В новь на 25-е


Просмотров: 6
 297 


kompozitor430@yandex.ru1
05.03.2016 15:16

Шла последняя декада октября месяца. На улице ещё царило относительное тепло. Монотонно, без остановки моросил холодный осенний дождик. Деревня «Клёновка», раскинулась одной улицей по обоим бокам от дороги. Со стороны правого ряда жилых домов, в самой её низине, текла мелкая речка, за которой красовались аккуратно размеченные по соткам и вспаханные под зиму огороды деревенских жителей. Дорогу в эту осень так сильно развезло дождями, что местами на ней буксовали даже вездеходы, и казалось, будто бы сама Земля-Матушка, уже пресытилась влагой и отказывалась её в себя питать. Люди устали ждать, ну когда же, наконец, ударят морозы и прекратится слякоть.

Этой ночью было особенно темно, небо обложило плотной завесой туч. Уличное освещение в деревеньке отсутствовало полностью, лишь редко-редко у кого из зажиточных хозяев на крылечке дома, горела электрическая лампочка. Было около двенадцати часов ночи.

В окошке одного из домов, по счёту четвёртом с краю «Клёновки», горел свет и сквозь задёрнутые полушторы и кружевной тюль, виднелись двигающиеся тени двоих людей. Залаяла во тьму дворовая собака, на половину высунув морду из своей будки, не скрипнув, потихоньку отварилась дверь калитки, и в присадник, воровски проник силуэт сутулого мужчины среднего роста. Лица его видно не было. Он глухо окликнул собаку по имени: - Инка, свои, Инка! – и узнав его, та сразу же замолчала и спряталась от дождя. Человек прокрался к светящемуся окошку домика, стараясь однако, не попасть в полосу света, остановился и внимательно прислушался к доносившимся до него звукам. Из открытой форточки смачно тянуло сигаретным дымом и слышался пьяный спор мужчины и женщины. В присаднике, об самую его ограду, густо разрослись кусты сирени. Ещё не вся листва осыпалась с веток и неясный силуэт, пошатываясь, прошёл к ним и спрятался в самой середине, наблюдая оттуда за происходящем в доме. Минут через пятнадцать, до его слуха долетели слова грубой брани, вскоре открылась уличная дверь, и он увидел в проёме растрепанную женщину, которая силой выпихивала на улицу в усмерть пьяного мужчину.

- Пошёл отсюдова к чёртовой матери, жаних, - засмеялась она, и, выбросив за ним его головной убор, резко захлопнула дверь.

Мужчина, не устояв на ногах, поскользнулся и всем весом шлёпнулся в грязь. Пытаясь встать на ноги, он, еще немного покувыркался, но всё же исхитрился кое-как подняться и подойти к крылечку.

- Нинка, Нинка – открой! – барабанил он кулаками в дверь, и орал еле ворочая пьяным языком, - я ведь люблю тебя. Э-э! Открой, сука!

Свет в доме погас: - ну и хрен с тобой, ещё вспомнишь меня, ты ещё пожалеешь, – погрозил кулаком мужчина и поплёлся прочь, хватаясь за деревянный штакетник ограды, чтобы снова не упасть. Это было в ночь с 24-го на 25-е октября 1987 года.

---------------------------------------------------------------------------------------

На носу висели праздники, посвящённые 70-летию Великой Октябрьской Социалистической революции. Мероприятие по тем временам очень серьёзное и ответственное, поэтому клубные работники суетились не шуточно. Каждый день почти проводились репетиции предстоящего концерта, и секретарь местной партийной организации, частенько захаживал сюда. Так бы и ничего всё шло, рядком, да вот аккомпаниатор наша, Нина Моисеевна Старостина, слабость за собой имела, к вину пристрастие. Соберутся бывало, на репетицию люди, а она извините – «никакая», или совсем не придёт. Не часто конечно, но такое случалось. А баянистом была отменным, ни одна свадьба или иное, какое празднество на селе, без неё не обходились. Добрая была душа, безотказная. Своя в доску баба, говорили про неё селяне. Вот и в тот день 25-го октября, она опять не вышла на работу.

---------------------------------------------------------------------------------------

Десять часов утра, воскресенье. В зале деревенского клуба царило оживление. Между рядами зрительских сидений, смеясь и визжа, бегали друг за другом пионеры и школьники младших классов, играя в салочки, о чём-то негромко пела кассета бобинного магнитофона «Маяк», и было очень шумно. На первом ряду, рядом со сценой, сидели три человека: директор 8-летней школы Иван Тимофеевич Сурепа, парторг колхоза Сорокин Василий Макарович и заведующий сельским клубом Бугров Андрей Юрьевич.

- А этот анекдот слышали? – сказал парторг, - Петька и Василий Иванович спрятались от беляков в колодце, а беляк, туда и кричит: - есть тут кто-о-о? – Василий Иванович ему из колодца эхом: - есть тут кто-о-о? – Беляк опять туда: - нет штоль никого-о-о? – Чапаев ему снова: - нет штоль никого-о-о? Тогда белый в колодец: - а можеть всёжа гранату броси-и-ть? – А Петька из колодца в ответ: - так ведь нет никого-о-о!

Все засмеялись.

- И чего только о них не придумают, - ухмыльнулся Иван Тимофеевич.

- Ага. Говорят – не грамотный был, читать и писать не умел, надо ж такое…

- Побольше б нам таких «не грамотных» тогда, - хитро прищурясь бросил Сурепа.

- Слушай, а вот совсем новый про Штирлица… - начал было опять Сорокин.

- Погоди ты, Василий Макарович, - перебил его Бугров, - уж половина одиннадцатого на часах, а Моисеевны всё нет.

- Сейчас я ребятишек за ней пошлю, - сказал Сурепа и окликнул двух ребят из зала. – Саша, Серёжа подойдите пожалуйста сюда. Вы у нас скорые на ноги, сделайте доброе дело, сгоняйте домой к Старостиной, скажите ей, пусть поторопиться, люди мол, все давно собрались, только её одну ждут.

- Побежали.

- Сейчас особенно не разбежишься, грязь кругом, скользко.

- Боюсь я, только б не запила она опять, - забеспокоился Бугров, - а то будет мне подарочек к «Октябрьской».

- А баян то у неё здесь, или домой забирает?

- Да что баян? Баян здесь – баянистов других в деревне нет!

- Я не про то, - ответил Сорокин, - я, может донести сюда его ей помочь нужно.

Прошло ещё пол часа. Ни с чем вернулись запыхавшиеся ребята.

- Ну что она там, Сергей? – настороженно спросил зав. клубом.

- А там никого. На замке оба выхода, мы с Санькой обошли всё кругом. Шторки на окнах задёрнуты, а лампочка в кухне - вижу, горит.

- Ага, и галоши свои она на пороге забыла, полные воды. Дождём насадило, - добавил Саша.

- Что за чёрт?! – выругался Сорокин, - а репетиция?

- Я на неё докладную писать буду, Василий Макарович, мне это уже вот где! – с досадой, постучал по шее себя Бугров.

- В общем, я так понимаю, что репетиции сегодня не будет, да? – обратился Сурепа к парторгу.

- Давай на вечер перенесём, а? Иван Тимофеевич, попроси школьников, чтоб собрались ещё раз, ну часам к семи.

- Лады, - согласился Сурепа, - к семи так к семи, - и распустил учеников по домам.

- Мне сейчас тоже в «Правление» зайти надо, а ты Андрей Юрьевич, через часок, сходи к ней домой сам, и разберись, что с ней случилось.

Все разошлись по своим делам, а заведующий клубом, закрыл здание и пошёл прямо домой к председателю сельского совета, жаловаться на своего худрука-аккомпаниатора.

- Владимир Константинович, ну что же это получается? До праздника осталось чуть больше недели, а она мне такое колено отплясывает.

- Чего ты запыханый такой, говори толком, с чем пришёл?

- Я про свою мадаму говорю! Нинку. Сорвём концерт, мне что, партбилет на стол положить? Час прождали, а она не пришла.

- Запой?

- Может и нет, но её и дома нет, ходили уж за ней.

- Ну, давай ещё раз туда съездим. Лена, - позвал председатель супругу, - мы с Андреем сейчас отъедим минут на двадцать, кто позвонит, скажи, скоро буду.

Приблизительно минут через десять, они уже вдвоём вышли из дома, сели в председательский уазик, и поехали к дому Старостиной.

--------------------------------------------------------------------------------------

Оставив автомобиль на пригорке, возле брошенного колодца, приехавшие, перешли дорогу и вошли в открытую калитку.

- Всё здесь как сказали ребята, - промолвил Бугров, - и свет горит, и галоши с водой…

- Не нравится мне это всё. Предчувствие какое-то не хорошее на душе, - пробурчал председатель, когда они осмотрели дом и воротились к Уазику.

Из домика по соседству, на крылечко вышла бабка в телогрейке.

- Владимир Константинович, давай к ней подойдём, спросим, может она знает чего, - предложил Бугров.

- Баба Лена, - крикнул ей председатель, - обожди минутку, не уходи!

Они подошли ближе, и председатель продолжил: - Здравствуй, баба Лена!

- Здравствуй голубь!

- Ты соседку свою куда спрятала, чего-то опять её на работе нету?

- Ни куда не прятала, поди сама она спряталась, кобелей то много вас кругом бегает, - ехидно ответила старуха.

- Ну а если серьёзно, где она не подскажешь?

- Не знаю. Пьянка у неё была вчерась. Приходил тут к ней один «гусь», на крыльце стояли с ним, орали на всю СССРу, потом вроде опять зашли, не знаю, я за ними не шпионила, но долго они здесь куролесили.

- Это с кем же она так резвилась, - полюбопытствовал Бугров, - с Котельниковым небось?

- Да нет, с Гужиковым. Энтого она уж давно отшила.

- Ну Нинка, ну и разбитная баба, эх! - продолжил заведующий клубом, когда они с председателем вернулись к машине.

- А ты сам то чего с ней ни как не «споёшься»? - озорно улыбаясь, спросил тот.

- Да я, по совести сказать, хотел было попробовать…

- И? Как успехи? – засмеялся председатель.

- А никак! Песни у нас с ней разные. Я ей: - нам рано жить воспоминаньями, - а она мне: - постарели мои старики. Мне 55, Владимир Константинович, а ей тридцать. Так что, мой поезд показал хвост и прыгнуть на последнюю ступеньку, мне уже не успеть, во, какая хреновина.

- Понятно, - сочувственно вздохнул председатель. – Ну что, надо вызывать сюда участкового.

- Давай вызывать.

---------------------------------------------------------------------------------------

К двенадцати часам дня у дома Старостиной появился, Стукалин Фёдор Иванович, участковый, старший лейтенант милиции. Он велел всем собравшимся здесь зевакам, немедленно выйти за калитку, сам всё обошёл кругом, потом сбил с двери замок и осторожно вошёл внутрь.

- Никому сюда не входить, - ещё раз крикнул он из сеней.

Самое первое, что бросилось в глаза участковому, это было белое вафельное полотенце, испачканное кровью. Оно лежало возле второй двери. Сама дверь тоже была открыта почти настежь. Печь в доме уже остыла, дровишки давно прогорели, и в помещении было довольно прохладно. Какой бы золотой не приходила к нам осень, она всё равно остаётся осенью. На столике, в кухне он увидел засохшие корки хлеба, пустую бутылку из-под «Пшеничной» водки, два грязных стакана, полоски нарезанного огурца и открытую банку шпрот – классический вариант закуски русского человека. Вокруг стола, на полу, валялись придушенные окурки и смятая пачка сигарет «Космос». Спальни в домике не было вовсе, диван-софа стояла прямо в центе зала, возле щитка русской печки. На ней кто-то лежал накрытый с головой красным одеялом без пододеяльника.

- Так, понятно, - почёсывая в волнении лоб и аккуратно пятясь назад, - пробурчал Стукалин. Он вышел на улицу и прикрыл за собой дверь.

-------------------------------------------------------------------------------------

Уже около часу дня, на место происшествия прибыла из района следственная группа в составе пяти человек. Пригласили понятых и приступили к осмотру.

- Фёдор Иванович, земля слухами полниться, у тебя говорят почерк хороший?

- Не жалуюсь.

- Сегодня ты у нас будешь, участковый, а по совместительству – писарьчук.

- Хорошо.

Резанула по глазам яркая фотовспышка и молодой парень, практикант, помощник эксперта-криминалиста сказал: - можно снимать покрывало.

Старший, следователь прокуратуры, отвернул покрывало софы в сторону от изголовья лежащего на ней человека.

- Опоньки, - присвистнул Воробьёв, на диване оказался остывший труп тридцатилетней женщины, с резаной раной в области шеи и, остекленевшими глазами, - а женщина действительно красивая.

- Была, - добавил лейтенант Сергеев.

- Да, уже, к сожалению была, - вздохнул следователь.

Сняв одеяло совсем, он чётко и подробно начал диктовать обстановку в помещении, а участковый всё это быстро записывал в акт первичного осмотра МП: - жилое помещение состоит из двух комнат и коридора. Осмотр ведётся при включенном электрическом освещении. В комнатах заметный беспорядок, стул и лавка на которой, по всей видимости стояло ведро воды, опрокинуты на пол. Внешний вид убитой: левый рукав на одежде порван по шву, на левой ноге обут домашний тапок. Под ногтём указательного пальца женщины, обнаружены следы засохшей крови. Лицо потерпевшей сильно разбито, две нижние пуговицы халата оторваны.

- Не то что оторваны, а прямо с мясом выдраны.

- Да драка была неравной, это факт.

- Цеплялась за жизнь, как могла. Это тоже снять? – спросил практикант.

- Снимай, - махнул рукой следователь.

Опять защёлкал фотоаппарат, а майор подошёл к столу, где усердно копошился, одетый в гражданку, пожилой криминалист.

- Чего у тебя, Сан Саныч? – обратился к нему Воробьёв.

- У меня хорошо, - иронично ответил тот, - всё кругом в пальцах. Так уляпано, чтоб проглядеть всё, сажи не хватит.

- Так, а нож где, не нашли?

- Нет. Есть правда след хороший, 45-ый размер литых, резиновых сапог, под окном дома, с улицы.

- И всё?!

- Пока всё, ищем…

- Не много.

- Фёдор Иванович, - обратился к участковому Воробьёв, - ты потом пройди ещё раз по соседям, и к бабке зайди, может, она, что новое вспомнила.

А вы двое, берите сейчас «воронок» и дуйте за Гужиковым – быстро, к нам его отвезёте! – крикнул он им в след.

- Есть!

По ходу этого расследования, в дальнейшем, опросили множество селян, среди которых был и настоящий убийца, (тот кстати, вёл себя очень спокойно, выдержано и даже посетовал, всхлипнув на злобу дня, вот мол: - кому мешала, такая хорошая женщина), тени подозрения не легло на него тогда.

-------------------------------------------------------------------------------------

Дом №12, встретил двух блюстителей закона, отменным порядком на приусадебной территории, чистейшей асфальтированной дорожкой от калитки до самого порога и старательно вскопанными под зиму клумбами цветников. Лейтенант, нажал на кнопку звонка, и дверь им открыла женщина лет тридцати пяти.

- Здравствуйте! Лейтенант Сергеев, уголовный розыск, - представился милиционер, показывая красненькое удостоверение.

- Здрассьте, - удивилась она такому явлению.

- Где ваш муж?

- Помер, пять лет тому назад.

- Вы, гражданка Гужикова будете?

- Вообще да, но это моя девичья фамилия, по паспорту я Тихонова.

- А, Гужиков Сергей Львович…

- Это мой брат. А что, он что-нибудь натворил, да? – заволновалась она.

- Где он сейчас?

Женщина слегка замялась, потом нехотя ответила: - у себя в комнате он спит, выпивши сильно.

Они отстранили её и быстро прошли через зал в спальню. Их взору представилась следующая картина: в рубашке и замызганных брюках, прямо на чистой постели, лицом вниз, спал давно небритый мужчина лет сорока, с ободранным лицом и синяком под глазом. От него страшно тащило перегаром. На спинке стула, рядом с кроватью висела грязная куртка.

Сергеев взял его за плечо и слегка потряс. Тот не реагировал.

- Дайте пожалуйста воды, - попросил он Тихонову.

Та принесла кружку и подала ему. Лейтенант вылил воду на голову спящего, и тот мямля нечленораздельные слова открыл осовелые глаза.

- Добрый день, как спалось? – съязвил второй милиционер.

Захлопнулись на запястьях наручники, и, блюстители порядка бесцеремонно поволокли Гужикова к машине.

- За что вы его забираете, что он вам сделал? – плача причитала Тихонова.

- Па тундри, па жалезнай дароги – драл горло упирающийся Гужиков.

- Успокойтесь гражданка, мы не расстреливать его ведём, - ответил Сергеев, - там во всём разберутся.

Его засунули за перегородку, замкнули дверь и увезли в районное отделение милиции.

А тем временем по деревне, уже поползли всякие слухи и сплетни. Люди были шокированы жестоким убийством одинокой, хотя и пьющей женщины. В течении последних десяти лет, она жила вместе с ними: крутила иногда им танцы в клубе, играла на новогодних утренниках и бал-маскарадах, занималась с их детишками в музыкальном кружке. К ней относились уже как к землячке, своей, а не приезжей, и вдруг такое…

---------------------------------------------------------------------------------------

В кабинет, на допрос к следователю Воробьёву, ввели арестованного. За ночь, он хорошо проспался, и сейчас выглядел гораздо лучше, нежели чем в момент задержания.

- Садитесь, - не отрывая глаз от бумаги, в которой он что-то писал, сказал майор.

- Спасибо, - хмыкнул в ответ тот, пытаясь сострить, - второй день сижу, за что не ведаю.

- Не торопись, пись, пись! Как шутит тов. Хазанов – всему своё время.

После, отложив в сторону одну бумагу, он взял другой лист и, глядя в глаза своему подопечному, произнёс: - ну так что же, начнём?

- Начнём, - кивнул Гужиков.

- Ваши: фамилия, имя, отчество? – уже более строгим голосом задал вопрос следователь.

- Гужиков Сергей Львович.

- Дата рождения?

- 1947-ой.

- Место рождения?

- Деревня «Клёновка».

- Место жительства?

- Клёновские мы.

- Гражданство, - и так далее по пунктам вёл допрос Воробьёв.

- Итак, вам гражданин Гужиков, предъявляется обвинение в убийстве работника клуба деревни «Клёновка», Нины Моисеевны Старостиной.

У допрашиваемого закружилась голова и он, теряя сознание, повалился с табурета на пол. Когда же его привели в чувство, на него жалко было смотреть. Нервно дёргалась щека, сильно дрожали руки и весь он, был бледный.

- Всё нормально, вы в порядке, – спросил следователь Воробьёв, - можно продолжать?

- Да.

Он ещё раз повторил, в чём обвиняется арестованный, и продолжил допрос.

- Где вы были 24-го октября сего года, приблизительно между 20-00 и двенадцати часами ночи?

- Я не помню, где я находился столько времени, но около восьми часов вечера, я заходил к продавцу нашего сельпо домой, взял у неё в долг бутылку «белой», и пошёл к Нинке.

- Значит, вы не отказываетесь оттого, что были у Старостиной в тот вечер?

- Чего же я выиграю, если совру? И приходил к ней, и сидел у неё, но вот когда и как уходил – не скажу. Что было позже, я тоже не помню. Пьяный был, очень пьяный, - захныкал Гужиков.

- Успокойтесь, не надо нервов. Ну, разве можно так пить, Сергей Львович? Вино, придумали для радости, а вы… Да и мужик ты вон какой крепкий на вид. Не поверит ведь ни кто, что с одной бутылки на двоих, можно нажраться, аж до бесапамяти и не протрезветь до трёх часов следующего дня.

- Во мне к тому времени, грамм 500 уже сидело, а из этой проклятой бутылки, что я принёс, хорошо если стопарик, она выпила – остальное всё я. И утром после этого я ведь опять ходил к продавщице, взял похмелиться ещё пузырёк, а получилось – опять натрескался, не жравши, быстро развезло.

- Эх, милейший, хотелось бы мне утешить вас, да вот нечем. Против, имеется столько доказательств, что и допрашивать вас в принципе, не к чему. На бутылке, клеёнке стола и дверной ручке, ваши отпечатки пальцев, очень чёткие, оба: и вы, и она, с синяками и поцарапанные, окурки, опять же – пустая пачка сигарет, да и ещё много чего есть. А вот куда вы дели нож, которым резали хлеб и огурцы, и которым после убили женщину?

- Я не знаю, я не брал, - как сквозь туманный сон отвечал он майору, - я не помню. Не мог я её убить, понятно, не за что было! - сорвался он в истерический крик.

- Спокойно! – одёрнул его следователь. – Почему вы в тот вечер пошли именно к ней, что не с кем было больше пузырь раздавить?

- Помню, свататься я ходил. Она одна всё время, детдомовская, и я, у сестры живу…

Воробьёв нажал на кнопку звонка под столом, вошёл дежурный: - уведите арестованного, - сказал он ему. Когда за ними закрылась дверь, Воробьёв рассматривая свежие фотографии с места убийства, крепко задумался. Не похож был Гужиков, на виноватого. Уже ведь не первое дело такого рода было за плечами майора, и братию преступную, он знал не плохо.

---------------------------------------------------------------------------------------

- Не похоже это на актёрство, слишком уж убедительно он отказывается от содеянного, понимаете, - сказал Воробьёв районному прокурору, - не сыграешь так.

- Ну, чего ты мучаешься, смотрел я твоё «Дело». Доказательства есть? – Есть. Показания бабки, свидетельницы есть? – Есть. Сам он тоже говорит, что был там. Наконец кровь под ногтём Старостиной, принадлежит ему. Чего ты мнёшься? Надо заканчивать с ним побыстрее, а то мне уж звонили «оттуда», интересовались, - показал он вверх пальцем.

- Быстрей?! Ха! Дело завели вчера, а сегодня уж заканчивай - недовольно усмехнулся Воробьёв, - глупости, скорость она говорят, при диареи хороша. Сомневаюсь я в нём, понимаете, и нож мы тоже пока никак не можем найти. Куда он его дел?

- Ищите лучше: в саду, в лужах, в кустах, везде! А участковый ни чего не накопал?

- Нет. Я только что звонил ему. Да он сам то ведь ещё не из местных, всего два месяца как назначен туда, людей мало знает. Трудно дело идёт, и не ясно ни чего, при всех этих «богатых» уликах.

- А может на полиграф его свозить, а?

- Что он шпион что ли?

- Зато там, не отопрётся. Решено. Готовься на завтра.

Ранним утречком, в четверг, Гужикова повезли в город, проверять на «детекторе лжи». Как это ни странно, но умная машина тоже подтвердила виновность арестованного, и у того совсем опустились руки. Он плакал всю обратную дорогу домой так, как будто он был не сорокалетним мужчиной с редкой проседью в волосах, а невинным ребёнком – просто в захлёб.

---------------------------------------------------------------------------------------

Вечером того же самого дня, Гужикова снова привели в кабинет Воробьёва.

- Ну, что Сергей Львович, будем мы с вами работать всё-таки или нет?

- Я не соврал вам, ни одним словом за всё время.

- Значит вы по-прежнему, ни чего не помните?

- Не помню.

- Соседка Старостиной слышала вашу перебранку с убитой, и вас вместе с ней на пороге своими собственными глазами видела. Откуда у вас под глазом, такой внушительный синяк? Кто вам морду расцарапал?!

Гужиков обречённо вздохнул и спросил следователя: - а мне вас спросить можно?

- Вообще-то спрашиваю здесь я, но так и быть, для вас сделаем исключение – спрашивайте.

- Как же может пьяный вдрызг человек, который сам еле стоит на ногах, справиться с почти трезвой, здоровой женщиной, а? Ведь вы видели, в каком состоянии я был, когда меня «брали».

- Мы брали вас 25-го, но мы же не знаем каким вы были 24-го, правда? Это ни зацепка Сергей, это просто хитрость.

- Ну что же, должно быть вы и в самом деле правы, похоже, что Нинку именно я грохнул… Не представляю, как могло такое случиться, но как перед Создателем, заявляю вам, я этого не помню! Руки мои чистые. Что там надо подписать, давайте я подпишу.

-----------------------------------------------------------------------------------

Двадцать девятого октября вечером майор Воробьёв снова прибыл в населённый пункт «Клёновка» чтобы ещё раз переговорить с коллегами по работе Старостиной и участковым Стукалиным. В здании деревенского клуба располагалась и библиотека, но когда следователь обратился к заведующей с вопросами, та замахала руками и сказала, что они очень не ладили с погибшей, старались не общаться и даже не здоровались. По делу сказать ей было нечего.

Узкий круг личного общения бывшего худрука, ограничивался одной единственной подругой, которая приезжала в село только по большим праздникам, и в последний раз была в «Клёновке», аж на 1-е Мая, а следовательно в курсе каких-либо событий быть не могла.

- Андрей Юрьевич, не могли бы вы припомнить, как прошёл последний трудовой день Старостиной, на кануне убийства?

- Да как прошёл? - Обычно прошёл. У нас клубников, рабочее время ни как у всех. Приходим на место к 10 утра, потом перерыв, и с 19-00 до 23-00 часов кукуем здесь, ну в выходные дни, когда дискотека, тогда и до часу ночи, а то и позже задерживаемся. Так вот, до обеда она была, сидела у себя в оркестровке, партитуру разбирала, а с обеда отпросилась, чего-то надо ей было.

- Но ведь была суббота, кто же за неё танцы крутил?

- Во-первых, никаких танцев в тот день не было, с утра, весь день и всю ночь почти, лил дождь, грязища страшная. А во-вторых, дискотеку у нас последнее время крутят сами пацаны. Они и кассеты свои приносят. Мы в основном за порядком следим, чтоб семечки там не грызли, не хулиганили, и билеты реализуем, киношные. План выполнять надо, киносеть требует, вот и крутимся.

- Ну хорошо, - вздохнул устало Воробьёв, - а ни чего необычного по её внешнему виду, вы не заметили? Вот вы говорите, она отпросилась, а может, кто ждал её или приходил за ней сюда?

- Всё как всегда, - покачал головой Бугров.

- Может быть, она была взволнована чем-то, или извините «навеселе», ведь было за Старостиной такое, правда?

- Как стёклышко была, «не в одном глазу», улыбчивая и общительная.

- Значит по характеру, человек она открытый?

- О нет! С ней легко было работать, её внутренний мир, это тайна за семью печатями.

- Да? А если конечно не секрет, почему Старостина не ладила с вашей зав. библиотекой?

- Какой к чёрту секрет. Завидовала она Нинке. Та, и на вид лучше, и моложе, и мужики всегда вокруг неё вьются, а эта тоже не замужняя, а всё время одна. На день Красной Армии, я им магарыч ставил, ну и за разговором, библиотекарша говорит, шуткой конечно: «в монастырь пойду, послушницей», а Нинка возьми да и ляпни: - там одни импотенты, ступай лучше в армию, - на этой вот почве и поругались.

- Ну что же, спасибо вам за информацию тов. Бугров, вот здесь пожалуйста, распишитесь.

Встреча с участковым, Воробьёву, не добавила информации. Уходило время, драгоценное время.

--------------------------------------------------------------------------------------

Утром другого дня, следователь зашёл в кабинет к криминалисту.

- Привет! – заулыбался тот.

- Здравствуй Саня! Я знаю, ты сейчас скажешь, нет ни чего нового, да?

- Ты знаешь, там так всё улапано, - смеясь ответил тот, - художественную галерею презентовать можно. Однако приятный сюрприз, для тебя, всё-таки есть! На подлокотнике дивана, с краю полировки, у самой спинки, спрятался вот этот, хоть и симпатичный с виду, но совершенно чужой отпечаток ладони. Вот посмотри.

- Тьфу, - с досады сплюнул Воробьёв, - сомнений в деле, всё больше и больше, а сверху всё «жмут».

--------------------------------------------------------------------------------------

Седьмого ноября, в деревне «Клёновка», у памятника В.И. Ленину на школьной площади, жители собрались на митинг, посвящённый 70-летию Октябрьской революции. Исполняя свой служебный долг, по поддержанию порядка здесь присутствовал и участковый Стукалин. Он с нетерпением ожидал окончания торжественного мероприятия, потому как увидел в толпе народа подругу Старостиной, и боялся её потерять из вида. Но вот отзвучали последние слова Интернационала, и трудовой народ двинулся по своим домам.

- Цветаева, - окликнул он девушку, - Светлана Евгеньевна, - можно вас на секундочку, задержитесь пожалуйста, я вас очень прошу. Здравствуйте! Можно вам задать несколько вопросов, это касается вашей бывшей подруги, Нины Моисеевны Старостиной.

- Здравствуйте, - с неохотой ответила девушка. - А что именно вас может интересовать, я не была здесь пол года.

- Вопрос интимный понимаете ли, или щепетильный, ну да считайте как хотите. Вы женщины, друг про друга всё знаете, - лукаво взглянул на неё старлей, - все секреты души.

- О! – заулыбалась девушка, - ну что смогу скажу, а что нет – не обижайтесь.

- Да теперь то уж секретничать, какой смысл?

- Смысл всегда есть. Ну, вы спрашивайте, а то я тороплюсь, меня дома ждут.

- Хорошо. Не могли бы вы нам рассказать о её последних «воздыхателях», любовниках. Это очень нужно, и хоть ей теперь и не поможешь конечно, но «зло», от ответа уходить не должно – правда?

- Правда, - вздохнула Цветаева. - Ходил к Нинке, урод один, долго ходил. До сих пор не могу понять, что она могла найти в нём.

- Кто именно?

- Есть здесь такой, Котельников Славик - котелок чёртов. Вечно слюнявый и неряшливый, да ещё и картавый.

- И давно ходил?

- Да с год, наверное, она с ним…

- Что она с ним? – поспешил участковый.

- Потому что, - с издёвкой, на глупый вопрос ответила Цветаева.

- А-а…

- Ну всё, - сказала она давая ему понять, что аудиенция окончена, и махнув рукой, пошла не оборачиваясь дальше.

-------------------------------------------------------------------------------------

На четырнадцатый день после убийства, прокурор района, снова запросил на рассмотрение «Дело» о расследовании преступления, и, ознакомившись с ним, поставил вопрос о скорейшем его завершении. На всё это дали ещё одну неделю. Арестованный к тому времени находился уже в СИЗО.

Открывая дверь в свой кабинет, Воробьёв услышал телефонный звонок: - не успею, - подумал он, - небось, кому надо ещё перезвонят.

Но телефон настойчиво трезвонил.

- Ало, товарищ майор, здравия желаю! Это старший лейтенант Стукалин, вас беспокоит.

- А, здравствуй «Анискин». Какие новости с передовой? Говорят зима близко?

- Врут бессовестно, она уже здесь, - отшутился Стукалин. - Я чего звоню то, новость есть интересная. Приезжала в деревню, к своим, на праздники, Цветаева Светлана, бывшая подруга Старостиной.

- Ну не тяни, не люблю, знаешь - нетерпеливо сказал Воробьёв, - что ты, как будто б водку пьёшь!

- Так вот, она говорит, что у Старостиной был последнее время только один мужчина, и зовут его Вячеслав Анатольевич Котельников.

- А кто он, откуда?

- Ни откуда, здешний он. Работает скотником в первой бригаде колхоза.

- Да ты что! А он сейчас на месте?

- На месте.

- Слушай, Федя, ты с ним там пока что – ни гу-гу об этом, и виду не подавай, ясно?

- Хорошо.

- Первый лучик света в этом тёмном деле, - обрадовался следователь, - и пришёл он от тебя. Ох старлей, вот сердцем чувствую, быть тебе скоро капитаном, попомнишь мои слова.

- Я согласен!

- Завтра мы там у вас будем, я ведь только что собирался тебе звонить, но ты меня немного опередил. Придётся в «Клёновке» проводить всеобщую доктелоскопию. Потолкуй с председателем колхоза, чтоб выделил нам какую-нибудь комнату в правлении и обеспечил туда обязательную явку всех лиц мужского пола от 16-ти до 60-ти лет.

- Добро, а ко скольким вас ждать?

- На месте будем в 10-00, ну пока всё приготовим, туда-сюда, к одиннадцати, короче, пусть народ собирает.

- Лады, договорились.

--------------------------------------------------------------------------------------

Уже стояли первые ощутимые морозцы, хотя снега можно сказать, совсем не было. В кабинете секретаря партийной организации Сорокина В.М. расположилась группа работников УГРО. Фойе здания правления до отказа заполнила толпа деревенских жителей. Решили «откатать пальчики» у всех мужчин в «Клёновке» способных физически совершить такого рода преступление. Было очень шумно и жарко от дыхания здесь присутствующих. Работы предстоял непочатый край, но к концу рабочего дня, стало заметно тише и просторней. В пятом часу вечера старшему следователю, доложили о первых результатах.

- Ну, вот и он, наш таинственный «друг», - совершенно неожиданно произнёс криминалист, показывая Воробьёву два одинаковых оттиска ладони, - этот с полировки дивана, в доме Старостиной, а вот этот – свеженький, нынешний.

- И кто же это? – насторожился майор.

- Котельников Вячеслав Анатольевич.

- Ага, - удовлетворённо потянул следователь.

16-го ноября, в семь часов утра у коровника первой бригады колхоза, остановился милицейский уазик. Несколько человек в форме вышли из него и направились в глубь комплекса. Ещё через пару минут, они вывели на улицу Котельникова, пристёгнутого наручниками к левой руке одного из милиционеров. При задержании он вёл себя так спокойно и выдержано, будто всё происходящее сейчас с ним, в порядке вещей. В это же самое время, на квартире у него, проводили тщательный обыск, искали нож, главную в «Деле» улику – но тщетно.

--------------------------------------------------------------------------------------

- Ну, что же, Вячеслав Анатольевич, - «наехал» на Котельникова следователь, - я думаю вам ни чего уже объяснять не нужно, да? Всё понятно и так.

Арестованный молчал опустив голову. Надо сказать, что сам он от рождения своего, был редким трусом и перестраховщиком, поэтому, когда Воробьёв глядя ему прямо в глаза, резанул: - где нож, которым вы убили свою любовницу? Где?! Где?! – заикаясь, ответил: - он упал за диван, под пол, - и бешено задышав, спрятал лицо в ладони.

Майор налил ему стакан воды из графина и едва тот немного успокоился, продолжил допрос в том же ключе.

- Я думал, что вы меня не найдёте, - произнёс арестованный.

- Да ну! Ты у меня такой, уже пятый по счёту, за двадцать лет службы, голубок. Я бы ни сдох ни за что, пока тебя не «вычислил». Знаешь, как у меня сейчас руки чешутся, придушить бы тебя гниду, да вот «УК» наш, слишком добрый к вам сукам.

Воробьёв глубоко вздохнул, взял себя в руки и с улыбкой на лице, не предвещающей подследственному ни чего доброго продолжил: - рассказывайте, всё как в тот вечер было. И помните Вячеслав Анатольевич, что дача ложных показаний лишь усугубит вашу безмерную вину и ожесточит наказание, которое итак грозит вылиться в «высшую меру», если конечно вы сможете дотянуть до дня суда, или, если вас не найдут по утру в камере повешенным. Поехали, поехали!

- А я это на почве ревности, я её с любовником дома застукал, - в волнении картавил Котельников.

- Выпейте ещё воды и успокойтесь, - протянул ему стакан следователь.

- Спасибо.

- Итак, всё по прядку и с самого начала, понятно?

- Да.

-------------------------------------------------------------------------------------

- В тот день, я как обычно пришёл на коровник убираться. Всё шло хорошо. А к вечеру мы с Валькой, моим напарником, решили взять винчишка, сообразить на двоих. Ну, взяли пол литра, вмазали хорошо, а о чём за этим делом говорить, вы сами знаете не богатый выбор: или про армию, или про баб. Верно? Вот. И слово за слово, Валька мне по дружбе, говорит: - Нинка твоя, слух идёт, с Гужиковым путается. Я сперва, не придал значения этому, сплетни они ведь о чём только не расскажут, а когда мы с ним разошлись, дай думаю, сам схожу к ней. Темно было очень, дождило без остановок, не сильно, но всё-таки. Подхожу к дому, форточка на распашку, накуренным тянет и разговор их слышно, я по голосам то сразу понял, кто у неё. Тогда я спрятался в кустах сирени и стал ждать. А когда она его выгнала, (он много пьянее меня был), и безрезультатно побарабанив в дверь ушёл, я выбрался из своего укрытия, подошёл к окошку и постучался условным сигналом. В кухне зажёгся свет, и она в открытую форточку тихо спросила: - Слава, это ты? – на что я ответил: - я, открывай скорей, дождь идёт. Она впустила меня к себе, я прошёл в кухню и остановился у второй двери, а Нинка задержалась, чтоб закрыть уличную дверь. Когда же она приблизилась ко мне сзади, я резко обернулся и ударил её кулаком в лицо.

- Значит правда, да? Значит всё правда! Сука ты! – я бил её наотмашь, со всех сил, сам не знаю за что. Ведь она мне не жена, и вообще ни кто, но так я думал уже на другое утро, после этих событий. Не собирался я убивать Нинку, и как так вышло, сам не понимаю! Она отбиваясь вцепилась мне в волосы и оцарапала шею. Постепенно мы с ней переместились в зал и я, как-то так толкнул её, что она упала на пол и ударилась головой. Она лежала и плакала. Честное слово, я хотел её только запугать, поэтому подбежал к столу, схватил нож и вернулся к ней. Но Нинка увидев это, залезла на диван и, прижавшись спиной к печному щитку стала дико визжать. Я испугался, что нас кто-нибудь услышит, и, повалив её сел сверху пытаясь заткнуть ей рот, тогда она меня укусила, и в запале я ударил её ножом. Это было один раз, но удар этот оказался роковым…

Котельников попросил у следователя ещё воды, и, пошмыгав носом продолжил:

- Нинка лежала подо мной и страшно хрипела, а я не мог пошевелиться, будто каменный. Едва она затихла, я стал слезать с неё, но руки мои тряслись от нервного напряжения, и я уронил нож за спинку дивана. На моё несчастье он провалился за плинтус в огромную щель, а извлекать его оттуда, у меня не было ни времени, ни сил. Я так ослаб, что еле смог снять пододеяльник и вытереть полотенцем следы крови. Хотя зачем мне это было надо, я и сам не знаю. Рукава моей куртки тоже были забрызганы кровью, тогда всё это: и куртку, и пододеяльник, и полотенце пришлось собрать в один узел и бросить в стоящий напротив дома колодец. На улице в этот момент было очень темно и тихо, ни огонька кругом, лишь еле слышно шуршал по листве мелкий дождик. Я вернулся к дверям, закрыл дом на замок, выбросил ключ и ушёл в темноту. Никто меня не видел. Конец октября – царство глубокой осени. Всё, - беспомощно улыбнувшись, закончил он.

Следователь Воробьёв, молча подал бумагу Котельникову, тот подписался внизу, и его увели. Потом, он взял со стола шариковую ручку, которую только что держал в руках преступник, и брезгливо бросил её в мусорную корзину.

-------------------------------------------------------------------------------------

Ветреным ноябрьским утром, по грунтовой дороге, домой, в направлении деревни «Клёновка» не чуя под собою ног, не шёл, а летел как на крыльях, бывший подозреваемый Гужиков. Щипал руки лёгкий морозец и ярко-ярко светило в небе, хоть уже и холодное осеннее солнышко. Ветки оголившихся деревьев казались ему сейчас пульсирующими артериями большого организма, а берёзовые посадки, прекрасной оправой к чёрному бархату вспаханных полей. Если раньше, Сергей Львович, проходя мимоходом не заметил бы этой дивной красоты природы, то теперь, это было для него очень важно, потому, что он был свободен, и всё её величие принадлежало ему наравне со всеми живущими на земле людьми. Наверное этот день, в дальнейшем стал самым лучшим днём в его непутёвой жизни. Настроение было прекрасным. Он был благодарен работникам милиции за то, что они, не переторопились с выводами и сумели отстоять его честное имя. Только одна мысль отравляла сознание Гужикова, мысль о том, что теперь он не сможет встретиться с тем, по чьей вине провёл несколько недель за решёткой в страшных душевных муках. Потому что тот, уже находился под охраной закона, закона с которым шутить нельзя. Сейчас то он это хорошо понимал.

--------------------------------------------------------------------------------------

Все доказательства были собраны и по материалам дела суд РСФСР, вынес убийце приговор – семь лет колонии строгого режима, а через год по состоянию здоровья его амнистировали совсем. Он здравствует и поныне, а Нины Моисеевны нет. Ещё молодой, простодушной и незлобивой женщины приносившей людям только радость, уже давно нет на свете. Одна она жила, не было у неё детей и других родственников, не получилось создать семью, потому и постоять за неё тоже было некому при жизни. Некому и сейчас за могилой её ходить, заросла она и затерялась в зелени травы

автор: У.Ёжиков


 



Последние комментарии

гендерное чудовище?)) ...


Какая прелесть! ...


Это-сильно. Некий философский монолог каждого из нас. Не каждому под силу оглянуться назад... ...


Есть такое понятие, как размер... Увы... ...


Алекса
Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Вступление воспринимается как чтение энциклопедии. Но затем, на удивление, узнаешь, что за немаленьким текстом скрывается...


Dreamer
Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но...


!!!!! ...


Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но душу...


Dreamer
Вот эту запретную песню можно как-то с музыкальным сопровождением услышать. Если что, пишите в личку. Здравствуйте...


В-общем, повествование вызывает интерес с точки зрения психологии. Героиня ищет свою нишу в окружающем мире,...


Друг?
10.07.2017 11:50
Dreamer11
Написано больше в публицистической манере с психологическим оттенком. Размышления о дружбе, верности, самопожертвовании ради другого...


Dreamer
Открой секрет - кому посвящение? )
Его нет на этом сайте....


Dreamer
История, видно, длинная ... Кристи надо бы еще похвалить за усердие, беглые мысли, призвать поторопить...