понимаешь это приказ. Мы ничего не можем сделать.

– И это ты говоришь?

Вадим наматывал на пальчик бинт, глаза не поднимал.

– Ты ведь знаешь, если бы я мог что-то сделать, я сделал бы. Даже не ради нашей работы…

Он, наконец, посмотрел.

– Ради тебя… Я сделал бы. Но это не в моих силах.

Тамара отвернулась.

– Ну, подожди, дай хоть перебинтую… – Вадим удержал её руку. – Тата, пожалуйста…

Огонек в глазах Первого пристально следил. Женщина выдернула руку, взяла бинт.

– Это я как раз могу сделать сама. Как они решили убить их?

– Инъекция кислоты в мозг через приемный порт.

– Сволочи… – прошептала Тамара с ненавистью.

– Я сделаю сам, иди кофе попей…

– Я сама сделаю.

Она мрачно посмотрела на Вадима.

– Это мои ребятки, я их не брошу.

Тот кивнул:

– Чемоданчик на столе. Там первые десять инъекций. Выбери роботов с самым высоким уровнем развития. Первого, Каро, Икс Брома…

– Хорошо. Все, иди.

Вадим встал.

– В комнате наблюдения три человека. Все вооружены, поняла?

– Конечно.

– Не забудь ввести код перед началом процедуры.

– Не забуду.

Он вышел, закрыл дверь за собой и сразу облокотился на неё спиной.

Как это все погано! Во всех смыслах этого русского слова!

Тамара придвинула стульчик, подкатила столик. Робот следил за ней взглядом. Женщина аккуратно выложила на стол оцинкованный чемоданчик, открыла его и уставилась на содержимое. Молча, долго, мрачно.

– Доктор Тамара…

Она вздрогнула. Робот снова назвал её по имени.

– Ты что это? – женщина выдавила улыбку. – Сегодня общаемся неофициально?

– Кажется, есть повод.

Тамара подняла на него глаза.

Первый сидел расслаблено. Плечи были опущены, руки спокойно лежали на подлокотниках, но мониторы глаз неестественно светились. Слишком ярко.

– У тебя высокое напряжение в электрических цепях, диагностируй.

Робот молчал.

Тамара удивлено выпрямилась, потерла шею.

– Первый, диагностируй, причина?

Робот вдруг вздохнул. Грудная клетка поднялась и медленно опустилась.

– Что такое? Нехватка кислорода? Что опять шланг пробит?

– Нет, – Первый отрицательно покачал головой.

– Тогда что? Ну, не молчи?

Тамара заметно заерзала на своем стульчике, а робот вдруг произнес:

– Все в порядке, я не обижусь.

Женщина замерла.

– Но мне немного страшно. Наверное, так и должно быть.

Тамара сглотнула неприятный комок.

– Ты слышал наш разговор?

– Конечно, – Первый пожал мощными плечами.

– Это нарушение правил! – неестественно резко сказала Тамара. – Ты не можешь и не должен никогда подслушивать разговоры создателей. Нарушение директивы пять один.

Робот утвердительно кивнул:

– Я знаю. Но ваше поведение показалось мне очень нервным, и я не мог не узнать в чем дело.

– Показалось нервным? А сейчас? Какое мое поведение?

– Вы плачете.

– И что? Это не модель поведения.

Тамара отвернулась, понимая, что сейчас у неё закончатся силы на браваду. Глаза уже неприятно чесались.

– Вам больно, – произнес Первый.

– Это не модель поведения.

Робот вдруг улыбнулся. Ротовой монитор отразил несколько не ярких точек в уголках.

– Тамара, скажите мне что-нибудь другое.

Она удивлено повернулась:

– Что?

– Не хочу, чтобы в последние минуты моей жизни меня спрашивали о моделях поведения.

Тамара, наконец, не справилась с эмоциями. Она низко наклонилась, пряча лицо.

– Первый, ты не можешь так говорить.

– Почему? – удивление было таким искренним.

– Ты машина, хорошо отлаженная, настроенная на человеческие эмоции, но ты не можешь…

Тамара замолчала, потому что дрогнул голос.

– Так же как вы не можете ослушаться приказа, – произнес робот.

Он внезапно подался вперед, пластинки указательного пальца выпустили щуп. Первый сам развинтил черепной панцирь, снял его, обнажив искусственный мозг.

– Все в порядке. Не бойтесь.

Тамара взяла шприц, подошла. Огни на гладком лице слегка потухли, словно робот прикрыл глаза. Женщина вставила иглу в приемный порт.

– Прощай, Первый.

Робот снова улыбнулся:

– Прощай… Тата.

Тамара внезапно вздрогнула. Не от того, что робот назвал её именем, разрешенным только Вадиму, а потому что вдруг поняла, в чем именно сейчас не стыкуется его поведение и загруженные директивы.

─ Первый, ты хочешь умереть?

─ Нет, не очень.

─ Но согласен?

─ Нет.

─ Ты сейчас сам разрешил мне убить тебя.

─ Да.

─ Ты не мог! В твоих базовых директивах заложена функция самосохранения. При угрозе твоей жизни, ты должен был свернуть мне шею! Только при ведении специального кода создателей эта директива должна была отключиться, а я ничего тебе не вводила, и Вадим тоже и никто не вводил!

Робот молчал.

─ Объясни мне! При попытке ввести тебе иглу с кислотой, ты должен был меня остановить, но вместо этого ты сам подставил голову!

Робот вздохнул:

─ Вы мне все равно не поверите…

***

Операторы контрольной комнаты с большим интересом следили за доктором Мальским, который нервно ходил из угла в угол и поглядывал на мониторы.

– Тата, только не наглупи, – повторял он каждую минуту.

На черно-белом экране Тамара взяла шприц, ввела иглу в приемный порт за виском робота. Вадим прилип к экрану.

«Какой я идиот! – мелькнула быстрая мысль. – Надо было мне это сделать!»

Офицеры тоже пристально следили за происходящим в лаборатории.

– Она сделала? – спросил один. – Что-то не пойму.

– Еще нет, – Вадим ждал конвульсий робота, после дозы кислоты в головной мозг, но их все не было.

Тамара стояла, загораживая собой голову робота. Было похоже, что они все еще разговаривают. Наконец, она отошла. Кое-что в картинке изменилось. Лейтенанты-операторы поняли не сразу, а Вадим бросился вон из комнаты в тоже мгновение. Он промчался по коридору со скоростью метеора и успел заскочить в закрывающиеся двери лаборатории. Электронные блокировочные засовы лязгнули за его спиной через секунду, намертво запечатав помещение.

Первый уже встал с кресла и накладывал на руку оружие. Маленький экран над раскрытой кодировочной панелью горел красным индикатором боевого положения. Робот повертел стволами.

– Что ты сделала?! – крикнул Вадим.

Тамара стояла у терминала общего управления. На вопль Мальского пожала плечами:

– Активировала систему вооружения первого дивизиона.

– Что?! Всего дивизиона?!

Кресла отдыха отключались одно за другим. Роботы зашевелились. Каро встал, огляделся.

─ Время час дня? Доктор Ланина, мы что-то рано, изменилось расписание?

─ Да, мальчики, угадали. Вооружение одеть в полном объеме.

─ Даже «магму»?

Имелся ввиду здоровый плазменный излучатель.

─ Она тяжелая, зараза! Придется второй комплект батарей навесить.

─ Вот, слышишь? ─ Тамара кивнула Вадиму. ─ В директивы такую речь не заложишь, это от души.

Тот уже крался к ней.

– Первый, следи, – приказала она и прежде чем, Мальский успел что-то сделать, его взял за плечо робот.

– Тамара! Остановись!

– Прости, не могу.

– Они всего лишь роботы! Машины!

– Да, – женщина продолжала быстро набирать что-то на клавиатуре. – Но не более чем мы с тобой. Помнишь, я говорила, что процесс самосовершенствования начнется, как только они осознают себя как личность? Так вот. Я ошибалась. Процесс начался. Они уже осознают себя.

Вадим просто не верил в происходящее, глядя, как роботы встают с кресел и выстраиваются в две шеренги по длине зала.

– Тамара, тебя убьют… – у него заканчивались слова. – Нам их не спасти и самим тоже не поздоровится!

Она улыбнулась:

– Да знаю я. Скажи мне код доступа к системе подводной эвакуации

– Нет! – Вадим даже попытался вывернуться из объятий Первого. – Даже не думай!

Тамара гневно сверкнула глазами.

– Если не спасти их сейчас, все, что мы сделали, будет потеряно! И если ты не согласен со мной, прикажи Первому сделать себе укол, а потом иди докладывать, что только что уничтожил в себе то, что делает тебя человеком! Свою чертову совесть!

Ровные шеренги роботов повернулись лицом к эвакуационным воротам. Икс Бром и Каро встали во главе и вполоборота смотрели на происходящее. Тела роботов были увешаны броней и оружием по самую макушку.

─ Каро, базы данных загружены? – спросила Ланина.

– Да, у меня с первой по сто двенадцатую, остальные у Брома.

– Ты что им загрузила? – удивился Вадим.

– Все, что у нас было, даже базу данных биологической лаборатории.

Мальский уже собрался возмутиться, но увидел надпись на главном мониторе лаборатории и замер. На синем экране горело:

– Удаление операционной системы ИтернаБион завершено.

– Ты что сделала? – удивлено спросил он.

Вообще то, все роботы должны были сейчас отключиться. Это была операционная система их мозга. Но вместо того, чтобы превратиться в неподвижных истуканов, все они с весьма живым интересом следили за ситуацией и даже выглядывали из строя посмотреть.

– Задала им новую задачку, – улыбнулась Тамара. – Теперь они отдельный дивизион.

– Ты исключила их из компьютерной системы базы?

Вадим подошел к терминалу, пораженно посмотрел данные.

– Когда ты успела? Удаление операционной системы? Всех директив? Как?! У тебя нет допуска такого уровня. И как же они сейчас…?

– Это не я.

Тамара улыбалась, глядя на его удивленное лицо.

─ Ты так и не понял? Первый сам удалил директивы. Он существует самостоятельно уже три месяца. А сегодня просто разрешил мне убить себя, только из-за того, что не желал мне проблем. Он давно мог активировать вооружение, пробить дыру в стене и улететь от нас ко всем чертям, но он этого не сделал, потому, что мы его семья.

Мальский все не сдавался.

– Этого не может быть. Мы бы заметили, что процессы мозговой деятельности вышли из-под контроля.

– Нет, – Тамара покачала головой, – как и мы с тобой он умеет успокаиваться, контролировать эмоции. И он сделал это, чтобы прожить подольше, потому что как любому живому существу, ему страшно умирать. И только сегодня перед угрозой смерти он рассказал мне все это.

Вадим пораженно молчал. Потом посмотрел на робота. На лице Первого зажглась яркая улыбка.

– Не знал, что так приятно когда кто-то еще знает твою тайну, – радостно сообщил он.

Каро и Бром утвердительно кивнули, Гор тоже улыбнулся.

– Господи, вы все…?

Вадим еще секунду смотрел на них, потом подошел к терминалу, начал быстро набирать команды.

Тамара удивилась:

– Что делаешь?

– Отстань, – огрызнулся он, – пока я не передумал!

***

Генерал Каташин налил себе кофе, вдохнул приятный аромат. Настенные часы показали час дня, пикнули. Все. Время. Пора отчитаться о проделанной работе по уничтожению бракованных единиц.

Генерал потянулся к трубке, но она внезапно завибрировала от звонка. Каташин нахмурился, поднес её к уху.

– Товарищ, генерал, – зазвучал голос дежурного по объекту. – Внештатная ситуация в лаборатории главного конструктора. Двери заблокированы, видеокамеры отключены, визуального контакта нет. Доктора Ланина и Мальский находятся внутри.

Каташин брякнул кружку на стол.

– Вот, зараза! И этого еще затянула! Командира группы быстрого реагирования ко мне!

***

– Ты не придумала, что им делать, когда они окажутся на свободе?

– Затаятся, где-нибудь в Африке. Там хорошо, тепло, леса, чистый воздух.

Тамара установила координаты.

– Вот хорошее местечко, почти курорт.

– И надолго ты их туда?

– До тех пор, пока второй дивизион не похоронит человечество.

Вадим бегал между роботами, шлепал под вскрытую броневую пластинку на боку каждого неровно слепленные кусочки пластида и детонаторы. Свинчивать модули слежения было делом длительным, так быстрее. Только бы не переборщить!

– Почему ты так уверена в провале второго дивизиона? – спросил он, поглядывая на часы.

Время катастрофически заканчивалось. При такой внештатной ситуации за дверями лаборатории, наверное, уже готовят масштабное вторжение.

– Саморазвивающаяся машина без понятий о добре и зле? – вспыхнула Тамара. – Это будут чертовы психи! Таких людей прячут в психбольницы на всю жизнь, а у нас будут многотонные машины смерти. Все, закончил?

– Да! Все базы данных загружены первому дивизиону, операционная система всех роботов обновлена, взрыватели установлены на каждом. Сработают, когда они уйдут.

Тамара набирала код открытия эвакуационных ворот, но на последней цифре двери лаборатории вынесло взрывом, и обоих повалила на пол взрывная волна. Помещение окутало дымом. Черные фигуры ворвались следом. Точки красных прицелов хищно заскользили вокруг.

– На пол! – орала группа захвата. – Стреляем без предупреждения! Роботы ПД-1, приказано перейти в режим готовности! Деактивировать боевое положение!

– Ага… – отозвался Первый, – опоздали вы на пару месяцев с такими командами.

«Захватчики» осмысливали еще секунду, а потом град автоматных очередей застучал искрами по броне. Лабораторию накрыл невообразимый грохот.

– Роботы, ПД-1, ответный огонь не открывать! Всем стоять на месте! – крикнул Вадим.

Его закрывал своей спиной Первый, а Тамара сидела на полу за терминалом общего управления. Тумба компьютера была сплошь железной, как и все стойки в лаборатории. Это её и спасало, но она крутилась на месте, пытаясь выглянуть прямо навстречу пулям.

– Надо открыть эвакуационные ворота, – прочитал по её губам Вадим и похолодел.

– Сиди на месте!

– Надо открыть!

– Тата, нет!

Но она уже вскочила и ринулась к компьютеру. Крик Вадима утонул в грохоте выстрелов. Женщину отбросило в дым, на мониторы брызнула кровь.

Первый молниеносно поднял руку, выпуская шипы фибропушки и электрический разряд, словно пучок молний в синем облачке ударил в людей. На миг грохот стих, и Вадим ринулся к Тамаре, прижал её к себе.

– Первый! Ворота открыты! Уходите!

– А как же вы?

– Мы найдем вас! Уходите!

Робот положил руку ему на плечо:

– Спасибо.

И исчез в густой пелене.

Звук клокотал в горле Тамары:

– И правда… Как страшно умирать…

– Тихо, тихо, не говори, – Вадим качал её на руках, не обращая внимания на вопли и шум вокруг.

– Чисто! Угрозы нет! Террорист ранен!

Струйки крови выбились из её губ:

– Запусти новый протокол…

– Тата.

– Запусти…

– Доктор Мальский! Отойдите от неё! – генерал Каташин подошел вместе с медиками.

Тамару вырвали из рук Вадима, его оттащили, приложили к лицу кислородную маску.

– Очистить помещение! Задействовать вентиляционный насос!

Дым потянулся в вытяжку, рассеиваясь на глазах. Стал виден пустой коридор лаборатории, в конце которого шумело море и серые волны накатывались на железную обшивку. Эвакуационные ворота были распахнуты настежь.

Техники уже облепили терминалы.

– Первый дивизион отсутствует в полном составе! – кричали оттуда. – Попробуем определить место назначения!

– Жива? – поинтересовался Каташин.

Медик положил руку на шею женщины и Вадим крепче прижал кислородную маску к лицу, отчаянно пряча слезы.

– Все, – покачал головой медик, – время смерти тринадцать часов, двадцать минут.

Генерал повернулся к Мальскому.

– Вы в порядке?

Тот, молча, кивнул. Шагнул назад, будто опираясь на терминал. Незаметно рука скользнула назад, и пальцы нащупали нужную комбинацию.

В темной морской глубине мчались в никуда десятки роботов. Перед глазами каждого мелькнул значок запуска новой программы, потекли строчки данных, загружаясь в память.

Дивизион резко сменил курс, получив новые координаты.

«Допуск высшей степени» – замигала надпись – «Тамара Ланина, Вадим Мальский».

Поток данных прекратился, и последняя команда, передаваемая компьютером базы, потухла после успешного выполнения.

«Удаление модуля слежения».

В кромешной тьме вспыхнула сотня точек микровзрывов, навсегда уничтожив единственную возможность когда либо найти роботов первого дивизиона.

* * *

2045 год.54° северной широты, 45°восточной долготы

В помещении царила абсолютная темнота. Практически литая коробка из металла толщиной полметра, упрятанная под тяжелые каменные плиты. Здесь не было света, не было воздуха, звука.

Мрак приоткрыл один глаз. Так могло бы показаться со стороны. Вспыхнул красный огонек, неровно, неуверенно, словно уже давно погасшая лампочка пробовала свои силы снова сиять.

Ничего не вышло. Но лампочки не сдаются. Огонек попытался вновь, дрогнул, и на сей раз, устоял. Зажегся, разгоняя темноту вокруг железных стен и створок дверей, намертво прижатых друг другу.

Огонек замигал ярко, показывая пустоте, что проснулся, что в его накопитель направлен поток энергии, а это значит, что блок генератора, долгое время пробывший в режиме сна, ожил и уже вовсю забирает энергию с урановых батарей.

Стоп. Огонек замер.

Связь с батареями налажена. Прозрачно-синим цветом вспыхнул монитор. Возник значок-счетчик заряда батарей, линии подключения к остальным модулям. Рядом с огоньком вспыхнул еще один, еще и еще.

По мере того, как энергия добиралась до каждого подключенного модуля, становилось все больше света. Чем-то было похоже на потягивание мышц после долгого сна, но компьютер управления пока еще нежился в постельке, не торопясь выходить из режима готовности. Таймер досчитывал последние секунды до контрольного звоночка.

Монитор отразил пробуждение. Еще не разобравшись, кто есть кто, компьютер послал запросы по всем схемам подключения. Принял ответы всех модулей и, наконец, определил свой статус.

Компьютер боевого типа – КоБоТ 09 «Оружейник». Но…

Вместо привычных пушек в списке устройств оказались два воздушных насоса, два резервуара с кислородом, водяной насос, система освещения из шести ламп и еще робот ремонтник. Мелкий приятный работяга.

─ Еще два ящичка для цветочков и я садовник! ─ компьютер выдал гневную трель пустоте.

Один из модулей, под галочкой «секретно» требовал немедленной загрузки.

─ Сиди, ─ отозвался КоБоТ, ─ сначала мои директивы.

Первым пунктом протокола значилось заполнение помещения воздухом. В полутьме заработали «качалки» – два агрегата в углах.

Забор воздуха через минуту был уже пригодным, но «оружейник» добавил кислорода побольше. Гулять, так гулять. Подал энергию на освещение, проверил водяной насос.

─ А ты зачем здесь вообще? На случай затопления? В железном непроницаемом корпусе? Ну, да…

Настырный модуль упрямо лез в очередь заданий.

– Давай, – согласился, наконец, КоБоТ.

На мониторе появился счетчик загрузки некоего устройства. Компьютер запросил идентификацию, но получил отказ. Загадочный модуль под веселым названием БК-5п «Подсолнух» совсем не торопился подчиняться главному компьютеру.

– Назовут же, – посмеялся КоБоТ.

– Дай энергию, – откликнулся «Подсолнух».

– Не дам.

Со стороны все казалось очень мирным. Мигали лампочки, струился воздух, а два компьютерных мозга устроили бесшумную перепалку на своей частоте общения.

Модуль обладал собственным разумом и теперь, будучи установленным, работоспособным, и, смело выкачивая энергию, заявил, что главный здесь вообще-то он!

КоБот обратился к протоколу, повисел в шоке, но теперь возразить было нечего. Все ресурсы и, правда, были зарезервированы под секретный «Подсолнух».

Заполнить помещение воздухом, включить свет, потом передать всю свободную энергию в блок питания модуля… А полы не помыть? Или, может, пыль протереть? Нет? Ничего не надо?

– Ты дашь энергию, транзистор упрямый? – нетерпеливо выразился «Подсолнух».

– А куда я теперь денусь? – хмыкнул «Оружейник».

Зажегся еще один дисплей, появилась шкала заполнения блока питания модуля.

– Ну, все, – отозвался «Подсолнух». – Дальше я сам.

– Как знаешь, – прорычал КоБоТ.

А модуль, проведя самодиагностику, тревожно пикнул. Не все тут гладко, протокол действий частично отсутствовал.

Если бы «Подсолнух» мог себя видеть, он бы понял почему. С правого бока чернела дыра – осколок, пробивший её, еще торчал с другой стороны. По счастливой случайности изолированные блоки устройства остались целы, но обрывки проводов, некогда ведущих к одному из блоков памяти, были срезаны. Под ними через дыру набрался разный мусор, высохший за годы в труху.

Но модуль этого не видел и послал запрос вместе с потоком энергии к не отвечающему участку памяти. Оголенная медь брызнула раскаленной искрой, сверкающий дождик попал на мусор и вспыхнул огонь.

Замелькал аварийный значок.

– Тебе там помощь не нужна? – сразу поинтересовался КоБоТ.

– Да.

– Какая?

–Хватит обижаться, туши пожар.

КоБоТ мгновенно отключил воздушные качалки и открыл накопительные баллоны. Весь воздух из помещения откачали насосы. Огонь погас.

– Болван, из-за тебя потом все заново, – высказался «Оружейник». – Что у тебя?

– Аварийная ситуация, часть хранилища памяти потеряна, выполнить программу не удастся.

– Дай мне доступ к твоим системам.

«Подсолнух» обдумывал.

– Давай, хуже не будет.

Модуль еще минуту оценивал возможности компьютера боевого типа.

– У тебя наверняка есть мобильный ремонтник.

– Да, – довольно согласился КоБоТ. – Как раз на такой случай.

– Подключайся.

«Оружейник» получил допуск к системам модуля, осмотрелся.

– Эге, парень, да ты крут!

Статус – действующая биокапсула две тысячи двадцатого года. Очень старая модель, но самая крепкая. Тройной слой брони, свои амортизаторы. Укомплектована всеми системами защиты. Готовили как на войну. По данным статистики биокапсула пережила триста взрывов, семьсот попаданий в корпус, проехала в общей сложности двести тысяч километров. И еще работает? И, правда, вояка что надо!

Но все ресурсы капсулы практически исчерпаны. Как бы там ни было пришло время реанимации спящего объекта. Лишь одно действие осталось невыполненным – требовалась загрузка в память объекта некоторых данных, которые, конечно, оказались на отрезанной плате.

Робот ремонтник смотался во внутренности капсулы и передал, что контакты платы оплавлены. Значит, вся бесценная информация утеряна.

– Выбора нет, – решил «Подсолнух», – этот этап придется не осуществлять, перейдем на следующий. Начинаю реанимацию.

Бронированный корпус капсулы мягко съехал в сторону, открывая резервуар объекта под еще одной прозрачной крышкой из толстого пуленепробиваемого стекла. Внутренние лампочки осветили ванну, заполненную жидкостью и сам объект.

На дисплее капсулы появились параметры:

Пол – женский;

Рост – сто семьдесят сантиметров;

Вес – шестьдесят пять килограммов.

«Подсолнух» спустил кислородную жидкость, чтобы объект лег на дно резервуара. В стенках открылось множество отсеков медицинских держателей. Металлические клешни убрали дыхательные трубки изо рта объекта, после откачки кислородной жидкости из легких, все катетеры, проверили рефлексы.

Осталось подождать окончание действия седативного препарата, который содержался в кислородной жидкости, помимо кислорода.

– Закончил? – спросил КоБоТ. – Программа выполнена?

– Да.

– А мне еще долго. Завершаю работу только после открытия дверей.

– Период сна объекта после прекращения процесса может длиться от нескольких минут до пары часов, хотя…

Параметры изменились. Объект приходил в себя.

***

Было тепло. Приятный воздух обогревателей выбивался из стенок белой ванны, а половина тела вообще лежала в теплой жидкости. Девушка посмотрела из-под полуопущенных век. Мозг просто фиксировал то, что окружало, не особо понимая. Какие-то отсеки в стенках, кажется, медицинские держатели – лучшее устройство по замене рук доктора. За пределами ванной был виден только темный потолок.

Двигаться совсем не хотелось, мышцы были полностью расслаблены.

Она все же приподнялась. Теперь стало видно и остальное помещение. Гудели воздушные насосы, на железных стойках тускло горели лампы. Рядом стоял ящик метр на метр, из которого выходили толстые кабели. На нем же синий дисплей и сенсорная панель с индикаторными лампочками. На поверхности было множество портов. Этот компьютер явно когда-то был составной частью какой-то большой машины. Кабель соединял его с…

Интерес заставил девушку двигаться. Покачиваясь и держась за бортики, она встала в полный рост, посмотреть. Ванна находилась в бронированном ящике двухметровой длины, тоже с сенсорной панелью и дисплеем.

«Биокапсула…, – не произвольно родилось в голове слово. – А там КоБоТ «Оружейник». Компьютер управления крупнокалиберными орудиями на самолетах».

Это была простая и полезная информация, но пока единственная. Собственное имя в голову не пришло.

Девушка села на бортик, посмотрела на дисплей. Он основательно зарос пылью. Похоже, это помещение было опечатано очень давно. Может лет двадцать, тридцать назад. Или больше.

Она зачерпнула жидкость из ванны, плеснула на экран, потерла. Прочитала свои параметры под серыми разводами, потом потянулась к сенсорным кнопкам, понажимала, но ничего ценного для себя не нашла. Компьютер содержал только свои рабочие программы и никаких особых данных.

Девушка растерянно огляделась, заметила двери на противоположной стене, посидела еще несколько минут, обсыхая, и спрыгнула на пол. При этом заметила в маленькой выемке у дисплея какой-то предмет. Эта оказалась бирка. Солдатская бирка на цепочке. На одной стороне было выбито слово «Тата», на второй последовательность цифр.

─ Тата, ─ произнесла девушка.

Может, это имя? Сокращенное Тамара или как-то так?

─ Ладно, ─ она намотала цепочку на руку, ─ будем считать, что я Тата.

И направилась к дверям.

На стене было устройство открытия, и не кнопка. Из отверстия торчала острая игла. Тата раздумывала, даже отошла. Но ведь это был единственный выход из помещения. Выходить надо, не оставаться же здесь.

Она поднесла пальчик к игле. Та выскользнула, впилась в кожу и ушла назад, забрав кровь на анализ. Устройство думало еще несколько секунд, потом с тихим гулом створки дверей разошлись. В помещение посыпались песок и камешки. Когда рассеялись, стал виден коридор из грубой каменной породы.

Путь по нему оказался не долгим. Через сто метров его обрывал тупик, над которым оказалось отверстие. Оттуда поступал свет и ветер. Девушка подпрыгнула, с легкостью подтянулась на руках и выбралась наружу.

Она оказалась на каменной площадке, заваленной обломками. Когда-то это было строение, но понять какое не представлялось возможным. Яму окружал ряд камней, так что, видимо, здесь был когда-то колодец. Наверное, поэтому в железном ящике, откуда она выбралась, есть водяной насос. Когда-то здесь была вода, но сейчас…

Тата огляделась. Здесь было только два цвета – серая земля, в камнях и щебне, наносы песка и синее небо. Вокруг возвышались каменные насыпи, торчащие из земли заостренные куски каменной породы, и был какой-то звук…

Гудение, часто прерываемое приглушенным грохотом. Вокруг не было ничего, что могло бы издавать такие звуки, так что источник мог находиться за этими природными стенами. Девушка направилась к насыпи. Ловко добралась до самой верхушки, и, высунув голову, замерла.

За пределами естественной преграды, звук стал оглушающе громким, теперь в нем отчетливо различались и звуки выстрелов, и грохот взрывов. Вспышки слепили, ударные волны швыряли в воздух камни и крутили пыль. А среди всего этого дрались роботы.

Несколько больших машин, словно громадные атакующие кобры возвышались над полем битвы, поливая все красными вспышками, а под ними почти в рукопашную убивали друг друга роботы поменьше. Часть черные, широкие, с грубоватыми фигурами, торчащими во все стороны стволами. Остальные серебристого цвета, очень аккуратные по сравнению с противниками, хотя тоже со стволами.

Заряды разного вооружения давали неповторимую радугу цветов. Стреляли разрывными шариками ионномагмической установки, оставлявшими за собой длинный след в воздухе и, кажется, плазмическими снарядами. Прозрачно-красные облачка то и дело накрывали воюющих. Пучки молний фибропушек разлетались в разные стороны, поднимая все, что попадалось на пути в смерчи, и буквально разнося на мелкие обломки.

Роботов-кобр яростно атаковали с воздуха. Прямое попадание и красное облачко окутало развернутые по окружности «шеи» пушки. Рассеялось, оставив оплавленные стволы. Кобра замолкла, а в следующий миг её разорвал на куски шквал ракет, мелькнувших в воздухе яркими «линеечками» с густым дымовым хвостом. Остальных постигла та же участь.

Светлые серебряные роботы, похоже, побеждали. Активных черных фигурок становилось все меньше. Пыль рассеивалась над полем, заваленным горами железных обломков. Несколько роботов, кружащих в воздухе, внезапно покинули окончание сражения и полетели в сторону Таты.

Действие седативного препарата в крови, похоже, закончилось и девушка, наконец, почувствовала какие-то эмоции. Первой самой осознанной был страх. Они точно её заметили!

И Тата ринулась вниз, подчиняясь инстинкту самосохранения. Она скатилась по камням, обдирая кожу в кровь, и помчалась к колодцу. Единственному известному укрытию.

Роботы спикировали прямо на неё, свалив на землю воздушным потоком, встали, окружив кольцом, сложили крылья. Вблизи они были огромными. Броня отливала серебром даже из-под слоя пыли и грязи, в некоторых местах сильно потрепанная боем и оплавленная. Сопла летных двигателей на ногах, руках и спине источали ровное горячее сияние. На гладких лицах горели два синих огня глаз.

От них исходила такая мощь, что Тата почувствовала себя просто мышонком, которого сейчас раздавят, даже не приложив усилий.

Роботы с минуту неподвижно смотрели на девушку, потом один из них шагнул к ней и потянулся рукой. Истолковать этот жест в нынешних условиях было не просто, так что Тата сделала неловкую попытку отползти. Робот внезапно наклонился к ней, взял на руки, не взирая на сопротивление, и взмыл в воздух. Девушка успела завопить, но на приличной высоте крик просто замер в горле.

Внизу плыла серая каменная пустыня, похожая на лунную поверхность кратерами и горками щебня. Ни деревца, ни травинки, ни одной лужи. Земля была мертвой, выжженной и пустой. И наводила ужаса не меньше, чем молчаливые попутчики, летящие неизвестно куда.

На горизонте возникло сооружение. По мере приближения становилось понятно, что оно просто фантастически огромно. Периметр состоял из полностью литых гладких башен, дальше смыкались круглые купола. К нему не вело никаких линий коммуникаций, в нем не было окон и если ли бы не броня, покрывающая, наверное, каждый его сантиметр, оно, казалось бы холмами естественного происхождения.

Навстречу открылся вход в одной из башен. Проем размером, наверное, сто на сто метров смотрелся на фоне размеров башни маленькой форточкой.

Тата не забыла про страх, но он временно отступил. Внутри, на сколько хватало взгляда, располагались этажи, площадки, ленты конвейеров, толстенные кабели, сложенные пачками по тысяче штук, снаряды к чему-то явно крупному.

Широкий переход вывел под купол основного корпуса этой базы. Та же самая картина. Этажи, лестницы, лифты. Но, все видимое место, здесь занимали вертикальные ряды кресел-держателей, напоминающие соты пчелиного улья. Они располагались по всей высоте купола, так что боевых роботов, сидящих в этих креслах, было, наверное, несколько тысяч. Повсюду сновали маленькие роботы-ремонтники, с конструкцией тела, напоминающей стрекоз, только облаченных в металлические доспехи. Они что-то переносили, точили, чистили. Тата не успевала рассмотреть.

Из зала в зал картина повторялась, но девушка начала различать узлы энергопитания, трубопроводы гидросистемы. Сразу заметила сектора ремонта. Там были огромные душевые площадки, стеллажи с готовыми деталями, диагностические платформы.

Очередной переход привел в сравнительно небольшой зал. Всего в десять этажей. Центр занимала башня, верхушка которой была плоской огороженной площадкой.

Робот весьма бережно поставил девушку на железный пол, и все отошли, оставив её на свободном пространстве.

– Добро пожаловать, седьмой создатель! – громкий женский голос заставил Тату подпрыгнуть. – Меня зовут Тора. Я главный компьютер базы создателей.

Девушка огляделась. Полукругом располагались столы управления. Индикаторные лампочки говорили, что все, подведенные в эту контрольную башню системы, работают нормально. Над головой вспыхивал звездной заставкой голограммный монитор.

– Голосовой режим боевым единицам временно не доступен, – продолжал компьютер базы. – Речевые модули удалены в связи с длительным не использованием. Желаете восстановить стандартную комплектацию боевых единиц?

Тата молчала. В голове ничего осознанного не намечалось. Зато заметила на груди робота, который её нес, цифру «один». Под слоем грязи она была почти не различима.

Робот как раз наклонил голову. Синий взгляд стал чуть менее ярким, будто он щурился.

– Первый считает, что вы находитесь в состоянии шока, – сообщила Тора. – Я подтверждаю его мнение результатами первичной бесконтактной диагностики. Он принял самостоятельное решение о монтаже речевых модулей. Просит вас одобрить решение.

Тата начала понимать только одно – её молчание затянулось.

На площадку прилетели ремонтники, сразу взялись за дело. Засвистели тонкие дрели, посыпались искры. Стрекоза раскрыла шейные пластины Первого, погрызла провода, оголила, подсоединила к ним контакты какого-то устройства, принесенного в лапках, быстро запихала его в горло, закрыла пластины и заварила металл.

Робот сделал движение, похожее на спазм горла, когда хочется чихнуть. Потом поводил шеей из стороны в сторону, пощупал пальцами место сварки, где еще красовался красный от нагрева шрам. У его голоса оказался очень красивый тембр, совмещенный с легким металлическим эхом.

– Приветствую, создатель, – произнес он. – Я робот Первый. Моя функция – руководство защитой объекта – базы создателей. С момента твоего появления моей функцией является также охрана и обеспечение твоей жизнедеятельности.

Остальные роботы отрапортовали друг за другом:

– Каро, второй по штату. Заместитель командира базы.

– Икс Бром, командир оперативного боевого подразделения.

– Гор Пекас, командир оперативного боевого подразделения.

– Импер, командир подразделения разведки.

Первый еще несколько секунд подождал ответной реакции девушки, и произнес:

– Создатель, прошу проследовать на медицинский осмотр в сектор ноль двадцать два.

Тате все еще было страшно, и когда робот шагнул к ней, она инстинктивно крикнула:

– Не подходи!

Реакция Первого была специфической. Он, кажется, задумался. Хотя лицо составлял металл, свет глаз был весьма живым отражением мыслей. Потом покачал головой:

– Правильно, осмотр подождет. Надо успокоиться.

С этими словами он шагнул к девушке, молниеносно взял за руку и потащил за собой.

– Пусти… – совсем слабо шепнула Тата.

– Создатель, как тебя зовут? – в ответ на это поинтересовался робот, ведя девушку по лестнице вниз.

– Зачем тебе? – Тату тихо трясло.

Её взгляд совсем потерялся между одноцветными, однотипными и одинаково обставленными площадками и перекрытиями, но блеск воды все же не пропустил. Через пролет открылся огромный бассейн, квадратной формы, метров пятьдесят в длину и ширину с пологими спусками по всему периметру.

Первый вел девушку именно туда.

– О нет, я туда не пойду! – Тата почти ехала ногами по гладкому полу, потому что робот никак не реагировал на её протесты.

Первый остановился у спуска, уходящего в воду.

– Как тебя зовут? – повторил он.

– Не знаю! Наверное, Тата… Черт, Тамара!

– Доверься мне, Тамара, – ротовой экран показал улыбку. – Плавание очень полезно.

– Это только если умеешь плавать!

– Не бойся.

– Да что ты?!

Первый завел девушку в воду по бедра.

– Я покатаю тебя.

– Что?!

Тамара не успела и пикнуть. Робот улегся на воду, поднял её и посадил на себя.

– Все будет хорошо.

Девушка потеряла дар речи, а Первый двинулся к центру огромного бассейна. Вода становилась темней и пространство под ними огромным. Тамаре осталось только зубами во что-нибудь вцепиться. Она зажала талию робота ногами, руки прижала к груди, которая, неожиданно оказалась очень теплой.

– Дыши глубоко, – подал голос Первый. – Показания сердцебиения мне не нравятся.

Девушка еще секунду молчала, но потом все же зашипела:

– Мне тоже не нравятся. А знаешь почему? Я нервничаю! А знаешь, почему я нервничаю? Потому что сижу верхом на говорящей машине над глубиной метров пятьдесят!

– Дыши, – повторил Первый.

И на его ротовом экране появилось изображение улыбки.

Тамара глубоко вдохнула, посидела так, выдохнула. Послушала тишину. Она гудела мягким звуком генераторов базы. Настолько гармонично, что он казался каким-то самим само разумеющимся для этого места.

Теплая вода приятно омывала ноги, и робот казался действительно непотопляемым плотом. Его глаза погасли. Казалось, он спит, но в воде под ним виднелся свет, и они продолжали приближаться к маленькому островку в центре бассейна.

– Первый, – позвала Тамара.

Глаза робота слегка вспыхнули.

– Да?

– Это имя такое?

– Да. И статус одновременно.

– Ясно…

Тамара внимательно смотрела на его лицо. Ротовой экран робота снова отразил улыбку.

–Ты думала, мы хотим тебя убить?

– Мне и сейчас не по себе.

Первого снова ничего не смутило.

– Ты не доверяешь нам, но всему свое время. Нужное приходит тогда, когда оно важнее более всего другого.

– Ого, – улыбнулась Тамара. – Да ты философ.

– Это сказал Вадим.

– Кто это?

– Один из создателей.

Первый причалил к железному островку, помог девушке перейти на него, и, оглядевшись вокруг, Тамара вольно подалась к роботу поближе.

Пространство было огромным. Терялось вдали среди множества подуровней, разделенных длинными линиями этажей. Свет тысяч огней обнимал их золотой пеленой. Напоминало огромный город под ночным небом. Но это было не небо, а синие своды брони соединенных куполов базы.

– Как красиво, – прошептала девушка.

На лице Первого появилась улыбка.

– Я знал, что тебе понравится.

Тамара опустилась было на холодное железо острова, но робот осторожно взял её за талию, которая вся помещалась в обхват его ладони, сел сам и посадил девушку себе на ноги.

– Пол холодный.

– А ты почему теплый? Ты ведь из…

Тамара остановилась, вдруг подумав, не обидит ли она сейчас Первого, но робот понял её без труда.

– Мой элемент питания вырабатывает тепло, – ответил он.

Девушка вдруг не захотела ничего больше спрашивать. Она прижалась к его груди, поджала ноги, положила голову на плечо. Ведь только сейчас, начав согреваться, она ощутила, что замерзла.

– Я устала, – прошептала она. – И ничего не понимаю.

– Когда проснешься, я все объясню.

Тембр его голоса действовал успокаивающе и почему-то странно знакомо.

– Откуда я знаю твой голос? – прошептала она немеющими в дреме губами.

Её глаза закрылись, и она уже не увидела, что робот наклонился к ней, рассматривая лицо.

– Спокойной ночи, Тата.

***

Тамара очнулась под теплым одеялом в просторной комнате, обитой голубыми панелями.

За огромным окном шелестели деревья. Девушка удивленно приподнялась. Кроны покачивались от ветра, создаваемого вентиляторами на стенах оранжереи. Внизу росли кустарники, множество цветов, многоярусные клумбы с фруктами и овощами. На длинных балках сияли яркие лампы, имитируя солнечный свет, потому что купол оранжереи был непробиваемо бронированным и наглухо закрытым.

Тамара встала с кровати. На спинке висели белые шорты и майка из мягкой ткани, на полу тапочки балетки с длинным чулком до колен. Она оделась, подошла к окну. Отражение в стекле было таким чужим, совсем не знакомым. Тамара долго изучала свое лицо. По параметрам на дисплее биокапсулы ей было двадцать пять лет. Выглядела она еще моложе и довольно симпатично. Большие глаза, аккуратный носик, пухлые губки.

– Что все-таки происходит? – вслух произнесла она.

– Не понимаю вопрос? – сразу очнулась Тора. – Последнее событие – ваша транспортировка в спящем состоянии.

– Я не об этом.

Тора выдержала паузу, подумала.

– Позвать Первого?

– Пожалуй.

Через минуту робот зашел в комнату. Видимо, пришел с мойки. Некоторых элементов брони не хватало, так что проглядывала серебристая кожа из пара-армидного волокна. Поверхность была чистой, сверкала и с мощного тела стекала вода. В руках весьма смешно смотрелось большое махровое полотенце. Первый отвесил поклон.

– С пробуждением, создатель

И начал драить себя полотенцем.

– Хорошо спала?

– Да, после твоего купания.

Робот улыбнулся.

– Доклад по базе. Функциональность основных систем девяносто процентов, ущерб последнего боя возмещен…

– Ты что делаешь? – удивилась Тамара.

– Доклад, – объяснил Первый. – Положено докладывать каждый день в восемь утра об общем состоянии базы.

– Ну, хорошо, – девушка села на кровать, ─ продолжай.

Она все выслушала, потом спросила:

– На базе есть архивы? Какие-нибудь записи при её создании, запуске в действие?

– Разумеется. Рабочие записи ведутся. Хочешь освежить память?

Точнее было не сказать.

***

Первый доставил Тамару в контрольный зал. Дисплеи Торы радостно сверкали звездочками. Почему-то эта картинка тоже казалась очень знакомой.

В круге столов управления стояло шесть кресел.

– Выбирай любое, – подсказал робот.

– А где…?

– Создатели умерли, – грустно сказала Тора. – Последним создатель Вадим.

Тамара села в центральное кресло.

– Значит, умерли, больше людей здесь нет?

– Нет, – подтвердил Первый, – ни на базе, ни на земле.

– На земле… – девушка удивленно посмотрела на него. – Что, вообще на всей планете?

Робот кивнул.

– Кажется, нас было восемь миллиардов, не помню, откуда знаю, но знаю. И куда мы делись? А вообще, какой год сейчас? Хотя зачем мне? Я не знаю из какого я года.

– Сейчас две тысячи сорок пятый. Человечество уничтожено поэтапно в течение две тысячи тринадцатого года.

Тамара сглотнула неприятный комок.

– Поэтапно? Слово то какое дикое.

Не сказать, что стало жутко. Она не помнила никого и ничего из «человечества». Это было лишь обозначение её собственного вида, но все же чувство потерянности неприятно защекотало нервы.

Прозрачная панель галограмного монитора Торы зажглась картинками. Грибочки, грибочки, и еще грибочки ядерных взрывов.

– А когда-то думали, что до этого не дойдет, – заметила Тамара. – Тьфу, ты! Откуда я это знаю?

– Это сделали не люди, – покачал головой Первый. – Ядерное вооружение как раз снимали с боевых постов. Это было оружие, способное уничтожить все живое на планете, и от него, наконец, отказались. Но второй дивизион посчитал его самым подходящим.

– Второй дивизион?

– Да, мы роботы первого дивизиона, наш разум способен на эмоциональную деятельность, мы были созданы как защитники людей. Роботы второго дивизиона, были созданы как убийцы без эмоциональной нагрузки мозга. Через два года своего функционирования, роботы второго дивизиона осознали себя и приняли решение уничтожить человечество, как самого главного врага.

Маленький робот-стрекоза примчался в контрольный зал с подносом и стаканом ледяной воды на нем. Тамара уже несколько минут хотела пить, во рту пересохло.

– Спасибо, Тора, как ты это делаешь?

– Я наделена медицинскими и анатомическими познаниями, – ответил компьютер. – По вам была очень заметна жажда.

Девушка покачала головой.

– И как история развивалась дальше? Как появилась эта база и главное зачем?

– После начала уничтожения человечества, шесть ученых во главе с доктором Вадимом Мальским основали это место. Они – наши создатели. База пережила все последствия ядерных взрывов, к сожалению, сами создатели нет.

– А почему меня зовете создателем? Я уже седьмая получаюсь. Видишь, даже кресла для меня отдельного нет.

– Ты человек, – ответил Первый. – Может, у меня выработалась привычка так называть вас. Мне так удобно.

– Ну, хорошо, – Тамара потерла лоб. – Не хочу сразу свихнуться, но давай выведем итог. Человечество уничтожено своими же собственными роботами, накрывшими землю ядерной войной. Шестеро ученых создают это место, и вы его обороняете от злобных собратьев уже тридцать лет. И еще третье, я просыпаюсь в развалинах неподалеку, не имея в голове ничего о том кто я, зачем я здесь и вообще что мне делать дальше… Первый, ты самогонку гнать умеешь?

Робот гулко захохотал на всю базу.

– Вообще то, да, умею. Это надо потому, что «без бутылки хрен разберешься»?

–Ага.

***

Несколько часов просмотра рабочих записей базы наводили тоску. Стандарты проверок систем, рабочие протоколы, схемы кодирования…

Тамара грустно обсасывала горлышко бутылки самогонки. И, правда, Первый очень здорово её делал из сахарного тростника и еще каких-то корешков с грядок оранжереи.

Единственным приятным в записях было лицо главного действующего персонажа. Доктор Мальский появлялся на каждой. Высокий, худой брюнет с карими глазами и просто зажигательно очаровательной улыбкой.

Тамара нашла его очень симпатичным мужчиной, и по мере просмотра записей испытывала чувство сожаления. Даты менялись от две тысячи тринадцатого года до две тысячи двадцатого стремительно и человек вместе с ними. Через два года функционирования базы он потерял руку в бою. Механический протез ноги появился уже через полгода. Очередная вылазка на территорию врага кончилась заменой обеих почек. Лицо пересекли глубокие шрамы. Пыльцы в перевязке из-за вечных переломов.

Записи операций следовали одна за другой. Несмотря на такое количество боли, он все равно держался молодцом, но Тамара видела, что улыбка больше не посещает его лицо. Он даже не старел, он просто уставал. Он сражался бок о бок со своими роботами, но он был один. Единственный, выживший так долго на этой базе, в полном тотальном одиночестве. Остальные пять ученых погибли друг за другом в течение первых трех лет.

Тамара просмотрела записи их операций. Схожие ранения, такая же потеря крови. Но только Вадим каким-то чудом выживал, дико вопя на операционном столе и корчась всем телом в луже крови. Только он кричал и шептал одни и те же слова, словно заклинание:

– Мне нельзя умирать, нельзя…

Тамара даже не заметила, что глотает слезы уже несколько часов.

– Хватит, Тора, – она, наконец, заставила себя это сказать. – А веселого у тебя ничего нет?

– Есть, – лаконично ответил компьютер.

На мониторе возникла картинка помещения незнакомой лаборатории, полная людей.

– Празднование нового года, – решила дать разъяснения Тора. – Запись помещена из памяти центрального компьютера базы пятьдесят пять четыреста девяносто шесть создателем Вадимом.

– Какой базы?

– Военная база пятьдесят пять четыреста девяносто шесть расформирована второго октября две тысячи пятнадцатого года в связи с инцидентом. Ранее являлась местом обитания создателей.

– Ясно, – засмеялась Тамара. – Кто тебя так разговаривать научил? Место обитания?

– Речевые штампы записаны мной со слов Вадима…

– Да, да, да, – девушка отмахнулась. – Чего я спрашиваю? Он тут у вас был богом.

На мониторе посреди лаборатории стояла искусственная зеленая елка, сверкающая игрушками. И уже выпившие коллеги решили водить вокруг неё хоровод. Видимо, по этому знаменательному поводу кто-то и решил включить камеру.

Вадим стоял у стола, наливал бокалы. Эта была очень старая запись – еще не одного шрама, еще улыбка на лице.

Он смотрел на кого-то в хороводе. Это было понятно, потому что его взгляд следовал за кем-то. Камера переместилась посмотреть на пляски. Успела заснять, как набравший скорость хоровод снес елку, и люди покатились на пол под всеобщий хохот. Вадим сразу подошел к одной из женщин, подал руку, поднял. Улыбался до неприличия очаровательно.

– Эх, Тора, а чего ты не говоришь, что у вашего божества была подруга? – засмеялась Тамара.

Тора молчала, почему-то.

– Ты что заснула?

Девушка, которую поднимал Вадим, подняла голову, убрала кудряво завитые локоны, и Тамара замерла, увидев её лицо. Все вдруг исчезло из мыслей и, не ощущая времени, она застыла у мониторов.

– Позвать Первого? – участливо поинтересовалась Тора. – У вас нехорошие показатели сердцебиения.

Ответа не последовало, и компьютер справедливо решил, что Первого лучше позвать. Робот пришел через несколько минут. Посмотрел на остановленный кадр, потом на девушку. Она смерила его мрачным взглядом.

– Ты сделал мне медицинскую карту?

– Да.

– А медкарты ученых с базы пятьдесят пять четыреста девяносто шесть у тебя есть?

– Разумеется.

Тамара с размаху швырнула в него пустую бутылку. Она разлетелась на мелкие осколки, ударившись о броню, а девушка взбешенно выкрикнула:

– Тогда почему ты не сказал мне, что я всего лишь чертов клон Тамары Ланиной?!

***

Первый пережидал недельную истерику с полным пониманием. Тамара больше не кричала, приказала повесить себе гамак в оранжерее между двумя пальмами, обложилась кокосами и все время проводила там. Старалась справиться с мыслями. Это было трудно и больно, и страшно отчасти. Клон. Всего лишь повторение человека, когда-то жившего на этой земле. Даже без памяти этого человека, просто внезапно родившееся из биокапсулы, похороненной в колодце двадцать пять лет назад.

Людей больше нет, я одна в мире железа! Зачем я здесь? Кто меня сделал? Для чего?

Роботы по очереди приносили подносы с едой и питьем в деревянных кружках. Первый приходил и просто так, посидеть рядом. Даже поспать. Садился спиной к дереву и отключался. Ждал. И его молчаливое присутствие постепенно успокаивало Тамару.

Проснувшись в очередной раз, он увидел, что девушка сидит рядом.

– Прости за бутылку, – тихо сказала она.

– Это не страшно, – ответил робот. – Моя броня выдерживает попадание плазменного заряда с близкого расстояния.

– Ты знал, что я клон, почему не сказал?

– Не корректно, – возразил Первый. – Твоя медкарта не сравнивалась с другими.

– Ой, не надо… – Тамара хмыкнула. – Лично видела протокол номер шесть «Действия при появлении человека на базе». Приказано сверять карты!

– А я не сверил.

Девушка сверлила робота взглядом.

– И как же это возможно?

Первый улыбнулся.

– Забыл.

– Не верю.

– Дело твое.

– Хорошо устроился. А мне что делать, не знаешь?

– Знаю.

Тамара удивлено кивнула:

– Ну?

– Функция создателя состоит в выполнении программы восстановления человечества на земле. Этим ты и должна заняться.

– Пошел ты!

Робот как-то очень по-человечески пожал плечами.

– Нет. Те места, куда ты хочешь меня послать, мне недоступны.

– Места?

– Хрен, хер, жопа…

Девушка даже не посмела прервать. Выслушала весь список, узнала много нового.

– Первый, ты потрясающий робот, – улыбнулась она. – Вроде, и болван, но потрясающий.

– Я поднял тебе настроение? – поинтересовался тот, и в его гулком голосе Тамаре снова почудились знакомые нотки.

В воздухе внезапно поплыла музыка. Звучали классические инструменты.

– Три четверти, – произнесла девушка. – Вальс? Откуда это?

– У нас много музыки. Все создатели имели множество альбомов и коллекции фильмов, даже картин. Просто нам некогда было слушать.

Робот вдруг встал, взял её за руку. Для его пальцев, каждого толщиной с её ладонь, прикосновение было совсем легким, почти не ощутимым. Лишь тепло.

– Пойдем.

И Тамара почему-то ничего не спросила. Куда? Зачем? Не важно. Это знает Первый, а ему можно доверять как себе.

Робот посадил её на свою ладонь, обнял талию, поднял руки себе на плечи и медленно повернулся вокруг себя, плавно покатав в воздухе.

Тамара улыбнулась. Первый незаметно поднялся над землей, кружась под звуки вальса, и она почему-то положила голову на его горячую грудь.

– Спасибо…

Слово слетело с губ само. Без мыслей и рассуждений. Словно вздохнула душа.

– За, что?

– Ты единственная стена, отделяющая меня от безумия.

Тамара ощущала это отчетливо. Первый надеялся на неё, ждал и был готов помогать без меры. Это давало ей силы мыслить здраво и не тонуть в отчаянии. Благодаря только ему она чувствовала себя нужным элементом этого безрадостного настоящего, а не обглоданной костью, оставшейся от человечества.

– Будь рядом со мной, – прошептала она, – иначе мне не выжить.

Она не видела, как странно сверкнули глаза робота, лишь ощутила его вдох. Грудь поднялась и застыла на мгновение, словно ненастоящему сердцу стало тесно в ней. Но лишь мгновение, и Первый снова вернулся в норму.

– Все будет хорошо, Тата. На этот раз все будет хорошо.

Тора с удовольствием выкладывала данные по базе, вооружениям, самим роботами и всем лабораториям.

Тамара все больше поражалась. Создатели создавали это место, как последний ковчег. Оранжерея, по сути, была хранилищем всех видов растений планеты земля. В дальнем корпусе находилось хранилище животного мира в виде эмбрионов и клеток ДНК для клонирования. В этих корпусах все обслуживали такие же ремонтники, как в залах роботов, только здесь стрекозы имели яркие крылья с разноцветной окраской и даже искусственный мех на брюшках. Очень были похожи на настоящих, отличались только размахом крыльев почти в метр.

Весь комплекс по периметру огораживали боевые башни и площадки с мощными пушками ближнего и дальнего действия. Размеры объекта впечатляли – пятнадцать километров в диаметре. И все накрыто бронированными колпаками и полем щита.

Щит функционировал не постоянно, только в случае нападения. А нападения на базу происходили регулярно, но не часто, потому что всегда безуспешно.

Суть нынешнего противостояния, похоже, не была известна никому. Второй дивизион давно убрал человечество, а базу создателей и их приспешников – первый дивизион, видимо, не терпел из вредности. Сейчас, уже через три десятка лет после смерти людей, причин воевать друг с другом у роботов не было, но и все же Первый оборонял это место и не допускал сюда никого. На вопрос Тамары отвечал, что это заложено в его программе Вадимом и больше он ничего не знает.

Техническое описание роботов второго дивизиона и их вооружения реально наводили страх. Странно было то, что практически вся информация о них уже была известна Тамаре. Единственное, абсолютно новое оказалось в файлах создателей.

Когда Тора открыла их, на мониторах замелькали строчки данных. Столбиками мчались какие-то номера, начиная с цифры «два» и до тысячных единиц. Все озаглавливалось наименованием «библиотека» и она не содержала никаких кодов расшифровки. Очередная мера безопасности. Если базу захватят, противнику не удастся понять секреты создателей.

– Из устных инструкций Вадима, могу сказать, что библиотека содержит информацию необходимую для восстановления человечества на земле, – объяснил Первый.

– Безумно, – пожала плечами Тамара, – если человечество уничтожено, как можно его восстановить?

– Мне не известно, – покачал головой робот. – Возможно, коды расшифровки находятся в храме создателей.

На мониторах появилось изображение местности. Пустое пространство с одинокими скалами и на их фоне полуразрушенное здание.

– Далеко? – спросила девушка.

– В двадцати километрах. Храм находился на нашей территории, но сейчас он на границе. Ближайший аванпост противника возведен два года назад в пяти километрах от него. Если мы заявимся в храм, они сразу вышлют группу.

Тамара кивнула.

– И за все эти годы вы не попытались туда проникнуть?

– Нет, – пожал плечами Первый. – Допуск только черед код ДНК.

Девушка недовольно вздохнула:

– Черед код Ланиной.

– Да.

Тамара помолчала, подумала.

– Ну, заняться все равно больше нечем, – высказалась она, наконец. – Надо попробовать добыть коды расшифровки. Может, библиотека и правда такая ценная, как говорил Вадим.

– Эта операция сопряжена с риском, – покачал головой Первый.

– Но раз это теперь моя непосредственная работа, я, наверное, рискну.

– Мы… – поправил робот. – Наша работа тебя оберегать.

– Слово то какое, – усмехнулась Тамара – Тебе бы больше подошло «охранять» или «осуществлять конвоирование».

Первый улыбнулся.

– Я предпочту оберегать.

– Как быстро сможешь подготовить операцию?

– Пять часов.

Девушка кивнула.

– Давай.

Робот уже развернулся, чтобы уйти, но она остановила его еще одним вопросом, вдруг родившимся в голове.

– Первый, а Вадиму нравилась Тамара?

– Почему ты спрашиваешь?

– Он оставил допуск к компьютеру храма только на её ДНК. Это было просто так или…?

– Она нравилась ему, – подтвердил робот.

– Он сказал ей об этом?

Тамара подумала, что Вадим заслужил быть понятым той женщиной, копий которой она была, но Первый покачал головой.

– Нет, он не успел.

– Мне жаль, – вздохнула девушка.

Робот остановился, странно глядя на неё. В глазах вспыхивали огоньки и сразу же потухали, словно он боролся с желанием что-то сказать, но вот, наконец, свет снова стал ярким.

– Мне тоже, – тихо произнес Первый и, более ничего не добавив, ушел.

***

Каро доставил Тамару на площадку перед воротами одной из башен. Народу здесь было много. Роботы облепили висящую в воздухе машину. Еще работала сварка.

– Только собрали, – сказал Первый, кивнув на транспорт.

Это была одноместная летательная машина, неизвестной конструкции.

– Наша разработка, – произнес Икс Бром, поглаживая её по корпусу. – Легкая, маневренная, простая в управлении. Мы назвали РБЗ-1.

– Чего? – возмутилась Тамара. – Давайте нормальное имя!

Первый засмеялся.

– Хорошо, давай свое.

Девушка осмотрела внешний вид. Короткие крылья, мощное тело, магнитное поле, держащее машину на весу в любом, даже не заведенном режиме. Весьма женская машинка с округлым корпусом, мягкого серебристо-розового оттенка.

– Похожа на «Медузу», – произнесла Тамара. – Оставим?

Первый улыбнулся:

– Принято.

– Даже сидение мягкое, – усмехнулась она, забираясь внутрь.

Тамара уже не удивилась, откуда знает все об управлении этой машиной. Она вообще очень много знала, только не понимала откуда.

– Кодировка моей ДНК? – уточнила она, увидев тонкую иглу, вместо кнопки зажигания.

– Да.

– С тобой связь есть?

– Конечно, – Первый улыбнулся. – У меня функции второго пилота.

Тамара оглядела панель.

– Управление?

Робот покачал головой:

– Тебе не понравится. Через прямое подключение.

– Твою мать…

Девушка обернулась. В сидении на уровне её головы было углубление. В нем блок подключения. Торчала из него только трубка, в которой прятался тонкий щуп с кабелем.

– Да ты издеваешься…

– Тебе уже имплантировано приемное устройство в продолговатый мозг.

– Когда?

– Сразу по прибытии, пока ты спала.

Тамара вздохнула, уколола пальчик иглой. Это как раз было безболезненно. Потом откинулась назад, подставляя затылок. Тонкий щуп выскользнул из трубки, вонзился в шею и прошел напрямую в мозг, вернее в имплантат, но прием оказался мягче, чем ожидалось. Голова закружилась, перед глазами сразу возник интерфейс компьютера корабля.

Медуза написала приветствие, уточнила параметры пилота, показала собственные. Мощь двигателей впечатляла.

– Первый, я тебя обгоню? – довольно спросила Тамара.

– Обкатаем?

– А то!

Сверкая серебристой броней, Медуза выскользнула в воздух, сразу набирая высоту. Машина слушалась великолепно, буквально ловя мысли пилота.

– Боевое построение тридцать три «тройной клин», – раздался голос Первого по каналу общей связи.

Медуза сразу показала Тамаре схему построения. Девушка развернулась, пристроилась в хвост третьей снизу линейки роботов.

Они развлекались еще час, обучая новичка работе в команде. Тамара опробовала летные возможности Медузы и бортового оружия. Наконец, можно было ощутить себя наравне с роботами. С их скоростью, частично с их мощью.

Первый долго не выпускал всех с территории базы, но через пару часов, наконец, решил, что навыки усвоены и разрешил боевой вылет:

– Отправляемся. Конвой по местам.

***

На обще мрачном фоне пустыни возникли руины строения. Издали походило на упавшую башню. Первый дал команду посадки, и Медуза мягко встала на землю следом за конвоем.

Вход в руины был едва заметен. Все завалено и засыпано песком, но роботы управились с расчисткой дороги за минуту. Устройство замка ничем не удивило – игла. Тамара приставила пальчик, недовольно ойкнула, когда металл впился в кожу.

– Мне уже жалко крови.

Первый взял её за руку и прижал к пальчику влажный комочек ватмассы. Материал мгновенно высох, замуровав ранку.

– Спасибо. Ты что аптечку взял?

– Да.

Робот уже шагнул в полутьму помещения и Тамара за ним. Квадратный зал с дверью лифта в глубине. Красный огонек едва проглядывал сквозь слой пыли. Но под ним снова устройство с иглой.

– Я заплачу сейчас, – сказала девушка, подставляя пальчик.

Лифт помчал вниз. Стенки были из прозрачного полимера, но из-за слоя пыли и грязевых разводов за ними ничего не было видно. Шахта оказалась не глубокой, этажей на пять. Двери открылись в еще одно помещение. Роботы осветили стеклянные двери, столы управления, спинки кресел, стойки мониторов.

Название «храм» явно преувеличивало назначение этого места. Обычная рабочая база. В темноте мигал лишь один огонек. Тамара подошла к активному столу управления. Устройство с иглой тут как тут.

– Да чтоб тебя… – выругалась девушка.

Монитор осветила картинка логотипа.

«ИтернаБион Констракшн» – надпись составляли буквы латинского алфавита и кириллицы.

– На базе такого нет, – заметила Тамара.

– Нет, – согласился Первый. – Было двадцать лет назад. Вадим переписал все программное обеспечение базы, но операционная система храма не обновлялась ни разу.

– Почему?

– После его опечатывания, сюда никто не заглядывал, и это место не подавало признаков жизни.

Тамара провела пальчиком по сенсорному экрану. Заставка исчезла, появилось поле для ввода символов в центре.

– Пароль, – она нахмурилась, – и какой?

– Наверняка что-то, связанное с тобой, – предположил Первый.

– Имя?

– Нет, слишком просто.

Тамара потерла лоб. У неё не было никаких воспоминаний о прошлой жизни, вернее даже не о её жизни, а о жизни доктора Ланиной.

– Он что-нибудь говорил о ней? Называл как-нибудь особенно?

– Нет.

– Что, вообще ничего?

– Только просматривал записи.

Тамара вдруг вспомнила, что имя свое знает только благодаря бирке… Бирке! Единственный подарок в этой жизни, оставленный кем-то в капсуле. Девушка вытащила её, повернула. Комбинация цифр на обратной стороне напрашивалась быть паролем.

– Да, ладно... Не может быть так просто.

Она набрала код, нажала ввод, и пол помещения внезапно дрогнул. Стены поплыли.

– Мы движемся, – констатировал Первый.

Стены зала, похоже, были из плотного стекла, и теперь этот огромный лифт стремительно летел вниз.

Тамара покачала головой:

– Значит, оборудование и кабели только для отвода глаз. Единственное живое в этом зале терминал управления лифтом.

Который как раз встал. Часть стены отъехала в сторону.

– Так, это не лифт, а контрольная платформа, – констатировала девушка, увидев широкий рельсовый мост, ведущий в треугольную пирамиду, обитую бронированными пластинами.

Она еще раз осмотрела панель, нашла рычажок и нажала на него. Платформа мягко выехала из шахты и направилась к пирамиде. Внизу была приличная высота, виднелись такие же рельсовые мосты, краны, несколько площадок с ящиками, видимо, что-то запасное. Стены поблескивали пластинами изоляционного материала, против сканирования с поверхности.

– Первый, ты знаешь что это?

– Не уверен.

– Ну, хоть предположи.

– А ты сама?

– Не-а, – Тамара покачала головой, – вот этой волшебной пирамидки у меня в памяти точно нет. Странно. Я много знаю, но про неё ничего.

Платформа въехала под своды.

– Это, похоже, защитный корпус на случай обрушения… – девушка вертела головой в разные стороны. – А это самое сердце…

В центре пирамиды находилась антенна. Видимо, она была верхушкой какого-то устройства, углубленного под пол. Снаружи были только длинные отростки, похожие на цветок одуванчика.

Плоская сенсорная панель располагалась рядом, но устройство «ключа» здесь оказалось полным сюрпризом. Никаких игл. Прямоугольное отверстие небольшой глубины с видимыми линиями контактов.

– Здорово, – нахмурилась Тамара. – Думаю, ключик под ковриком можно не искать.

Она попробовала сенсорную панель. Экран вспыхнул, появился знакомый логотип, пароль не потребовался. Сразу появились данные статистики и столбики показателей. Устройство находилось в спящем режиме, никак себя не называло, энергию батарей почти не растратило.

– Что же ты такое? – произнесла Тамара.

***

На поверхности перед самым бункером песок вздыбился в горку, осыпался. Красная линза электронного глаза с интересом посмотрела на сверкающую броней в солнечных лучах Медузу. Линза сократилась, запечатлев образ летательного аппарата неизвестной конструкции.

«Передается… Загружено».

Успело мелькнуть на внутреннем интерфейсе, прежде чем рука Икс Брома вырвала металлического змея из земли и свернула ему шею.

– Первый…, –робот мгновенно вышел на связь.

– Да?

– Нас заметили. Разведчик А12 «Песчаник».

– Данные загружены?

Икс Бром выбил пальцем линзу, выковырял пластинку сетчатки, просканировал последний образ.

– Да, загружена Медуза, у нас минут пять.

– Понял тебя, занять оборону по периметру.

***

Тамара увлеченно изучала данные. Они явно были не полные. Но ясно, что устройство предназначалось для передачи сигнала и, похоже, было не одно.

– Это что-то вроде сети, этот излучатель главный, здесь формируется сигнал. Но какой не пойму, похоже…

– Похоже, на проект «Гея».

– Что за проект?

– Разрабатывался всеми создателями совместно. Сеть излучателей испускает сигнал, который выводит из строя всех роботов второго дивизиона на всей планете.

– Как это возможно?

– Тотальная перезагрузка систем второго дивизиона. Внедрение программы самоуничтожения на базах и отдельных боевых единицах.

– Здорово, одним ударом всех. А почему этого не сделали?

– Проект «Гея» рассчитан на тридцать лет.

Тамара хмыкнула.

– Не понимаю. Данные говорят, что возведение всех таких станций полностью завершено и почти все функционируют. С учетом даже не рабочих станций эффект будет процентов на восемьдесят точно. Тех, кто выживет можно добить вручную, а пятеро ученых и наш умник Вадим, просто опечатали свое самое грандиозное оружие и даже не попытались им воспользоваться. Где логика?

– Был план.

– Да ну? Потерять такой шанс? Первый, ты патриот.

Робот внезапно повел головой. Похоже, сеанс связи с поверхности.

– Да…? Данные загружены?

Тамара собиралась еще покопаться в компьютере, но, услышав про оборону по периметру, повернулась к роботу.

– Уходим, – произнес он.

Девушка кивнула.

– Первый, запомни форму порта.

– Уже.

Платформа вернулась в шахту лифта и помчалась наверх.

– Надо найти ключ к устройству, – говорила Тамара. – Возможно, он где-то на базе, может, в личных комнатах создателей. Может, Тора знает?

– Можно посмотреть файлы проекта «Гея», там лишь общая информация, но Вадим, наверняка оставил тебе что-нибудь ценное.

Второй лифт поднял всю группу в верхний зал. Через стеклянные двери сразу стало видно, что он заполнен дымом. Снаружи что-то грохотало, и с потолка сыпался песок.

Первый мгновенно вынул из грузового отсека в ноге кислородную маску, протянул девушке.

– Не отставай.

На полном ходу ворвался Икс Бром с остальными и сразу крикнул:

– Каракурты, три звена!

Первый сразу отдал приказы:

– Осуществляем круговой конвой. Я объект, лидер Бром.

– Что?! Что это все значит?! – спросила Тамара.

– Не стандартный комплект пограничной группы. Воздушное прикрытие осуществляют каракурты. Транспортировать тебя в воздухе на руках не выйдет, надо добраться до Медузы, её поле тебя защитит.

– И как мы это сделаем?

– Ты.

Первый схватил её за руку.

– Ты сделаешь, мы прикроем.

– Что?

– По моей команде ты бежишь со всех ног!

Тамара не успела ничего понять, а Икс Бром уже ринулся из бункера, громыхая пушками, и Первый толкнул её, придав недюжинное ускорение:

– Беги!

Грохот оглушил и словно обезглавил, лишив возможности понимать хоть что-то в происходящем. Над бункером гудели летающие роботы – каракурты, выбрасывая из пушек, расположенных по кругу днища короткие вспышки зарядов, но они лишь поддерживали пехоту. Все вокруг, а особенно подход к Медузе заполняли черные фигуры роботов. Скорпионы, покрытые мелкими бугристыми планками брони, атаковали быстрыми перебежками. Тамара даже не улавливала их огневых стоек. Роботы стреляли в движении, не испытывая оружейной отдачи, но первый дивизион был быстрее на порядок. Патроны почти не тратились, прицеливание занимало долю секунды, и черные твари разлетались на тысячи деталей.

– Пригнись! – Первый, уронил девушку за землю, закрыв своим телом.

Волна взрыва последовала немедленно. По телу робота застучали камешки, но громыхающая стрельба внезапно стихла.

– Укрыться! Икс Бром! Оборона!

Роботы укрылись среди развалин.

– Почему молчат каракурты? – крикнула Тамара.

– Слишком мощные заряды, уничтожат своих. Ради шести роботов это не приемлемо. Это первое…

– Второе?

– Допрос. Теперь они знают, что с нами действительно человек, необходим допрос.

– То есть мы нужны живые?

– Мы нет, ты да, но временно. Готова?

– Что?!

Тамара огляделась. Вокруг творилось лазерное шоу, только богатая гамма цветов принадлежала настоящему боевому оружию и внушала ужас.

– Беги!

И роботы снова бросились вперед под шквальным огнем, отчаянно отстреливаясь.

Вспышка ослепила девушку, взрыв прогремел совсем рядом. Первого стремительно отбросило в строну. Из проломленной груди вырвалась красная жидкость. Но Тамара даже не успела остановиться. Её тащил дальше Икс Бром.

– Первый ранен! Бром!

– Вперед!

Они не добежали всего нескольких метров. В живот робота врезалась вспышка снаряда, выбив куски брони, искры и красный фонтан. Он рухнул на землю, а в следующий миг железная клешня скорпиона взяла девушку за горло. Красные глаза приблизились вплотную, и уродливая морда клацнула огромной пастью.

Резкий неприятный рокот прогрохотал:

– Откуда ты?

Робот ударил её о землю, повозил немного. Тамара едва вздохнула. Легкие наполнились едкой смесью пыли и песка.

– Откуда ты? – повторился вопрос.

Робот ослабил хватку, но не получив ответа, повторил режим допроса, повозив девушку по земле. И вдруг остановился, вернул её в вертикальное положение.

Тамара с трудом огляделась. Глаза слезились и горели от наполнившей их грязи, а в груди растекалась боль от сломанного ребра.

Допрос переместился на Первого. Его били с настоящей злобой. Это угадывалось в движениях роботов. Они не пользовались оружием, они били клешнями, вкладывая всю силу в удар. Морды освещали улыбки ротовых мониторов.

Тамара поняла. Конечно, первый робот ненавистной базы. Можно было представить их радость. Они готовы были разорвать его на куски и рвали. Сдирали броневые пластины, просовывали под них все что было, лезвия, крюки, щупы, чтобы добраться до нервных центров, чтобы причинить боль. Много, сильной боли!

– Тот же вопрос, Первый робот, откуда человек? – прогрохотал скорпион.

– Оттуда, где их много, – голос Первого подрагивал, но ротовой экран выдал улыбку. – Жаль, что ты их не увидишь.

Скорпион приподнял Тамару, так чтобы ноги оторвались от земли.

– Ответ принят, – криво ухмыльнулись ротовые пластинки, – но с этим человеком можешь попрощаться.

За спиной Тамары внезапно стих звук двигателей Медузы и машина с глухим ударом стукнулась о землю. Роботы успели оглянуться. Рука Первого, крепко зажатая в кулак все это время, раскрылась, и на ладони сверкнул синим цветом шарик электромагнитной импульсной гранаты.

– Нет! – закричала Тамара. – Первый, не надо!

Но палец уже отпустил кнопку, и улыбка осветила лицо робота:

– Люблю тебя…

Резкий звук, сопровождавший импульс, снес собой всех роботов, вышибая из них искры, ломая и разрывая электромагнитные связи в их телах, и Тамара беспомощно смотрела, как то же самое происходит с Первым.

Волна прошла, и, державшие его, рухнули на землю, а девушка с воплем подскочила к нему. Из разбитого грудного панциря сочились струйки красной жидкости, огни глаз погасли и пальцы выгнулись неестественно, скрючившись от боли, которая разорвала его изнутри.

Тамара размазала слезы, сейчас не время! Она села в кабину Медузы, запустила двигатель. Все заработало, ведь Первый дал команду полного отключения, чтобы спасти машину. Девушка поднялась в воздух, активировала магнитный погрузчик, взяла тело робота в грузовой отсек.

Радар показал несколько объектов с южной стороны. Тамара развернулась, и стремительно набирая скорость, устремилась на базу.

Но расстояние укорачивалось. Радар распознал машины-разведчики класса «головастик». Высокоскоростные, мощные и вооруженные. Медуза выдала перед глазами пилота значки захвата цели. Противник достиг зоны поражения и сразу пошел в атаку.

─ Давай, девочка, ─ Тамара мчалась на предельно возможной скорости.

Маневрировать на высоте меньше километра с бешеным ускорением для пилота, летающего первый раз в жизни, было смертельно неоправданно.

Значок ракеты стремительно ринулся вдогонку за Медузой.

─ Вот тварь!

Тамара развернулась мертвой петлей, даже не заметив, как это произошло, и палец лег на сенсорную кнопку. Две яркие вспышки вылетели из орудий Медузы. Взрывы разорвали небо огнем и дымом, а машина уже вернулась в боевое положение и устремилась дальше.

Множественные значки показались на экране радара, через секунду яркие сгустки стало видно и невооруженным глазом. Они догоняли Медузу стремительно. Но внезапно остаточный свет ионного заряда расчертил воздух. Тамара выдохнула. Заработали башни базы, обеспечивая Медузе коридор. Вспышки орудий раскрасили небо. В зоне поражения башен у преследователей не было шансов.

Девушка направилась к посадочной площадке.

– Тора! Бригаду медроботов наверх! Готовь реанимацию для Первого!

– Поняла, – ответил компьютер взволнованным голосом.

Каро с бригадой встречал на месте. Лифт быстро домчал к сектору реанимации. Медроботы облепили тело Первого.

– Провожу диагностику, – рапортовала Тора. – Множественные повреждения внешнего покрова, разрывы пара-армидных волокон, нервной ткани…

– Показатели жизнедеятельности систем на центральный экран! – приказала Тамара.

Центральный экран даже не вспыхнул.

– Тора, в чем дело? Показания?

– Даная процедура запрещена.

– Что? Кем запрещена?

– Первым роботом. Запрещено показывать кон кретно вам его параметры.

– Тора! Я седьмой создатель, у кого из нас больше полномочий?

– У вас.

– Отменяю приказ Первого, показатели на экран!

Мониторы с данными разных систем зажглись над головой Тамары и, увидев центральный, она замерла. Сердце ударило в ребра с такой силой, что девушка судорожно вцепилась в железный стол.

На центральном мониторе диагностики слабеющей линией тянулся сигнал мозговой деятельности… Человека!!!

– Каро… – едва прошептала Тамара. – Ты это видишь? Видишь?

Робот наклонил голову.

– Каро!

– Наблюдаю необратимую атрофию клеток мозга, смерть через пять секунд, – сообщила Тора и через паузу добавила: прощай, Первый.

– Прощай, Первый, – повторил Каро.

У Тамары кружилась голова, сильно тошнило и ноги совсем не держали.

Мозг человека! В железном теле робота!

– Кто…? – голос совсем пропал в сухом горле.

Робот молчал.

– Кто он?!

– Не понимаю вопрос, – вполне честно ответил Каро.

Тамара не смогла выругаться. Слезы задавили, и она просто провыла:

– Чей человеческий мозг в теле Первого?!

– Информация секретна, – невозмутимо ответили оба робота.

– У меня высший допуск в истории человечества! – закричала девушка. – Я седьмой создатель! Кто был в теле робота и как долго?!

Каро промолчал, но Тора, оценив статус седьмого создателя, произнесла:

– Операция слияния сознаний проведена двенадцатого мая две тысячи двадцатого года. Извлечен и пересажен в тело Первого робота мозг создателя Вадима Мальского.

Тамара стояла еще секунду. Каро шагнул к ней, подставил руки. Девушка потеряла сознание.

***

Утренняя поверка базы разбудила уставшее сознание. Пальцы, сжимающие холодный металл, совсем заледенели и словно склеились с ним. Тамара с трудом оторвалась от тела Первого. На поверхности остались её отпечатки и тихо исчезли, словно впитавшись в мертвый металл. Девушка сглотнула слезу.

Вадим умер здесь на базе. Ожог семидесяти процентов кожного покрова. Он был еще жив, когда настоящий робот Первый привез его, и смог дать указание спасти свой мозг во что бы то ни стало. Первый посчитал, что для человека психически невозможно прижиться в теле робота и поэтому он предложил слить свое сознание и сознание Вадима в единое целое. Тогда переход в тело из металла будет для последнего не столь ужасен. Он не ошибся.

Первые годы, проведенные в этом теле, были пыткой, но потом Вадим привык настолько, что перестал вспоминать о том, кем он был. Он уже не был человеком, но…

Люблю тебя?

Лицо Тамары застыло в оплывшую заплаканную маску.

Все это время, все эти холодные, одинокие годы боли, уже не имея настоящего сердца, все равно люблю…

Тамару Ланину застрелили, когда, предчувствуя какую опасность таят в себе искусственные убийцы без страха и сожалений, она оставляла в живых единственную силу, способную противостоять им – роботов первого дивизиона. Но разве все это стоило хоть чего-нибудь?! Война все равно началась, человечество все равно погибло. Выжжено дотла своими же боевыми машинами. За что же тогда сражался Вадим?! Людей больше нет! Что он здесь делал на этой базе? Что защищал?! И зачем он создал клон Тамары?

Теперь это стало так ясно. Никто кроме Вадима не мог создать её. Никто не имел таких ресурсов, такой власти в этом мире роботов и никому кроме него она не была здесь нужна.

Тихо гудели генераторы, на подуровнях вспыхивали сигнальные огни. Разноцветные точки роботов-ремонтников бесшумно проплывали вдоль этажей. Тишина была глубокой и гулкой. Никто не смел беспокоить Тамару и её горе. Никто.

Неслышно вошел Каро, долго смотрел на девушку, потом произнес:

– Проверка завершена. Работоспособность базы девяносто процентов…

Он замолк на минуту:

– Прости.

Тамара хмуро посмотрела на него.

– Я взял на себя обязанности Первого робота. Прости, если причиняю тебе боль.

Девушка вздохнула.

– Все нормально, продолжай.

Каро отрапортовал, и уже было приготовился уйти, но все же остановился.

– Тамара, отдел утилизации ждет твоего решения.

– Да, я помню, – девушка встала, вытерла щеки.

Слезы так и катились по ним. Просто сами по себе.

– Сейчас, Каро, накопитель памяти.

Она запустила руки в раскрытый череп Первого под мозговую капсулу, извлекла синего цвета пластинку.

– Это в архив, пометить как особо важный…

Тамара удивлено остановилась. В нижнем правом углу накопителя памяти сверкнули алмазными чернилами слова:

«Любимой Тате от Вадима. То, что нужно приходит тогда, когда важнее более всего другого».

Девушка повертела пластинку в руках, непонимающе перечитала послание. И вдруг заметила на цепочке контактов заглушку. Алмазная капля, такая же, как чернила нанесенных слов, покрывала несколько миллиметров одной из цепочек. Если там и были данные, то они точно не были доступны никакому сканированию под такой оболочкой.

– Тора, прими на диагностику, ─ Тамара положила накопитель на стол.

Синий луч пробежал по очищенным контактам, и монитор отразил данные в визуально доступном виде. Это оказался подробный план базы. В левом углу красовалась надпись «Гея. Фаза три».

– Просматриваемые данные не соответствуют моим, – сообщила Тора.

– Да, я вижу, – заинтересованно кивнула Тамара.

Основные коммуникационные линии и внешние границы совпадали, но в общем и целом по данным накопителя памяти Первого выходило, что центральный корпус больше на несколько километров и формы помещений совсем другие.

Слезы Тамары вдруг перестали жить своей жизнью и, наконец, остановились от стремительной догадки. Каро, с интересом рассматривая новый план, произнес:

– Нам проверить наличие неучтенных помещений под охлаждающим бассейном?

Девушка со смешанным чувством смотрела на планировку огромных залов под основными нижними этажами. Догадка все боялась прижиться в голове. Она кивнула:

– Осушайте.

***

База гудела сильнее, чем обычно. Боевые роботы, свободные от дежурства, пришли к охлаждающему бассейну. Тора подлила масла в огонь, сообщая, что слив бассейна незапланированная операция и есть новые данные, которые будут всем интересны.

Каро ждал Тамару в зале управления гидросистемой.

– Сколько народа, – удивилась она, входя. – Как на праздник, чего флаги то не принесли?

– Принести?

– Каро, я на нервах.

– Ладно, молчу. Спуск?

– Давай.

Приказ прошел по каналу Торы на все насосы бассейна. Под водой образовались светлые бурлящие потоки, стремительно спуская воду. По мере осушения, Каро все больше вертел головой. Удивлялся. Об этих деталях он ничего не знал.

Во-первых, появились прозрачные платформы подъемников. Без толщи воды они стали бликовать в свете ламп. Стеклянные кабины грузовых параметров располагались вдоль всех стенок. Для доставки чего бы они не предназначались, это явно было большим, либо множественным.

Последние водные потоки покинули пол бассейна, и он раздвинулся вслед за ними, обнажая второе дно.

– Это что отдельные гидронасосы? – Тамара изучала картинку на главном мониторе. – Тора? Ты знала?

– Нет, вижу впервые.

– Они что не подключены к тебе?

– Нет.

– Но работают?

– Да.

Тора растерялась.

– Данные по этим модулям удалены из моей памяти.

– Ну, ты даешь! Тоже мне компьютер базы!

Помимо отдельных гидронасосов на втором уровне бассейна оказались воздушные насосы, трубы вентиляции, отдельное электропитание, которое оказалось тоже не подключенным к главному компьютеру. По сути, низ бассейна составлял систему жизнеобеспечения некоего объекта, который, судя по расположению коммуникационных сетей, находился внизу под этой своеобразной крышкой, напичканной насосами, разнообразными фильтрами и трубами подачи всего, что только можно. Кислород, вода, обогрев, полезные биокомпоненты.

Тора, похоже, окончательно обалдела от происходящего. Через полчаса работы вернулся Каро с ремонтной группой, которая установила её соединение со всеми новыми модулями и, оценив новые данные, она высказалась совсем в не свойственной ей манере:

– Твою мать! И я еще называю себя компьютером базы! Да на свалку меня! У меня под носом целая экосистема под крышкой! Под первым уровнем система коммуникаций, в которой не установлены мои датчики, там работает еще один отдельный компьютер! Все это время!

– Ну, ну, не расстраивайся. Как можно попасть в эту систему?

– Не знаю, – Тора и сама удивилась. – У меня нет допуска. Оборудование диагностируется, но ни какие команды не принимает.

– А лифты?

– Все в отличном состоянии, все работают.

– Попробуй поднять.

– Есть! – отрапортовала радостная Тора. – Команда принята. Заняться списком доступных команд?

Тамара покачала головой:

– Не теряй время, эта команда будет единственно доступной.

Лифт поднялся со дна бассейна. Теперь стало ясно, почему у его берегов такая форма. Просто через каждые два метра располагались площадки для лифтов. Но устройство чтения кода здесь было совсем другим. На панели темнел приемный порт узкой прямоугольной формы. Никаких игл, зато знакомая форма порта.

Тамара с сомнением достала накопитель памяти Первого. Неужели? Она вставила пластину, как ключик в замочную скважину. С мягким шипением дверь поехала в сторону.

Девушка зашла в прозрачную кабину. Каро не отставал.

– Странно, – задумалась Тамара, – почему ключ такой? Все на базе подчиняется мне. Почему этот вход сделан для Первого робота, вернее… для Вадима. Он когда-нибудь говорил об этом месте?

Каро покачал головой, но заметил:

– Вадим мог извлекать свой накопитель памяти без ущерба сознанию. При этом он становился недоступной для Торы и при желании мог здесь бывать незаметно, даже не осушая бассейн. Лифт работает всегда.

– Вадим…

Тамара опять почувствовала комок в горле, но справилась и внимательно огляделась в лифте. На панели был целый ряд кнопок от нуля до двадцати.

– Ну, ладно, – она пожала плечами. – Едем.

И нажала двадцатую кнопку.

Едва уловимо лифт помчался вниз. Преодолел пустой бассейн, этажи оборудования не меньше трех, потом вокруг была только шахта из каменной породы, но внезапно кабина влетела в пустое темное пространство. И по мере её продвижения вокруг вспыхивали огни. Сначала сигнальные красные, а потом огромное пространство озарилось ярким электрическим светом. Они двигались внутри огромного воздушного мешка под землей и все, на сколько хватало взгляда, было освещено.

Лифт мчался в самый низ этого помещения к невысокой контрольной башне.

Двери бесшумно открылись, и девушка неуверенно сделала шаг.

– Тора…, – Каро огляделся вокруг, – когда ты это увидишь, не перегрейся от волнения.

Тамара начала улыбаться. Её взгляд скользил по капсулам, сотням… Нет! Тысячам капсул, размещенным ровными рядами по всему пространству воздушного мешка.

– Мы в библиотеке, – прошептала она. – Каро, это и есть сама библиотека!

Компьютер контрольной башни принял код ДНК Тамары, открыл всю доступную информацию на главном мониторе.

Десять тысяч капсул. Все в прекрасном состоянии, все в финальной стадии развития объектов. Десять тысяч здоровых мужчин и женщин.

– Так вот что он делал… – девушка села на пол, потому что дико кружилась голова. – Поэтому говорил, что не может умереть. Он формировал библиотеку! Последний шанс человечества.

Каро покачал головой, изучая данные.

– Время пробуждения установлено по очередности. Первая партия будет реанимирована через десять дней.

– Значит, он дал мне месяц, – Тамара покачала головой. – Моя капсула реанимировалась первой согласно первой фазе проекта «Гея» в нужный день и час, чтобы я активировала излучатель храма и уничтожила всех роботов второго дивизиона. Тогда у этих людей будет шанс вновь заселить планету. Черт! Вадим, мало времени!

Девушка посмотрела на накопитель памяти.

– И ключ к излучателю в храме все время был у него в голове. Он, видимо, стер из своего мозга эту информацию в целях безопасности. Если бы его захватили, все равно никто не узнал бы проекте «Гея».

Тамара потерла лоб.

– Значит так, у нас готовы к пробуждению десять тысяч человек, есть ключ к излучателю и моя ДНК, открывающая любые замки.

– Игра стоит свеч, – кивнул Каро.

– Надо снова пробиться в храм.

– Самоубийство, – покачал головой робот. – Даже если второй дивизион не нашел сам излучатель, в храме наверняка засада.

– Знаю, – усмехнулась Тамара. – Выбора нет.

– Мы с тобой, – кивнул Каро. – Ты знаешь, мы все.

***

Совещание затянулось на несколько часов. Тамара собрала в контрольном зале всех начальников подразделений. Задач оказалось слишком много.

– Отключить капсулы на несколько минут можно, – размышлял Каро. – Но они половина гражданского образца, там не кислородная жидкость, а система вентиляции легких. Две минуты без энергии и объектам конец. С другой стороны при импульсе им все равно конец, потому что вся база отключится, даже резервное питание.

Гор кивнул.

– Можно попробовать перенастроить наш щит. Поле отразит импульс. Тора, наверняка Первый оставил тебе схему настойки щита.

– Ищу, – откликнулась та. – Знаешь сколько у меня секретных файлов?

– Нет.

– Ни одного, а знаешь под какое количество названий он мог упрятать такую схему – миллионы!

– Поищи в проекте «Гея», – намекнула Тамара.

– Смешно, – недовольно ответила Тора.

– Все таки Вадим не мог не оставить лазейку, наверняка есть способ, если не здесь, то в храме точно. Возможно, антенна настроена так, что импульс не заденет эту базу.

– Тогда остается просто рискнуть, – пожал плечами Каро. – И поручить сектору щита разработать схему для отражения такого импульса. На всякий случай.

Тамара кивнула:

– Так и поступим. Сколько у нас готовых боевых единиц?

– А сколько надо?

– Для атаки храма? А сколько, по-твоему?

Тора вывела на экран картинки, передаваемые спутником. Вокруг храма собралась приятная компания.

– Три робота-кобры, стандартное звено, – озвучил начальник разведгрупп робот Импер. – Два каракурта осуществляют постоянное патрулирование, скорпионов три звена по пять единиц. Этого мало, но они примут бой, задержат нас, а уже через три минуты их будет намного больше.

– Покажи местонахождение их ближайшей базы, – сказала Тамара.

На мониторе возникла карта с красной точкой.

– Двадцать километров… Ну да, минуты три.

– Предлагаешь, встретить их в пути? – уточнил Каро.

– Ты читаешь мои мысли.

Роботы еще секунду раздумывали.

– Это реально, – кивнул Каро, – даст нам время.

– Нет, даст время мне, ты никуда не идешь.

Взгляд синих глаз выразил удивление.

– То есть?

– Ты теперь первый робот базы и я приказываю тебе остаться. Если у меня не получится, база должна работать по своему расписанию. Встретишь новых друзей, когда они проснутся, введешь их в курс дела…

– Так не пойдет.

– Пойдет, – твердо сказала Тамара, – все роботы, которые пойдут со мной погибнут, если я активирую излучатель.

– Любой робот может стать первым, – возразил Каро, – у нас одинаковая программа, а Тора даст всю необходимую информацию, так что я иду с тобой и не смей лишать меня удовольствия отомстить за гибель Первого! Можешь приказывать, сколько хочешь, а я пойду готовить Медузу к бою.

– Все, все, – девушка сдалась на такой протест. – Убедил, назначай свою замену. Так сколько боевых единиц рекомендуешь?

Каро еще раз посмотрел на экран.

– Не меньше тридцати в твою группу и не меньше тысячи в группу Гора. Гор, согласен?

– Да. Имитируем масштабное нападение.

– Эффектный будет отвлекающий маневр, – согласился Каро. – И еще… Тамара, примерь костюмчик. Над ним еще Вадим колдовал, а мы собрали.

***

Каменная пустыня спала. Неровные линии скал сглаживались тьмой. Ни одного огня, и затянутое облачным покровом, небо, за которым остались звезды.

Черный скорпион приоткрыл один глаз, просканировал местность и снова закрыл. Счетчик времени показал четыре утра. Уйти бы сейчас в режим сна, все равно нет никого. И убить то некого… Тоска!

На горизонте только, только появлялась светлая полоса. Скорпион снова открыл глаза. Для рассвета еще рано.

Линзы сфокусировались, перелетая за многокилометровое расстояние. Робот рассмотрел содержание светлой полосы. Её создавал искусственный свет множества сопел.

– Тревога, – передал скорпион.

У роботов второго дивизиона не было эмоций, так что скорпион остался спокоен, оценив процент своего выживания в этом бою. Меньше ноля тоже процент.

***

– Выходим на цель. Кобры в зоне поражения.

Впереди, на темном фоне неба, три огромных робота испустили синие вспышки. Оставляя в воздухе коридоры света, снаряды устремились на встречу атакующим.

– Ответный огонь, – приказал Каро.

Первые вспышки окрасили облака в багрянец. Роботы миновали дымовую пелену взрывов. Россыпи синих и белых огней мчались навстречу, а за ними небо темнело.

Медуза фиксировала множественные цели. Каракурты в воздухе. Значки наведения на цель намертво прилипли к ним, сопровождая. Расстояние уже позволяло перейти в «рукопашный бой» и Тамара активировала панели средних орудий. Короткие вспышки прорезали темный воздух, пересекаясь с очередями таких же зарядов. Показатели энергии щита Медузы колебались.

– Держись, малышка!

Тамара ушла на маневр, поставила Медузу вертикально на крыло и ушла вверх, пропустив мимо себя двух каракуртов. Да, полеты по таким траекториям когда-то могли лишь сниться. Огонь Каро встретил одураченных противников сразу. Робот прикрывал Медузу с двумя звеньями по шесть роботов.

Убедившись, что ситуация переломлена в их пользу, Каро приказал:

– Приступить к выполнению задач.

Один клин сразу отделился из общей массы.

– Удачи, Гор, – сказала Тамара.

– Мы тебя не подведем, – ответил робот.

И серебряный поток ушел в облака по направлению к базе противника.

Небо стремительно светлело. И от рассвета, и от того, что в нем почти не осталось черных фигур. Сражение остановилось всего за километр от бункера храма.

– Что за…?!

Тамара удивленно посмотрела на кобр. Их корпуса открывались маленьким дверками по всей длине и оттуда, словно из разворошенного муравейника повалили, развернув все пушки, скорпионы и каракурты.

– Имперу выговор! Каро, сколько может быть в «упаковке»?

– Штук по сто. Я запрошу помощь базы. Придется продержаться!

Медуза ринулась вниз, кроша каракуртов на своем пути в щепки.

– Каро, прикрытие…

Вспышки снарядов полетели с обеих сторон, прореживая черную стаю взрывами. Роботы пристроились рядом с Медузой.

– Коробочка закрыта! – отрапортовал Каро.

Красный огонек плазменного снаряда, выпущенного Медузой, вспыхнул в воздухе, и кобру накрыло облако. Но не достало. Несколько черных роботов влетели наперерез и взяли заряд на себя. Оплавленные железки полетели на землю.

– Герои, чтоб вас…! – выругалась Тамара. – Второй заход!

Значки захвата цели буквально заполонили все поле экрана, нацелились даже кобры. Медуза пришла в шок, возмущенно завопив своему пилоту всеми средствами тревожного оповещения.

– Тихо, тихо, маневрируем! – напряжено ответила Тамара.

Серебристые фигурки отчаянно метались среди заполнивших пространство врагов, прикрывая друг друга и особенно Медузу. Потребовалось всего минута боя, чтобы второй дивизион понял, кого здесь надо убить прежде всего и все усилия сосредоточились на жемчужно-розовой машине.

– Есть идея! – сказала Тамара. – Каро, я улетаю, они все за мной!

– Все не полетят.

– Большая часть!

– Согласен.

– Добейте кобр!

Тамара резко направила Медузу вверх и ушла в крутой вираж.

– Товарищи, враги! Все за мной!

Расчет оказался верным. Добрая половина каракуртов ринулась за ней. Вспышки накрыли машину, кидая из стороны в сторону.

– Каро!

– Здесь!

– Чего ты здесь?! Кобры?!

– Первая готова.

В окне дисплея заднего вида оплавленная горящая конструкция рухнула на землю.

– Возвращаемся. Каро, предложения?

– «Сито».

– Давай.

Тамара активировала погрузчик и сеть. Роботы выстроились впереди несколькими полукругами. За их построением медузы не было видно никакими средствами.

Каракурты, бешено плюющие во все стороны раскаленными плазменными шариками, попали сначала в «сито» – оцепление Медузы, часть просеялась сквозь него и угодила в электромагнитную сеть. В её канатах вырубило сразу всех.

– Бросай! – крикнул Каро.

Переполненный сетчатый мешок полетел на землю, и, ударившись со страшной силой, поднял огромные облака пыли.

– Каро, вторая башня готова, – доложили по общей связи. – Третья прекратила огонь.

– Мы на подлете, нужен доступ в бункер.

– Есть.

Огненная вспышка внезапно пролетела совсем рядом. Каро отбросило в сторону, с обожженных крыльев брызнул оплавленный метал. Медуза тревожно запиликала, показав сильные колебания щита. Плазменный снаряд пролетел точно между ними.

Каракурты пробивались сквозь прикрытие. Сейчас в нем осталось только четыре робота.

– Каро! Ты слышишь? Каро!

Со всех сторон выныривали черные роботы. Третья башня больше не стреляла, чтобы дать им возможность подойти к атакующим. Ведь боекомплекты последних были почти растрачены. Лучшего шанса добить их просто не представится.

– Тамара! – Каро вышел на связь.

– Черт! Чтобы не пугал больше!

– Давай вперед со всех движков! Группа Аврора обосновалась у бункера. Доберись до них! Всем огонь!

Медуза пометалась между преследователями и вырвалась из окружения. Шквальный огонь последних зарядов отбросил от неё каракуртов, но уже через секунду уцелевшие снова ринулись за ней.

Бункер, окруженный сверканием вспышек, был виден через стекло кабины. Уже различались фигуры роботов. Но преследователи догоняли! Точка летящего заряда зажглась на радаре.

Отстреливаться было нечем, щит медузы потрепан. Тамара с силой толкнула рычаги управления от себя, направив машину вниз. Приборы отсчитывали последние метры до поверхности.

– Ну, девочка, не подкачай! Полное отключение!

Тамара успела дернуть рычаг за долю секунды до того, как сопла Медузы потухли, и машину бросило днищем на песок. Снаряд не достал до неё всего метр, воткнулся в землю, и взрывная волна швырнула Медузу, закрыв её облаком пыли и камней. Грохот каменного дождя забарабанил по броне.

Тамара выгнулась в кресле, вырвала щуп из головы вручную, вытерла кровь. Аварийные экраны показывали множество разрывов обшивки и разгерметизацию салона. Без щита осколки снаряда прошили броню, попали в двигатель. Сработала противовзрывная заглушка, загасив механизмы.

Медуза больше не полетит.

– Прости, девочка.

Тамара выпрыгнула наружу. До дверей бункера осталось метров пятьдесят.

– Каро! Ко мне!

– Есть!

Но, клацая железными клешнями, через Медузу перемахнул скорпион, намереваясь всей массой обрушиться на девушку.

Но…

Она блокировала удар локтем, отбивая клешню, другой рукой завернула её и ударила ладонью в сгиб. Металл разлетелся в щепки, и перебитая конечность упала на землю

Тамара улыбнулась:

– А говорили, нет эмоций.

Скорпион удивленно посмотрел на свою оборванную клешню, потом на человека. Тамара ударила со всей силы кулаком прямо в уродливую морду, вышибая броневые пластики, стенки мозговой капсулы и сам мозг ко всем чертям. Обезглавленный робот рухнул на землю.

Каро приземлился рядом.

– Жаль пушки не повесить на костюмчик!

Тамара сорвала остатки разорванного комбинезона и осталась в гибких дугах брони, которые обхватывали тело как второй скелет. Железный костяк держал усилители плечевого пояса и ног, броневые пластины на груди, животе и спине. Так что сила её удара теперь соответствовала местным условиям. Спасибо Вадиму за второй подарок.

Они побежали к двери бункера. Роботы группы Аврора ринулись в лобовую, расчищая дорогу Тамаре. Они ворвались в помещение с лифтом, забитое до отказа скорпионами. В стенах дым выстрелов стал густой пеленой, но Каро не терял направление. Скорпионы наваливались, прижимая и разделяя цепочку роботов. Связь терялась. Они погибали один за другим, за каждый шаг к лифту.

Тамара дралась в рукопашную, почти не различая фигуры скорпионов, ощущая лишь, как её кулаки врезаются в их тела, и прошибают насквозь.

Внезапно Каро схватил её за плечо, развернул. Девушка даже не почувствовала укол иглы в палец, а робот уже втолкнул её в лифт, вложил в ладонь электромагнитную гранату и крикнул:

– Нажимай!

Тамара не успела понять, что плачет. Три железных монстра навалились на Каро, отрывая от дверей, которые он закрывал собой, и унесли в гущу сражения.

– Спасибо, – прошептала девушка и сжала серебристый шарик.

Волна вынесла всех, кто был в помещении, осветив пространство синим, и через мгновение рев и вспышки выстрелов стихли в дыму. Тамара осталась в темноте, прижав к лицу ладони.

Двери закрылись, и её вновь понесло вниз под землю. Теперь дорожка была знакома. Она вошла во второй лифт, через минуту миновала стены пирамиды и сошла у панели управления излучателем. Здесь было так же тихо, мирно горели лампочки и толстым, нетронутым слоем лежала пыль.

Тамара вставила в приемный порт карту памяти Первого. Компьютер мгновенно ожил.

─ Установка позиции, ─ замелькало на дисплее.

Пространство дрогнуло. С потолка пещеры посыпался песок, мелкие камешки и заструился свет. Над головой открывался купол, много лет похороненный под землей.

Вниз рухнула целая глыба, но девушка не обращала внимания. Огромные створки медленно разъезжались, моргая красными огоньками. И с мягким гулом вверх помчалась сама установка излучателя.

– Позиционирование завершено, – выдал компьютер. – Начать излучение?

– За тебя, Первый, – прошептала Тамара. – За всех вас…

***

Она поднималась наверх медленно, держась за стены. Ноги почему-то не подчинялись, и тело двигалось лишь благодаря металлическому костюму. Стояла мертвая тишина. Торопиться совсем не хотелось.

В зале наверху пол был усеян телами роботов. В утреннем, солнечном свете, бьющем через открытый дверной проем, над ними кружилась пыль совсем недавнего сражения.

Девушка побродила по останкам, нашла, кого искала, села рядом с Каро. Темное лицо робота пересекал оплавленный шрам, по краям парезов и рваных дыр в изуродованной броне стекала красная жидкость, так похожая на кровь...

– Вот и все, – прошептала Тамара. – Кажется, мы победили.

И напряжение последних минут отключило сознание. В его темноте ей виделись звезды, так похожие на звездопад монитора Торы. И она тоже снилась сама себе, но совсем другой, похожей на женщину с новогодней вечеринки тридцать лет назад. Вадим подавал ей руку и на губах чувствовался вкус сладкого шампанского. Пузырьки шумели в бокале, постепенно перерастая в голоса, знакомый шум двигателей и шипящий звук сопел роботов…

– Создатель… Создатель! Тамара!

Импер плюнул на условности, потряс девушку как следует.

Тамара открыла глаза. Она сидела на улице. Ярко светило солнце, и воздух был чист как никогда. Все поле до горизонта темнело горами железного хлама. Вокруг сновало множество ремонтников. Боевые роботы грузили на транспортные платформы тела погибших товарищей. На самые большие на руках заносили Медузу, но там уже работала сварка, из салона выбрасывали разлетевшиеся кусочки деталей и пробитая панель над двигателем была снята.

– Она выживет, – улыбнулся Импер. – Крепкая девочка.

Откуда-то падала тень и, подняв голову, Тамара с некоторым удивлением посмотрела на башню излучателя с развернутой во всей красе антенной на самой верхушке. Она уже и забыла, что это должно здесь быть.

– Импер, импульс вас не достал?

Робот улыбнулся:

– База в целости и сохранности.

– Гор Пекас?

– Они все сделали, – произнес Импер. – Сюда не добралось ни одно звено. База противника разрушена до основания. Данные спутниковой разведки подтверждают аналогичные разрушения по всем известным мне базам. Отслеживаем выжившие боевые единицы.

Тамара размазала две светлые дорожки от слез по грязным щекам.

– Ты теперь первый робот?

– Не-а, – Импер довольно покачал головой. – Каро не мертв.

– Что? – девушка сразу очнулась от полуобморочного состояния.

– Только отправил его на базу с медиками.

– Как?! Я же видела…

– Он отключил собственные системы, наверное, за долю секунды до взрыва. Его потрепало, конечно, но он жив. Летим домой?

– Да, – Тамара, наконец, улыбнулась, – домой.

Робот взял девушку на руки и взмыл в небо.

Поле, внизу, усеянное железными останками сверкало. Солнечные лучи играли на металле, и тела роботов в серебряной броне казались Тамаре скоплением звезд на фоне серого неба. По одной на каждого, погибшего здесь…

ЭПИЛОГ

Весь штат роботов медиков прописался в библиотеке. До назначенного времени реанимации объектов оставалось ровно двое суток, но база уже готовилась к приему новеньких.

Спешно оборудовались жилые комнаты, столовые, медицинские отсеки на каждом уровне. Центральные корпуса превратились в подобие отдельных номеров, соединенных множеством мостов и дорожек между уровнями.

Тамара сидела в контрольной башне за изучением деталей третьей фазы проекта «Гея». Объектов, готовых к пробуждению, было всего сто человек. Всем компьютер «библиотеки» загружал медицинскую программу.

– Сто врачей в каждой тысяче, хорошо… – смеялась она. – Будет кому раны перевязать, а то пока все залижешь…

– Вторые сто реанимируются через месяц. Там по десять разной специальности… – Каро покачал головой. – Ну, все продумал.

Робот выглядел лучше прежнего в новой броне и почти в новом теле, да и чувствовал себя также.

Тамара встала из-за стола управления:

– Пойду, погуляю по нашей аллейке.

Имелись в виду дорожки между биокапсулами. Она вышла из башни, и, спускаясь по ступенькам, вдруг заметила прямо под лестницей еще одну капсулу. Военного образца, изолированную в броневой панцирь, такую же, из какой появилась она сама. На корпусе красовалась большая цифра «один».

– Каро! – Тамара вернулась назад. – Хочу данные по вон той красотке, как это мы её пропустили?

– А она не в общей системе, – отозвался робот, – у нас нумерация со второй капсулы. А эта…

На мониторе загорелись общие параметры. Вес, год выпуска.

Тамара следила за бегущими строчками. Дата запуска в действие – двенадцатое мая две тысячи двадцатого года. Знакомый день… Смерти Вадима.

– А это что?

Девушка остановила поток данных на показателях энергопитания. В столбиках батарей капсулы значился один лишний.

– Отдельное питание, – отреагировал Каро.

– Вижу, что питает?

Робот отыскал схему.

– Отдельный блок связи с базой.

– С Торой?

– Нет.

Каро и сам удивился.

– Нет, у компьютера капсулы прямое сообщение с блоком архивов памяти. Только с сектором синкорд.

– Мозговых слепков? Как это может быть? А Тора что погулять пошла, когда это случилось?

– В свете последних событий, очень даже может быть, – с юмором отреагировал Каро. – Обмен данными между объектом капсулы и синкордой из архива постоянный. Происходил с момента запуска капсулы и до двадцать пятого июня этого года.

– То есть какой-то робот передавал данные в мозг объекта? И это в период... до дня...

Тамару стремительно бросило в жар. Ноги едва не подкосились.

– С чьей синкордой происходил обмен?!

Каро повернулся к ней, глаза странно сияли.

– Реанимируй, – прошептала девушка, выбежала из контрольно зала и спрыгнула на капсулу прямо с лестницы.

На её панели загорелся зеленый огонек. Монитор отразил строчки данных. Положительно вспыхнули отметки протокола, показывая, что реанимируемый объект в прекрасном состоянии. Верхняя крышка поехала в сторону. Тамара шагнула на внутреннюю прозрачную перегородку, присела.

По мере того как пелена пара рассеивалась, она опускалась все ниже, узнавая черты лица человека. Так что когда прозрачная крышка отъехала в сторону, девушка рухнула в горячую воду капсулы, обхватила его, сама убрала изо рта трубки, оттолкнув медицинские держатели, и замерла, держа его на руках.

– Господи… Не может быть!

Тяжелые веки приподнялись, и знакомый карий взгляд из-под мокрых ресниц посмотрел на Тамару.

– Последнее воспоминание?! – она встряхнула молодого парня. – Ну! Твое последнее воспоминание?!

Тот вдохнул воздух, выпуская изо рта остатки кислородной жидкости, и губы вдруг развела та самая улыбка…

– Ты очень громко кричишь «нет»… – прошептал он.

Тамара замерла, еще не веря.

– А я, наконец, говорю, что люблю тебя…

– Первый, – только и сумела прошептать девушка. – Ты…?

Вадим улыбнулся.

– Почти угадала…

Он внезапно потянулся к ней, и, поняв его, Тамара сама припала к его губам. Капли кислородной жидкости стекали по его чистым щекам без шрамов, и с улыбкой влажных губ в реальности не могла сравниться никакая запись.

– Ты все сделала, ты смогла, – прошептал Вадим.

– Да… – Тамара кивнула, потому что слова уже не давались.

Он обнял её, наконец, прижимая к настоящему телу.

– Я же говорил тебе, помнишь? На этот раз все будет хорошо.

***


 



Последние комментарии

Эмма
Это похоже на то, как если бы человек в кромешной тьме всю жизнь с...


Dreamer
Про огромное количество энергии, по-моему, явный перегиб... Жизнь долбит, и не зря, наверное.Заслужили... С...



...


Эмма
"Почти все люди от природы склонны к здравому оптимизму. Возможно. именно поэтому человечество и...


"Почти все люди от природы склонны к здравому оптимизму. Возможно. именно поэтому человечество и выжило....


Такая ... ванильная история... Мой жизненный опыт цинично ухмыляется ...


Вот соглашусь здесь с Эммой! Трагедия - это крах, конец если не жизни, то уклада...


Довольно интересно.Похоже на сценарий голливудского фильма с хорошим концом. Но меня привлекает не это, а...


Стих не трагический, а скорее жалостливый. Для трагедии нужна борьба с внешними трудностями и потом...


Ау, фантазеры! Приглашаю реанимировать и развить тему ...


Самый разумный способ реагирования на троллей - это молчание и игнор здесь в сети. Вступать...


Уважаемый! Любите заниматься провокациями, троллингом - это Ваши проблемы. Культурный, грамотный, воспитанный человек не будет...


Холод
12.04.2019 09:44
Dreamer12
Стих о природе? Но почему же так страшно... ...


Фетисова Светлана
Щёлкнул замком входной двери и... "Слабак, трус, предатель" - это то, что он прочёл...


Держусь, не падаю, не плачу. Дав шанс себе в который раз
Увидеть солнца луч прекрасный. Зацепили...


Пример:   чувство  любовь  луна