Охота на феникса (ч. 1, гл. 1-3)


Просмотров: 5
 0 


Беспалова Екатерина1
15.01.2019 11:29
Аннотация

Он был командиром элитного подразделения, но, встретив старого знакомого, выполняя очередное задание, лишился всего, чудом оставшись в живых. Спустя три года ему удалось вновь подняться на ноги, но его новая жизнь полна одиночества и отчаяния, потому что он закрылся ото всех, пытаясь спрятать свои шрамы, душевные и физические. Однако, всё меняется, когда ему предлагают работу, нарушевшую ход его размеренной жизни…

«Одиночество – это хорошо, я не спорю, но не тогда, когда оно занимает большую часть твоей жизни, Макс…» ©

«В живых останется лишь один… И, скорее всего, это будет тот, кто сумеет хорошо просчитать шаги соперника наперёд…»


Вместо предисловия:

"В мире зла, глупостей, неуверенности и сомнений, называемых существованием, есть одна вещь, для которой ещё стоит жить и которая, несомненно, сильна, как смерть: это – любовь..."

(Генрик Сенкевич)


Пролог

2015 год, Варшава

В комнате было темно и душно. Он очнулся от ноющей боли в запястьях, которая усиливалась с каждым разом, когда руки приходили в движение. Определить, почему вокруг царила темнота, из-за времени суток или из-за тугой повязки на глазах, было трудно.
Пошевелив ногами, он понял, что они целы и, в отличие от рук, свободны, но взрывная волна, которая выбросила его из той комнаты и отключила на неопределённое время, заставляла тело ныть от боли, поэтому движения ими тоже давались с трудом.
Не желая больше предпринимать каких-либо попыток освободиться, он решил успокоиться и вспомнить последние несколько часов перед тем, как потерял сознание в том мало освещённом коридоре…

*****
-Я не знаю, откуда стреляют, но пули свистят кругом, как в хорошем боевике! – кричал в ухе маленький армейский микрофон, того и гляди обещающий повредить барабанные перепонки.
В голосе явно слышались ноты нескрываемой паники.
-Макс! – снова позвал его наушник.
-Что ты так орёшь? – ответил он, напрягая зрение и пытаясь понять, как далеко ещё до нужной двери, где, как утверждал их источник информации, находились русские заложники. – Я тебя хорошо слышу. Мы почти на месте! Продержитесь ещё немного.
Максим дошёл до нужного ему места и подал знак идущим сзади солдатам замедлить шаг и рассредоточиться по коридору. Четверо из его группы и он сам перебежали на противоположную от двери сторону и приготовились войти внутрь. С той стороны стены всё было тихо, хотя в отголосках несмолкающей внизу стрельбы определить, где шумят, а где нет, было невозможно.
Максим окинул взглядом своих ребят и поднял руку вверх, показывая, чтобы все были готовы к началу штурма. Прошли несколько секунд, и отряд ворвался в дверь и оказался в маленькой тёмной комнате. Там и впрямь было тихо… Темно и тихо, и ни о каких заложниках речи быть не могло. Кроме хлама и пары перевернутых стульев, внутри ничего не было.
-Чёрт! – громко выругался Максим и ударил ногой по куску штукатурки, свалившейся с потрескавшегося потолка.
Дав команду отставить нападение на предполагаемых террористов, он постучал по микрофону и раздражённо сказал:
-Тут никого нет!
Но в наушнике царила тишина, как и двумя этажами ниже.
-Ник, ты меня слышишь? – позвал ещё раз парень, но ответа также не последовало.
Максим окинул серьёзным, полным тревоги и непонимания взглядом своих ребят и покачал головой.
-Ник! Ник, чёрт тебя дери! Ответь мне!!!
Но наушник продолжал молчать. Солдат поднял глаза и посмотрел на забитое досками окно, откуда пытался попасть внутрь порывистый ветер, и в этот момент он увидел красный маячок, но было уже поздно. Он успел только крикнуть:
-Назад!
И раздался оглушительной силы взрыв…

******

То, что их подставили, Максим не сомневался. Слишком много совпадений, по крайней мере, тех, о которых он помнил и которые напрашивались сами собой после анализа последних часов перед операцией. Очень быстро открылись обстоятельства, при которых были захвачены те заложники. Совсем без каких-либо препятствий их группе удалось найти свидетеля, готового поклясться, что он знал, где их держат и как туда беспрепятственно добраться, и, наконец, пустая комната, в которой никогда никого не держали. А если и держали, то, как минимум, пару кошек или собак, но никак не десять человек из правящей верхушки правительства.
Его не тревожила мысль, как это произошло и почему на это никто не обратил внимания в самом начале, единственное, что было важным сейчас: зачем им понадобился он? Судя по тишине, царящей вокруг, там больше никого не было, а, значит, заложником являлся только он один – Максим Каверин собственной персоной.
Зачем им понадобился обычный вояка? Это ведь были не кавказские боевики, и выкуп за него им был не нужен, хотя даже если и так, то это пустой и бессмысленный вариант, так как всё своё сознательное детство и юность Максим провёл в детском доме, где и получил свои первые уроки жизни, закалившие его и подбросившие пищу для размышлений о том, кто мы и какое место занимаем под солнцем.
Если же дело было не в выкупе, то значит, его хотят использовать как источник информации. Будучи командиром элитного отряда, его посвящали во многие планы о предстоящих операциях, но детали, которые могли бы заинтересовать этих людей, ему не были известны. Выкуп или информация… Как в первом, так и во втором случае, судьба его была незавидной, а роль жертвы играть Максим не собирался, поэтому во что бы то ни стало он решил попытаться выбраться сначала из этого тёмного душного плена, а потом уже и из того места, куда его забросил злой рок.
Пока он размышлял обо всем этом, послышался щелчок замка и скрежет открывающейся двери. Максим почувствовал, что в комнате появился кто-то ещё, но было по-прежнему тихо, а его посетитель не говорил ни слова. Парень не собирался быть первым, кто нарушит тишину, потому решил занять выжидающую позицию.
Визитер сделал несколько шагов по направлению к пленнику и, подвинув ещё один стул, стоявший недалеко от него, сел напротив Максима, все ещё сохраняя молчание. Он внимательно изучал его, а потом резко наклонился вперёд и снял с глаз черную повязку.
Максим медленно открыл глаза, часто моргая, пытаясь привыкнуть к тому, что он уже не окружён тьмой. Покачав головой, прогоняя последние признаки дурмана, оставшегося в голове, он поднял глаза и увидел своего посетителя.
Это был мужчина приблизительно того же возраста, что и он. Но из-за густой щетины, которая покрывала его лицо, тот казался много старше и выглядел на все сорок с лишним. В его чёрных глазах мелькали искорки любопытства, но в то же самое время весь его облик показывал, что он был слишком уверен в себе и явно демонстрировал свое превосходство, сидя вальяжно на своём стуле и широко улыбаясь.
Максим смерил его презрительным взглядом и ухмыльнулся, всё ещё храня молчание.
-А я думал, кто у нас тут? – наконец первым нарушил тишину этой душой комнаты неизвестный гость. – Оказывается, это мой старый знакомый!
Парень насторожился. Он не сводил с него глаз и, сколько бы не перебирал в своей памяти лица тех, с кем ему доводилось встречаться, ни в одном из них он не узнавал человека, сидевшего теперь перед ним.
-Каверин собственной персоной! – продолжал тем временем мужчина.
Когда он назвал его фамилию, Максим совсем растерялся: ни о каком совпадении или о блефе речи идти не могло. Он точно его знал.
-Судя по тому, как ты смотришь на меня, я кажусь тебе незнакомцем, верно?
Он кивнул головой.
-Москва. 2003 год.
Максим сощурил глаза, всматриваясь в довольное лицо, находящееся перед ним, но всё было бесполезно.
-Детский дом на окраине города. Тогда я тоже, как и ты сейчас, сидел и гадал, что же будет со мной, когда кучка грязных мальчишек решала мою судьбу. И во главе них был ты!
Мужчина сделала паузу и позволил пленнику ещё раз покопаться в закоулках своей памяти. Максим опустил глаза, вспоминая год и события, упомянутые его собеседником, а потом поднял их и снова посмотрел на него.
-Ибрагим... – прошептал он.
-Ну, наконец-то! – воскликнул тот, и его улыбка стала ещё шире. – Я уж подумал, что придётся полдня тут сидеть и давать подсказки такому умному бойцу, как ты.
Максим окинул Ибрагима взглядом. Он изменился… И дело было даже не во внешнем виде, а в том, какими стали его глаза: дикие, изучающие тех, кто находился в поле их зрения, и самое главное – в них была насмешка и не капли сочувствия.
С момента их последней встречи прошло почти шестнадцать лет, но Каверин помнил тот день, как будто это было вчера…

*******

-Что мы будем с ним делать, Макс? – спросил Аркаша, самый старший из ребят, но всегда считавшийся с мнением Максима, хотя тот и был на четыре года его младше.
Они находились на чердаке, куда было категорически запрещено залезать во избежание несчастных случаев, которые портили статистику их детского дома, считавшегося элитным.
Максим посмотрел на связанного чумазого парня, которому вот-вот должно было исполниться восемнадцать, как Аркаше, и который собирался покинуть стены их совместного жилища.
-Я не знаю, но самосуд – это не выход! Я не хочу становиться малолетним преступником.
Аркаша толкнул Каверина в плечо и грозно спросил:
-То есть ты считаешь, что его поступок должен остаться безнаказанным?
Макс колебался. Ибрагим был старше него на четыре года и ему было неловко оттого, что приходилось показывать свое превосходство над ним.
-Вызовем полицию и пускай они решают, что с ним делать!
-Да он завтра же выйдет оттуда! – не успокаивался Аркаша. – А Светка ещё долго пробудет в больнице после того, как он избил её.
Каверин переводил взгляд с одного на другого и не мог принять решения. Его эмоции и чувства кричали, что Аркаша был прав и обидчика девушки нужно было наказать, но здравый смысл и логика твердили, что становиться линчевателем в его возрасте было нельзя. Он бросил быстрый взгляд на Ибрагима, тот сидел молча, но глаза его бегали, как у зверька, загнанного в клетку и ожидавшего момента своей казни. Он боялся, и это было видно.
Максим глубоко вздохнул и посмотрел на друга.
-Я пойду вызову полицию, а ты покарауль его, чтобы не сбежал.
Он развернулся и направился к лестнице, и в этот момент раздался звук разбивающегося стекла. Каверин оглянулся и увидел, как его друг, держа Ибрагима за куртку, высунул его изо окна, угрожая сбросить вниз.
Максим дёрнулся назад, чтобы помешать Аркаше сделать то, что он задумал, но было уже поздно. Тело парня с криком полетело вниз с третьего этажа…

*****

-Ты не умер… - прошептал Макс.
Ибрагим улыбнулся, а затем комната наполнилась холодным смехом.
-Неужели я, по-твоему, похож на покойника?
Максим покачал головой, всё ещё не веря своим глазам, но это было правдой: человек, сидевший перед ним, был никем иным, как Ибрагимом Тхагеловым, тем самым, которого он считал погибшим на протяжении шестнадцати лет и в чьей смерти винил себя самого.
-Нет, не похож, - сказал тихо Каверин, подняв глаза на давнего знакомого. – Но… как ты выжил?
Ибрагим улыбнулся и развел руки в стороны.
-Всё благодаря Аллаху и этому идиоту Аркаше, который умудрился толкнуть меня достаточно сильно, чтобы снег смог смягчить моё падение.
-Я все эти годы…
-Я знаю! – перебил его Тхагелов. – Аркаша тоже так думал. Целых пять лет.
Максим нахмурился.
-А потом он потерял способность думать, - сказал серьёзно Ибрагим. – И не только думать, но и дышать.
-Что ты…
-Око за око!
В комнате стало тихо. Каверин не сводил глаз с собеседника. Аркаша… Он был хорошим парнем, вспыльчивым, но быстро отходчивым. Они не переставали общаться, даже когда покинули стены детского дома. Максим пошёл в армию и решил сделать военную карьеру, а его друг затерялся среди гражданских. Он был безобидным бухгалтером, работавшим в невзрачной конторе и получавшим свои честно заработанные пятнадцать тысяч.
-А я, значит, зуб? – спросил Максим, ухмыльнувшись.
Теперь причина его нахождения в этом месте стала ему ясна: не выкуп и не информация, как он думал сначала, а просто месть.
Тхагелов засмеялся, захлопав в ладоши. Каверин не сводил с него подозрительных глаз.
-Мне всегда нравился твой юмор и твоя сообразительность! – сказал Ибрагим, отсмеявшись. – Поэтому, собрав побольше полезной информации, я оставил тебя напоследок.
-Для чего? – спросил Максим.
-Всему своё время, друг мой. А пока отдыхай!
С этими словами кто-то ударил Каверина по голове, и он потерял сознание…

Повторное пробуждение было таким же мало приятными, как и первое. Затылок ныл от полученного удара, руки по-прежнему болели. Максим открыл глаза и понял, что снова привязан, только в этот раз не к стулу, как было раньше, а к холодной стене. Поморгав глазами, он подождал, пока они привыкнут к сумраку, и огляделся по сторонам.
Каверин не увидел ничего, кроме маленького столика и стоящего рядом стула. Пошевелив руками, которые были привязаны к стене и растянуты, словно крылья у птицы в полете, он понял, что освободить их так просто не получится. Оставалось только ждать, чего от него хотел его давний приятель.
Долго об этом думать не пришлось, так как спустя несколько минут, раздался щелчок и в помещение вошли двое: Ибрагим и его спутник, который нёс с собой небольшой чёрный кейс. Максим не сводил глаз со своих посетителей. Тхагелов, перехватив взволованный взгляд Каверина, улыбнулся и сказал:
-Не переживай, Макс! Если ты будешь сговорчивым и примешь моё предложение, надобности в том, что лежит в этом кейсе, не будет.
Максим улыбнулся.
-Мне почему-то кажется, что ничего хорошего ты предложить не сможешь, судя по тому, что я всё ещё привязан.
Ибрагим покачал головой и состроил обиженную гримасу.
-Ты меня не до оцениваешь, друг мой!
Он сел на стул. Мужчина, пришедший с ним, положил свою ношу на стол и замер, ожидая приказа своего командира.
-Я знаю, что ты руководил элитным отрядом спецвойск, - начал Тхагелов, закинув ногу на ногу и посмотрев на Максима. – Значит, тебя высоко ценили, раз в чужой стране доверили такую значимую должность, учитывая твой возраст.
-Было за что, - ответил Каверин. – Если ты наводил справки обо мне, то должен знать, что…
-Да-да-да! – перебил его Ибрагим. – Боевые заслуги перед Отечеством, знаки отличия в спецоперациях, обмен опытом и прочее бла-бла-бла в этом духе. Я так и думал, что спасать русских политиков отправят тебя.
-Что с моими людьми? – спросил вдруг его Максим.
Это был тот самый вопрос, который он хотел задать, как только пришёл в себя ещё в первый раз в той душой комнате. Из последних воспоминаний, оставшихся в голове, был тот взрыв, а дальше пустота. Если ему удалось выжить, возможно, смог спастись кто-то ещё…
-Они погибли, - спокойно ответил Ибрагим. – Все до одного! Мои люди позаботились об этом.
Каверин закрыл глаза и глубоко вздохнул. Одиннадцать человек… И у каждого была своя семья, которая не дождётся их домой; свои планы, которым теперь никогда не суждено было осуществиться…
-Мой друг…
-Ник тоже мёртв! – перебил его Тхагелов, рассматривая со скучающим видом ногти на правой руке.
Ещё одна волна боли накрыла Максима с головой. Он сглотнул и попытался прийти в себя от таких жутких известий. Ник Макнейр был первым, кто принял его и не обращал внимания на существующие стереотипы и предрассудки относительно русских наёмников, коим считали Каверина все остальные члены его группы, когда он только прибыл в Варшаву. Хотя никаким наёмником он не был, потому что его отправили в Европу как одного из лучших солдат, умеющих действовать в трудных условиях и освобождать заложников из рук вооружённых террористов из запрещённых террористических группировок.
-В утешение тебе скажу, что он сражался до последнего!
Максим поднял полные ненависти глаза на Тхагелова.
-Я тебя уничтожу!
-Я знаю, - Ибрагим спокойно посмотрел на Каверина. – Уничтожишь, раздавишь, заставишь страдать… Это полный набор? Или я что-то упустил?
Каверин сжал челюсть с такой силой, что на лице заходили желваки. Он попытался дёрнуться, чтобы напасть на этого ухмыляющегося самодовольного ублюдка, но связанные руки не позволили ему этого сделать.
-О, узнаю твой типичный русский характер!
-Надо было позволить тогда Аркаше убить тебя! - прошептал Максим. – Пускай бы меня считали малолетним преступником, но я бы спас жизни многих людей.
-Ой, да ладно тебе, Макс! – воскликнул наигранно Ибрагим. – Зачем бросаться такими громкими словами, если мы оба прекрасно знаем, что ты бы этого не сделал! Ты слишком правильный, отсюда все твои неприятности.
Тхагелов встал и подошёл к Каверину.
-Ты даже сейчас, и я в этом уверен, потому что не позвал бы с собой Исмаила, будешь строить из себя героя и держаться до последнего. Как и три года назад, помнишь?
С этими словами Ибрагим провел пальцами по его плечу, где под футболкой Каверин носил шрам от пулевого ранения, полученного в 2012 на очередном задании, когда его так же, как и сейчас взяли в плен, но он смог вырваться, благодаря Нику, который теперь был мёртв.
-Тогда не трать время даром! - презрительно сказал Максим. – Начинай то, что ты там задумал!
Тхагелов не сводил с него своих чёрных глаз, пытаясь понять, были ли эти слова пустой бравадой или же Каверин и впрямь не боялся его. И то, что он видел на лице своего пленника, его совсем не радовало, как было в самом начале их «дружеской» беседы. Ибрагим сморщился, как будто болезненный спазм сковал его мышцы, и отошёл от Максима, снова сев на свой стул.
-Я всё-таки попробую тебя убедить, - сказал он тихим голосом. – Я правда не хочу причинять тебе боль помимо той, которую ты уже испытал, узнав о своём друге.
Каверин отвёл глаза в сторону. Перед ним мелькали образы некогда счастливых ребят, проводивших время в кругу своих близких людей, но одному из них уже никогда не суждено было вернуться назад… Домой… Он не хотел привязываться к Макнейру, потому что знал, что с их работой заводить друзей, а тем более семью, было опасно. К тому же Максим привык к одиночеству и к тому, что с самого раннего детства рядом с ним никого не было. Аркаша и другие ребята из детдома были не в счёт. Но они всё же стали хорошими друзьями, и Каверину это понравилось. Ник часто приглашал его к себе, и Максим с удовольствием проводил время с его семьёй. У Макнейра была чудесная дочь, которая больше никогда не увидит своего отца и не почувствует тёплый отцовский поцелуй на своей маленькой розовой щёчке…
Каверин и сам много раз мечтал об уютном доме, семье, маленьких детишках, обо всём том, чего он был лишён с детства, но столько же раз он возвращал себя в суровую реальность, убеждая, что всё это было не для него. Он сделал свой выбор, и его работа стала для него всем. Она помогала заглушить боль одиночества, которое давило на Максима, когда он оставался один. Топить её в стаканах со спиртным ему не хотелось, поэтому единственный остававшийся выход заключался в том, чтобы погрузиться с головой в то, что у него получалось лучше всего, и стать профессионалом своего дела.
-… работать на нас! – услышал Максим кусок фразы, вернувшей его к действительности. – Как ты на это смотришь?
Каверин покачал головой и ухмыльнулся. Неужели Тхагелов серьёзно предлагал ему сотрудничество? На лице появилась улыбка, пропитанная презрением и ненавистью.
-Ибрагим, ты на самом деле такой тупой или притворяешься?
Тхагелов сверкнул глазами.
-Ты, наверное, плохо анализировал информацию или твои доносчики что-то не так тебе доложили!
Ибрагим хищно улыбнулся, обнажив белые зубы.
-Я могу дать тебе время подумать!
-Мне не нужно время для того, чтобы ещё раз повторить тебе то же самое! – Максим отвернулся и стал смотреть на входную дверь, давая тем самым понять, что разговор на этом закончен.
Тхагелов посмотрел на Исмаила и едва заметно кивнул ему головой. Тот сделал шаг к своему кейсу и медленно открыл его.
-Жаль! – сказал Ибрагим, бросив быстрый взгляд на стол, а потом переведя глаза на Каверина. – Я надеялся, что мы обойдёмся без лишней жестокости и крови.
Исмаил медленно направился к привязанному к стене парню.
-Я спрошу тебя ещё раз, - раздался голос Ибрагима.
-Да пошёл ты! – выплюнул с отвращением эти слова Максим и тут же получил сильный и достаточно болезненный удар по лицу.
Ощущение было таким, как будто об голову ударили мешок с цементом. В ушах зазвенело, а во рту появился неприятный привкус крови. Максим поднял голову и с вызовом посмотрел на Исмаила. Тот, недолго думая, нанёс ещё один удар и, на долю секунды, Каверин потерял сознание. Покачав головой, он снова поднял глаза и сплюнул кровавую слюну к ногам своего противника.
-Ты же понимаешь, что это только начало? – спросил Ибрагим.
Максим перевёл взгляд на Тхагелова.
-Иди к чёрту!
Исмаил занёс руку и ударил его в живот. Даже крепкий пресс не мог спасти Каверина от железных кулаков, которые так умело выбирали болезненные точки на его теле. Максим закашлял, хватая ртом воздух, но его так не хватало, как бы он не старался глубоко вдохнуть. Руки инстинктивно хотели закрыться или поставить блок, но они были крепко прикованы наручниками к стене.
Удар следовал за ударом и, когда в очередной раз кулак Исмаила просвистел в воздухе и ударил его по лицу, Каверин потерял сознание…
Он очнулся и тут же почувствовал знакомую, но теперь уже сильную боль в запястьях. Хотелось поднять голову и осмотреться, но сил не было. Лицо пылало огнём, а на голый торс падали капли крови. Очевидно, оно было разбито.
«Интересно, что я теперь буду видеть в зеркале?» - промелькнула в его голове такая нелепая для данной ситуации мысль.
Максим кое-как встал на ноги, и боль в руках немного ослабла. С трудом подняв голову, он увидел Ибрагима вместе со своим товарищем. Они что-то тихо обсуждали, сидя за столом. Сути понять было нельзя, но до него донеслось одно арабское имя – Аль-Каюм. Оно ни о чём ему не говорило. Каверин заметил, что теперь в комнате горел бледный свет… Как долго он находился без сознания?
-О, ну, наконец-то! – воскликнул Тхагелов. – Я уже начал скучать!
Каверин попытался проглотить комок, застрявший в горле, и тут же на это простое движение болью отозвалась разбитая губа.
-Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил Ибрагим, посмотрев на него. – Я ведь правда делаю тебе хорошее предложение! Подумай.
Максим не говорил ни слова. Тхагелов встал и медленно подошёл к нему. Смерив его оценивающим взглядом, он сказал:
-Ты – очень хороший солдат и лучший стратег, которого я когда-либо видел, Макс. Нам нужны такие люди, как ты!
Он достал платок из кармана куртки и вытер кровь с разбитого виска. Каверин сморщился от боли.
-Думаешь, мне приятно видеть, как ты истекаешь кровью? Я ведь всё равно сломаю тебя, мы оба это знаем. Просто пожалей себя и прими моё предложение.
Максим улыбнулся.
-Я никогда не буду работать с такими ублюдками, как ты! Что бы ты мне не предложил, засунь это себе знаешь куда?
Ибрагим покачал головой и цокнул языком. Убрав кровавый платок назад в карман, он посмотрел на Каверина и, резко схватив его за волосы, подставил дуло пистолета к его горлу.
-Моё терпение невечно, Макс!
-Так стреляй, чего ты ждёшь? – прохрипел парень.
Ибрагим молчал, но оружие не отпускал, глядя в глаза Максима. Он не видел в них страха, который бы намекнул, что дело близилось к концу, и скоро тот сдастся. Каверин смотрел на него с вызовом, с презрением, с ненавистью, но никакого страха и подчинения там и в помине не было.
Тхагелов опустил пистолет и отошёл к столу, где стоял его стул.
-Знаешь, какая нация считается самой жестокой, Макс? – спросил он, не оборачиваясь назад. – Кубинцы! У них существует много пыток, с помощью которых можно заставить человека говорить и делать то, что тебе захочется.
-Я не знал, что ты имеешь кубинские корни, - произнёс с сарказмом Максим. – Мне интересно, как ты с Кубы в московский детдом попал? Для обмена опытом?
Ибрагим обернулся.
-Шутишь? Значит, дела не так плохи, как мне показалось, и мы можем продолжить наш разговор.
-Ты знаешь, что я не сдамся! - начал Каверин, посмотрев на Тхагелова. – Зачем тратить время на пустую болтовню?
-Ошибаешься! – улыбнулся Ибрагим. – Ты сломаешься, нужно просто найти верный рычаг давления. Жаль, что у тебя нет близких, дело сдвинулось бы с мёртвой точки гораздо быстрее. Но я никуда не тороплюсь, да и по общению с давним другом детства я тоже соскучился!
Максим глубоко вздохнул и в какой раз был благодарен судьбе и самому себе за то, что предпочёл одиночество.
-Ты будешь работать на нас, - продолжал Тхагелов. – А всё это - хороший урок для того, чтобы ты знал, что тебя будет ожидать, если ты решишь нас предать.
Ибрагим сел на стул и дал знак Исмаилу. Тот едва заметно кивнул и взял что-то из своего кейса, который принёс с собой. Он направился к Максиму. В его руке блеснул какой-то предмет, но Каверин не успел разглядеть, потому что в комнате царил полумрак, но, как только Исмаил оказался рядом, он понял, что это было. Проглотив комок в горле, Каверин приготовился к боли.
Исмаил поднял руку и полоснул его медицинским скальпелем по груди. Раздался сдавленный стон Каверина. Из образовавшейся ранки потекла струйка крови.
-У кубинцев есть пытка, которая называется «смерть тысячи кусочков».
Максим тяжело дышал и, сквозь жгучую боль, до него доносился голос Ибрагима:
-Исмаил сделает тысячу надрезов на твоём теле, и ты истечёшь кровью. Но всё это можно прекратить, подумай!
После этих слов помощник Тхагелова снова нанёс несколько быстрых и глубоких порезов. Каверин зашипел от боли. Когда способность говорить снова вернулась к нему, он гневно произнёс:
-Да пошёл ты! Мне и думать не над чем! После того, что ты сделал с моими людьми и с Ником, тебе не сотрудничество мне надо предлагать, а искать укромное место, где можно спрятаться. Хотя куда бы ты не залез, я тебя всё равно достану!
Исмаил занёс руку для очередного пореза. Когда на теле Максима было, как минимум, дюжина кровавых дорожек, Ибрагим дал знак, чтобы Исмаил прекратил свои действия и вернулся назад к столу.

В главном управлении по борьбе с вооружёнными террористами в Варшаве было неспокойно. Генерал Седых не находил себе места и заставлял нервничать своих коллег, бросая чертыхания, проклятия и угрозы в их адрес.
Уже больше четырёх часов группа во главе с капитаном Кавериным не выходила на связь. Их направили на очередную операцию, и они уже должны были давно вернуться назад с результатом или без, но вернуться… Однако, их не было! Ни их самих, ни сообщений о том, где они и почему задерживаются.
-Маячок должен сработать после восьми часов молчания, - сказал генерал Шипка. – После этого мы сможем определить, где они находятся и что с ними случилось.
Седых поднял на него сердитые глаза и хотел сказать что-то гневное, но в самый последний момент передумал: в конце концов, он находился в чужой стране и даже его высокий чин не мог позволить разговаривать с военным начальством подобным образом.
-Через пять часов может быть уже поздно, Радослав, понимаешь?
Шипка посмотрел на своего коллегу из России. Владислав Константинович нервничал, это было видно невооружённым глазом, но сделать ничего было нельзя.
-Влад, это международная военная операция, и мы действуем согласно протоколам. Я не могу их нарушить, ты же знаешь!
Генерал Седых кивнул головой.
-Как только включится маячок, мы сразу же отправимся за ними. Наши люди уже готовы и ждут приказа.
-Но пять часов – это слишком долго! – с горечью выдохнул Владислав Константинович.

-Ты не оставляешь мне другого выбора, Макс! – сказал Ибрагим, недовольно покачав головой. – Почему ты такой упрямый?
Каверин слышал, что Тхагелов ему что-то говорил, но соединить воедино слова и понять их смысл он не мог, потому что ему было больно. Только сейчас до него стало доходить, почему к лику святых причисляли мучеников. Его лицо было разбито от многочисленных ударов Исмаила. Правый глаз ещё мог различать силуэты в комнате, а левый был закрыт, и Максим боялся, что он больше никогда не откроется. От виска по щеке к подбородку тянулся глубокий порез, из которого текла кровь и капала на окровавленную грудь. Рёбра были синими, но из-за крови гематомы были почти не видны. Маленькие глубокие порезы, нанесённый скальпелем, медленно кровоточили, заставляя тело слабеть с каждым часом.
-Любой на твоём месте уже бы давно принял моё предложение и отдыхал в лазарете, попивая холодный лимонад, но ты…
Тхагелов замолчал и посмотрел на Каверина. Картина была жуткой, даже он это признавал. Исмаил оказался мастером своего дела! Ибрагим встал и подошёл к Максиму.
-Ты не ломаешься!
Он не сводил с него глаз, глядя, как струйки крови стекают вниз с лица и падают на землю.
-А давай так?
Ибрагим достал нож и, приставив его к подбородку едва живого Каверина, поднял его голову, чтобы увидеть заплывшие глаза.
-Давай ты сам мне скажешь, что тебе надо? Чего ты хочешь за то, что бы присоединится ко мне и моим людям?
Максим разлепил правый глаз и, изобразив подобие улыбки, тихо, едва двигая губами, сказал:
-Твою… твою…
-Мою? – с надеждой в голосе спросил Тхагелов.
-Твою… голову. И… и… головы… твоих друзей.
Ибрагим глубоко вздохнул.
-Ос… оставишь меня в жи… в живых, и я… найду тебя. О… обещаю!
Тхагелов убрал нож, и голова Каверина упала на грудь. Ему не хватало сил даже на то, чтобы держать её и смотреть на пылающее от гнева лицо Тхагелова. А тот был по-настоящему зол! Ему в первый раз не удавалось сломить характер своего пленника.
Каверин нужен был ему живым! Живым и выступающим с ним одним фронтом, потому что в противном случае Азар приказал ему ликвидировать Макса, как одного из опаснейших врагов, угрожающих их будущим планам в Европе. Хоть у него теперь и не было его легендарного отряда, но в его силах было создать новых бойцов, натренировав их даже лучше прежних. К тому же Ибрагим знал, что если парень действительно выживет, ему самому придётся жить и бояться каждого шороха и видеть в каждом человеке предателя, желающего его убить.
-Макс… - вздохнул Тхагелов.
-Иди… к чёрту, ту… турецкий выродок.
Ибрагим сверкнул глазами и сжал руки в кулаки. Пальцы, зажимавшие нож, побелели. На лице заходили желваки, и он окончательно осознал то, что Каверина придётся убить. Но в этом было полбеды… Теперь каждый его союзник и подчинённый будет знать, что Ибрагим Тхагелов, умеющий так хорошо убеждать, потерпел поражение, и его «слава» поблёкнет, благодаря этому русскому стойкому оловянному солдатику.
Ибрагим зарычал и со злостью вогнал нож в правую ногу Максима. Раздался душераздирающий крик парня. Дыхание стало частым и сиплым, смешанное с громким стоном.
-Ты меня порядком утомил, русский щенок!
Тхагелов бросил презрительным взгляд на своего пленника и направился к выходу из комнаты.
-Сделай так, чтобы ему и на том свете было, что вспомнить о своих последних днях! – бросил он на ходу Исмаилу. – Мою личную печать на грудь, пускай будет примером для всех! Хочу, чтобы все знали, что со мной шутки плохи!
С этими словами он взялся за ручку двери и хотел уже покинуть душную комнату, пропитанную запахом крови, как вдруг где-то вдалеке послышалась череда выстрелов. Ибрагим замер, прислушиваясь. Снова стало тихо, и в тишине раздался хриплый, пробивающийся сквозь шумное дыхание, смех Каверина. Тхагелов остановился и обернулся назад.
-Ты нашёл в моих словах что-то смешное, Макс, или это предсмертное сумасшествие?
-Час… час расплаты пришёл, Ибрагим!
И в этот момент где-то совсем близко раздался громкий взрыв. Тхагелов выхватил из-за полы куртки пистолет и бросился к двери.
-Исмаил, остаёшься здесь! – крикнул он, а потом посмотрел на Каверина и добавил: – Моих распоряжений относительно него никто не отменял! Выполняй!


ЧАСТЬ 1

Глава 1

2018 год, Москва

-Ты даже не представляешь, что он ей ответил! – воскликнула Виктория, лёжа на кровати в своей огромной светлой комнате.
Часы на стене показывали ровно семь. Это утро выдалось ясным и безоблачным, несмотря на то, что последние пару дней ветер гонял по небу обрывки туч, и не переставая лил дождь, лишь изредка сменяясь солнцем. Горничная уже успела развесить шторы и по просьбе Демидовой открыла створку окна. В комнату тут же ворвался свежий воздух и наполнил её сладким запахом жасмина, цветущим под окнами девушки.
-Она хотела затащить его в постель, а потом заставить жениться на себе! – продолжала ворковать Вика. – Неужели она такая глупая? Да, я тоже так думаю.
Девушка посмотрела на часы и встала с кровати, направляясь в ванную комнату.
-Ладно, дорогая! Мне уже пора, сегодня будет тяжёлый день. Нужно подготовиться к отъезду, но мы ещё встретимся. Да-да, целую!
С этими словами она положила мобильный телефон на полку и, раздевшись, вошла в просторную душевую кабину.
Виктория была дочерью нефтяного магната Демидова Владимира Ивановича. Ей исполнилось двадцать семь пару месяцев назад, но благодаря тщательному и ежедневному уходу за собой, куда входили визиты в дорогие спа-центры и салоны красоты, выглядела она куда моложе своего возраста.
Вика была не очень высокой, но свои метр семьдесят пять называла ростом каланчи и хотела быть ниже, хотя бы сантиметров на десять. Природа наградила её красивыми длинными каштановыми волосами и большими карим глазами. К счастью, ими она была довольна и считала своей гордостью. Но вот тонкие губы ей казались самым главным недостатком, от которого ей хотелось поскорее избавиться, сделав пластическую операцию. От этого рискованного поступка её удерживало лишь одно: отказ отца спонсировать «глупые капризы, о которых она потом пожалеет, но будет поздно».
Фигура у Вики тоже была прекрасная, ни одного лишнего сантиметра, которые нужно было бы убирать. Но, идя на поводу у современной моды и звёзд шоу-бизнеса, ей хотелось увеличить грудь, чтобы казаться ещё более привлекательной в глазах жениха и своих многочисленных поклонников. Одним словом, с первого взгляда на неё становилось ясно, что Виктория имела типичные капризы девочки из богатой семьи, избалованной деньгами и излишним вниманием.
Однако, все эти странные желания возникли в её голове только благодаря влиянию таких же богатых друзей и ежедневному безделью в огромном особняке отца. Четыре года назад Вика с отличием закончила один из престижных юридических университетов Москвы, и деньги Владимира Ивановича там были ни при чём. Демидовой нравилось учиться, она сама сдавала все зачёты и экзамены, писала курсовые и защищала дипломную работу. Тогда среди её друзей числились не только богатые и избалованные отпрыски известных депутатов, бизнесменов и журналистов, но также и простые смертные, с которыми она периодически гуляла по Москве.
Всё изменилось в тот момент, когда отец привёл в дом молодую смазливую девчонку и сообщил, что «эта особа станет его женой и будет жить с ними». Вика не могла поверить своим ушам, а тем более глазам. Для неё всегда была идеалом внешность её матери, которую девушка потеряла, когда ей было двадцать. Демидова свято верила, что и Владимир Иванович тоже искал женщину, похожую на погибшую жену, оттого так долго не заводил серьёзных отношений, но оказалось, что в современном мире спрос на «серых мышек» был очень маленький. Глядя на свою «мачеху» со стороны, Виктория решила, что сделает всё, чтобы соответствовать существующим в высшем обществе стандартам красоты и найдёт достойного жениха, если уж даже её отец стал их последователем.
Новая пассия отца, будучи всего лишь на семь лет старше её самой, ей очень помогла, хотя и не задержалась надолго в их доме. В итоге короткого общения, длящегося четыре месяца, Вика в корне изменила своё представление обо всём, что её окружало, превратившись в избалованную богатую стерву…
Когда Виктория вышла из душа, её одежда, в которой она собиралась пройтись по магазинам, уже была готова и висела на вешалке, дожидаясь свою хозяйку. Вика неспеша оделась, нанесла косметику и, убедившись, что всё было идеально и безукоризненно, взяла сумочку и вышла из комнаты.
Спустившись вниз, она застала отца, разговаривающим с кем-то по телефону. Беседа явно была не дружеской, потому что Демидов ходил по гостиной туда-сюда, периодически размахивая руками и крича на своего собеседника. Девушка никогда не интересовалась делами, связанными с бизнесом, хотя и являлась единственной прямой наследницей громадной нефтяной империи, но в этот раз внимание Виктории привлекла одна фраза, которая заставила её остановиться и прислушаться к тому, о чём шёл спор.
Владимир Иванович побагровел от злости и, нажав на кнопку, прервал беседу. Секунду-другую он стоял, не двигаясь, а потом с размаху швырнул свой мобильный об стену. Вика поняла, что сейчас было самое время показаться из своего укрытия, чтобы успокоить не на шутку взволнованного и разозлившегося отца.
Она подбежала к нему и обняла его за плечи.
-Пап, с тобой всё в порядке?
Демидов тяжело дышал, пытаясь справиться с бушевавшим внутри гневом. «Ты хорошо подумал, Владимир? Будет жаль, если твоя красавица-дочь потеряет какую-нибудь часть тела». Но злость наоборот усиливалась, стоило ему только вспомнить слова этого подонка. Как он смел угрожать ему, а, тем более, его дочери?
И дёрнул же его чёрт начать переговоры с этими арабами! Ведь его партнёр, Мартынов, с самого начала предупреждал, что это ненадёжные люди, но он считал риск обоснованным, потому что деньги, полученные в результате сделки, должны были бы покрыть все расходы с лихвой. Однако условия, предложенные Азаром аль-Каюмом Владимиру Ивановичу, мало того что не обещали той прибыли, на которую он рассчитывал, они ещё и подразумевали, что бизнесмен заложет часть своего дела, как гарантию, что он не откажется от услуг араба и доведёт сделку до конца. Никаких бумаг ещё подписано не было, а значит, никто никому ничего не должен, но аль-Каюм почему-то считал по-другому.
Владимир Иванович ослабил галстук и сделал пару глубоких вздохов. Накрыв руку дочери своей ладонью, он сказал:
-Всё хорошо, родная! Я немного разволновался, а в моём возрасте любое волнение чревато последствиями.
Она помогла ему сесть на диван и, улыбнувшись, ответила:
-Ну, о каком возрасте ты говоришь? Тебе всего лишь пятьдесят шесть, пап!
-Мне уже пятьдесят шесть, Виктория! - загадочно произнёс Демидов.
Она удивлённо вскинула брови. Вика всегда знала, что её отец временами мог вести себя странно, но он никогда не упоминал свой возраст как недостаток.
-Я чего-то не знаю? – подозрительно спросила она, глядя на бледного отца.
Тот молчал, глядя в огромное окно на зелёные ветви деревьев. Он не хотел обманывать дочь, но и пугать её раньше времени тоже не входило в его планы. Врачи ещё не сделали всех анализов, чтобы можно было знать о печальном диагнозе наверняка.
-Пап? – позвала его Вика.
-Всё в порядке, солнышко, - успокоил её Владимир Иванович. – Это всё мои переживания из-за того, что ты никак не хочешь интересоваться семейным делом!
Мужчина бросил на дочь укоризненный взгляд. Такой, каким он всегда награждал её, когда они начинали этот разговор.
-А ведь ты – моя единственная наследница! Как ты будешь всем этим управлять, я ума не приложу?
Виктория широко улыбнулась и положила голову отцу на плечо.
-Мне поможет Антон. Ты же не просто так разрешил ему ухаживать за мной?
С этими словами она слегка отодвинулась и с интересом посмотрела на него.
-Он ведь прошёл твой естественный отбор?
Владимир Иванович попытался изобразить удивление, но Виктория хорошо знала своего отца. Он бы ни за что не позволил какому-нибудь проходимцу, не разбирающемуся во всех тонкостях бизнеса, влиться в их семью. Демидов стал присматриваться к молодому человеку с того момента, когда они впервые встретились в день окончания Викторией университета. Ему потребовался почти год, чтобы убедиться, что Антон сможет занять достойное место рядом с его дочерью.
Беляев учился на одном потоке с Викой, но они изучали разные направления юриспруденции, потому находились в разных группах. Однако, это не помешало ему найти верный подход к девушке, и через несколько недель после их официального знакомства на одной из молодёжных тусовок, они объявили себя парой. Их отношения длились уже пятый год и, в отличие от своей дочери, Владимир Иванович понимал, что всё это представление должно было развиваться по двум возможным сценариям: либо молодые люди в скором времени разбегутся, либо решатся, в конце концов, на серьёзный шаг и создадут новую ячейку общества. И первый вариант вполне бы устроил Демидова, если бы не один важный нюанс: решение оставалось за Викторией.
А его дочь была от Беляева без ума! Ещё бы, ведь он потакал каждой её прихоти, и не имело значения, было ли это серьёзное и реально выполнимое желание или же очередная заоблачная и бредовая идея, пришедшая ей в голову случайно при виде какого-нибудь рекламного ролика.
Такой тип людей, к которому принадлежал Антон, был хорошо знаком опытному бизнесмену. Парень ни за что не отцепится от его дочери, пока не добьётся своего, раз уж судьба подкинула ему такой лакомый кусочек. Демидов в целом ничего не имел против этого смышлёного и хитрого молодого человека. В нём проявлялись неплохие задатки предпринимателя, которые со временем могли бы сыграть ему на руку и вывели бы его на высокий уровень. Достаточно высокий, чтобы его могли заметить такие люди, как Владимир Иванович. Но для этого нужно было бы приложить немало усилий. Антону повезло, и он встретил Вику, случайно или нет, это уже не имело значения, и часть сложного пути начинающего бизнесмена осталась далеко позади. Не мог же Демидов бросить на произвол судьбы своего будущего зятя!
Влиять на их отношения Владимир Иванович не собирался, так как знал вспыльчивый характер своей дочери. Он предпочёл не мешать и наблюдать за всем со стороны. Вика всегда отличалась умом и умела вовремя принять правильное решение. На это мужчина рассчитывал и в этот раз. Однако, полностью полагаться на дочь он опасался, и именно поэтому сразу же созвал своих лучших юристов, чтобы те рассмотрели и изучили все подводные камни, которые не смогли бы помочь Беляеву в своё время урвать сытный кусок от огромной и процветающей империи своей невесты, а потом, возможно, и жены.
Владимир Иванович подарил ей нежную отцовскую улыбку и, как в детстве, потеребил дочь за щёку.
-От тебя ничего не утаишь!
-Ты разве забыл, что я - юрист по образованию! – ответила Вика. – Меня сложно обвести вокруг пальца.
«Но именно этим твой будущий муж и занимается!» - подумал про себя Демидов, но вслух сказал:
-Конечно, я об этом помню! И да, ты абсолютно права, Антон успешно прошёл все мои испытания и может спокойно претендовать на твои руку и сердце.
Девушка чуть ли не подпрыгнула на месте от радости. По гостиной разнёсся радостный крик, и она крепко обняла отца, повиснув у него на шее.
-Я тебя обожаю, папочка!
-Да-да, я это прекрасно знаю, - сказал Владимир Иванович и расслабил объятия дочери. – Только вот что-то твой жених не торопится менять свой статус холостяка на верного и любящего мужа. Ты не находишь это странным?
Вика закатила глаза. Она надеялась, что хоть в этот раз им удастся избежать этой части разговора.
-Просто он немного не уверен в себе и в том, что ты дашь положительный ответ.
«Уж кто-кто, а Беляев неуверенным в себе никогда не был и не будет!» - снова проскочила в голове недобрая мысль.
-Но теперь, будь уверен, что скоро он задаст тебе тот самый вопрос, который ты никак не можешь от него дождаться!
-Я очень на это надеюсь, родная! В противном случае, мне придётся подловить его в подворотне и вытащить заветные слова силой.
Демидов засмеялся, а Вика слегка толкнула его в плечо. Ей нравилось, когда отец находился в хорошем настроении, но, несмотря на всю его весёлость, она видела, что тень беспокойства не исчезла с его лица до конца. Ей и самой не давала покоя одна фраза, которую она услышала, прячась за большой белой колонной.
-Пап, а кто тебе звонил? – вдруг серьёзно спросила Виктория, заставив Владимира Ивановича вернуться к тому неприятному звонку.
-Да так, - отмахнулся он, - один знакомый. Мы немного повздорили, но, я думать, что скоро всё встанет на свои места.
Ей не понравился его ответ, так как она знала, что он говорил неправду.
-Я…
Вика не была уверена, стоило ли говорить о том, что его разговор с так называемым знакомым, не был для неё тайной, однако, посмотрев на отца и поняв, что иначе он ничего ей не расскажет, решение пришло само собой, и она тут же продолжила свою фразу:
-Я слышала, как ты сказал, что не позволишь ничего со мной сделать.
Виктория подняла на него взволованные глаза.
-Что ты имел ввиду, говоря эти слова?
Мужчина тяжело вздохнул и провёл ладонью по её лицу.
-Лишь то, что они значат: я тебя люблю и сделаю всё, чтобы уберечь свою дочь от всякой беды, от чего или от кого бы она не исходила!
Она смотрела на него очень внимательно. Владимир Иванович был спокоен, и его голос звучал твёрдо и уверенно. Именно так он разговаривал с конкурентами, когда собирался дать ясно понять, что спорить и рассматривать ещё какие бы то ни было варианты он не намерен. Вика знала этот тон и продолжать данный разговор считала бессмысленным: ничего другого отец говорить ей не будет. Но его слов для неё было достаточно, ведь он всегда был рядом и вытаскивать её из любых сложных ситуаций, не задавая лишних вопросов.
-Я тебя очень люблю, пап! Ты это знаешь?
Демидов улыбнулся.
-Конечно, знаю, солнышко! А ты куда собралась в такую рань?
Он окинул дочь взглядом и добавил:
-Особенно в таком виде!
Виктория встала с дивана и положила одну руку на талию.
-Тебе нравится?
-Я не видел, чтобы ты так одевалась, наверное, лет пять! - произнёс удивлённо и озадаченно Владимир Иванович. – По-моему, последний раз ты носила такое в день защиты диплома.
-Это точно! – она засмеялась и, разведя руки в стороны, повернулась пару раз вокруг своей оси.
На ней был одет тёмно-синий брючный костюм, длиною шесть-восьмых и кремовая блузка, с глубоким декольте. На шее висела тоненькая золотая цепочка с небольшим бриллиантом, который он подарил ей на её прошлый день рождения. Чёрные туфли на высокой шпильке делали её стройную фигуру ещё элегантнее и привлекательнее. Единственное, что немного портило весь этот официально-деловой образ, было наличие яркого макияжа, бросавшегося в глаза. Демидов являлся не только отцом, он был мужчиной, потому этот недостаток сразу же бросился ему в глаза, но критиковать выбор дочери относительно её мейкапа он не стал.
-Я хочу пройтись по магазинам перед отъездом на острова, а после этого мы договорились с Антоном пообедать в одном хорошем и дорогом ресторане. У него ко мне есть серьёзный разговор!
Вика широко улыбнулась и лукаво подмигнула своему отцу.
-Возможно, он, наконец-то, решился сделать мне предложение! Поэтому я хочу соответствовать такой торжественной обстановке.
Владимир Иванович недоверчиво покачал головой.
-Неужели?
Он поднялся на ноги и подошёл к девушке. Поцеловав её в щёку, Демидов сказал:
-В любом случае, ты выглядишь потрясающе!
-Тогда я пошла!
Она взяла свою сумочку и направилась к выходу, бросив на ходу:
-Я поеду на своей машине, поэтому, если тебе нужен Николай, можешь его забирать!
Владимир Иванович кивнул и снова опустился на диван, положив ладонь на грудь в районе сердца. Скорее всего, его худшие опасения обещали превратиться в суровую реальность.

Вика подъехала к торговому центру и пыталась найти свободное и достойное место для своего нового чёрного «Бентли», но, как на зло, всё уже было занято, несмотря на то, что времени ещё было только девять часов утра. Ругаясь на весь белый свет, она вдруг увидела, что впереди, метрах в ста пятидесяти от неё, освободилось неплохое местечко, и вдавила педаль газа в пол, забыв, как быстро могла разгоняться её машина. Виктория была уже почти на месте, как внезапно справа появилась небольшая фигура маленького мальчика, выскочившего из-за припаркованного чёрного джипа.
Раздался глухой удар об крыло «Бентли». Демидова резко затормозила. Она крепко сжала руль и закрыла глаза. Прошло полминуты, прежде чем она решилась открыть их снова. Сделав пару глубоких вздохов, Вика нашла в себе силы и посмотрела в зеркало заднего вида. Ей повезло, что нужное место оказалось достаточно близко, и она успела сбросить скорость. Сбитую фигуру закрывала спина молодого человека в тёмной куртке, взявшегося неизвестно откуда, как и тот мальчишка. Он сидел на коленях и пытался понять, насколько сильно пострадал малыш, нащупывая пульс на его шее и ища повреждения на теле.
Девушка следила за его действиями и не могла заставить себя выйти из машины. Наконец она заметила, что пострадавший зашевелился, и незнакомец медленно и аккуратно помог ему подняться на ноги. Увидев, что самое страшное было уже позади, в Демидовой стала просыпаться богатая стерва, которая тут же затолкала настоящую Викторию, способную сочувствовать и переживать, глубоко внутрь себя, откуда выбраться оказывалось достаточно сложно, и вышла на улицу, надев на лицо маску жестокого и холодного безразличия.
Подойдя к пострадавшему ребёнку, она тут же пошла в наступление в надежде на то, что тот испугается и неприятностей с полицией получится избежать.
-Носятся тут всякие и даже по сторонам не смотрят! – прорычала Вика, глядя на растерявшегося мальчишку и не обращая внимания на спину помогающего ему молодого человека.
-Ты испортил дорогущую машину, паршивец! Тебе и на гайку для неё не заработать за всю свою никчёмную жизнь!
-Я бы на вашем месте сбавил обороты, дорогуша! – раздался голос парня в тёмной куртке, и он повернулся к ней лицом.
Она застыла на месте и на секунду растерялась, забыв всю свою гневную речь. Перед ней стоял высокий брюнет, выше неё на целую голову, спортивного телосложения, с карими глазами и смуглой кожей. Тёмные волосы были небрежно разбросаны в разные стороны, как будто он только что проснулся и не успел привести их в порядок. Стильный образ завершали тёмные джинсы и светлая футболка, которую она не заметила, пока он стоял к ней спиной. Его внешность можно было бы назвать симпатичной и даже сексуальной, если бы не ужасный шрам на левой щеке. Именно он заставил Викторию забыть о том, зачем она вышла из машины.
Но Демидова быстро пришла в себя и, сверкнув глазами, резко ответила на только что дошедшее до неё обращение к ней:
-Квазимодо слово не давали!
Она смерила презрительным взглядом показавшегося по началу ей симпатичным молодого человека. Будучи полностью сосредоточенной на своей оскорблённой персоне, Вика не заметила, как покоробила парня её фраза.
-Я разговариваю с этим попрошайкой, не знающим, как нужно переходить дорогу!
Незнакомец оглядел светскую львицу с головы до ног и спокойно, как и в первый раз, ответил, защищая дрожавшего от страха ребёнка:
-Раз уж на то пошло, то я бы посоветовал Эсмеральде спуститься со своего золотого пьедестала на нашу грешную землю и посмотреть чуть выше её и без того высоко задранного носа. Там висит знак ограничения скорости, это раз!
Он стал загибать пальцы на руке, по-прежнему закрывая собой испуганного мальчика.
-Если прекрасную Эсмеральду не учили в её цыганском таборе, то я подскажу, что для того, чтобы припарковаться, не нужно вдавливать педаль газа в пол в машине, способной разогнаться до максимальной скорости за несколько. Это два!
Щёки Виктории пылали, но не от стыда, как должно было быть, а от гнева. Как он смел отчитывать её таким образом? Кем он себя возомнил? Она была дочерью уважаемого человека, а он… Демидова даже предположить не могла о том, чем он мог заниматься, учитывая его внешность.
-Да как ты смеешь… - начала было она, но парень наглым образом её перебил.
-И, возможно, милой Эсмеральде не мешало бы получить пару уроков вежливого общения с незнакомыми людьми.
Незнакомец посмотрел на мальчишку, держащего его за руку, и улыбнулся, а потом снова обратился к бушевавшей от безмолвного гнева девушке:
-Хотя, боюсь, что двумя уроками тут не обойтись.
Это была последняя капля в чаше её терпения. Вика сузила глаза и занесла руку для пощёчины, но тот успел перехватить её. Аккуратно сжав тонкую кисть разъярённой «львицы» тёплыми пальцами, он сделал шаг ей навстречу и повернулся к ней правой стороной лица: той, где не было страшной полосы, идущей от виска к подбородку, и тихо сказал, продолжая улыбаться:
-Квазимодо бы с удовольствием вызвал полицию и посмотрел на то, как очаровательная Эсмеральда объяснила бы им обстоятельства, при которых на этом месте при наличии знака был задет крылом её дорогого «Бентли» этот малыш, но, к сожалению, я спешу, а оставлять его с такой…
Он сделал паузу, снова осмотрев её с ног до головы оценивающим взглядом, нарочно выводя девушку из себя, потому что она начинала выглядеть по-детски забавной и милой, и продолжил:
-…чертовски невоспитанной и невежливой особой, находящейся в неадекватном состоянии, мне совсем не хочется!
Парень отпустил её руку и сделал шаг назад.
-Переломов у него нет. В поликлинику я отвезу его сам, чтобы не отрывать вас от ваших важных походов по дорогим бутикам с отцовской чековой книжкой!
С этими словами он поднял малыша на руки и, слегка прихрамывая на правую ногу, понёс его к своей машине, которая была припаркована в нескольких метрах от этого злополучного места. Демидова не сводила с них глаз, наблюдая за тем, как он разговаривал с пострадавшим ребёнком. Когда они скрылись из вида, она развернулась и пошла к своему «Бентли», одиноко дожидавшемуся её на стоянке.
Оказавшись в машине, Виктория посмотрела в зеркало и улыбнулась. А он был не так уж и безобразен, как ей показалось с первого взгляда! Если бы не тот шрам и хромота, он мог бы быть привлекательным и даже красивым… Покачав головой, она прогнала прочь эту мысль и позволила злости снова выйти на первый план, недоумевая, как этот проходимец мог так с ней разговаривать.



Глава 2

Максим посадил мальчика на заднее сиденье и пристегнул его ремнём безопасности. Убедившись, что Стёпке ничего не мешает, и тот удобно устроился, он вернулся и сел на водительское место и завёл машину. Выехав с парковки, Макс направился к ближайшему травмпункту. Сильных повреждений Степан не получил, но он хотел подстраховаться, прежде чем отпускать ребёнка восвояси.
-Ты бы позвонил родителям, - сказал Максим, когда они проехали пару кварталов.
Мальчик смотрел по сторонам на огромные столичные небоскрёбы. По его лицу было видно, что он восхищался этими высокими постройками, как будто видел их впервые. Каверин не сводил с него глаз, давая мальчугану время насладиться московскими пейзажами.
Налюбовавшись современной архитектурой, Степан перевёл взгляд на своего защитника.
-А ты крутой! – сказал он, широко улыбаясь.
Макс посмотрел на него в зеркало. На губах появилась улыбка.
-Да что ты? – выразил поддельное удивление он. – С чего ты взял?
-Как это с чего? – воскликнул мальчуган. – Ты не испугался той мегеры на огромных каблуках!
Максим, не отвлекаясь, следил за дорогой, но эти слова не могли заставить его остаться равнодушным, и он громко рассмеялся.
-Ну, не такая уж она и страшная была, та мегера!
Степан не мог поверить его словам. В свои десять с небольшим лет он был таким наивным. Максим решил, что мальчик не являлся коренным москвичом. Он вёл себя иначе да и одет был попроще. Насколько верны были его предположения относительно своего подопечного, и как тот оказался один на парковке, Каверину ещё предстояло выяснить.
-Ничего себе нестрашная! – продолжал негодовать мальчик. – Она как вышла из машины, как посмотрела на меня своими чёрными глазами, я аж дар речи потерял!
Максим продолжал улыбаться. Девушка на «Бентли» и впрямь перестаралась, пытаясь подчеркнуть свои и без того красивые глаза. Если бы на них было меньше туши, чёрной подводки и тёмных теней, она бы могла выглядеть мило. Даже её неумение общаться с людьми, имеющими более низкий социальный статус, сгладилось и не так бросалось бы в глаза.
-А ты видел её губы? – никак не успокаивался Степан. – Они были такие красные, как будто она крови напилась! И мою ещё хотела выпить.
Мальчуган серьёзно посмотрел на Макса.
-Хорошо, что ты со мной был, а то я бы не знаю, что делал! Я бы с ней не справился!
Максим кивнул, продолжая улыбаться. Стёпка нравился ему всё больше и больше. Он затормозил на светофоре и стал ждать, когда стоявшие впереди машины начнут движение. Воспользовавшись моментом, Каверин обернулся и, окинув малыша взглядом, повторил свой вопрос, на который он не смог получить ответа в первый раз.
-Так ты будешь звонить своим родителям?
Малыш на секунду замер, как будто обдумывая свои следующие слова, а потом тихо сказал:
-У меня нет мамы и папы.
Максим не сводил с него внимательных глаз. То, что Стёпа жил в неполной и малообеспеченной семье, он заметил сразу. Это было видно по его одежде и манере общения. Макс сам вышел из детского дома и прекрасно знал, как ведут себя дети, лишённые заботы и внимания. Они отличались от других, потому что суровая жизнь уже успела преподать им свои первые жёсткие уроки.
-Где же ты тогда живёшь?
Мальчик вытер нос тыльной стороной ладони.
-Я с бабушкой живу.
-Тогда, наверное, нужно ей сообщить, где ты! - сказал Каверин, оглядываясь на светофор, который уже успел переключиться на зелёный, но машины стояли на месте. – Чёрт, мы, наверное, попали в пробку!
-Наверное, - согласился с ним Степан.
После короткой паузы он спросил:
-А бабушке обязательно звонить?
Макс снова повернулся к мальчугану.
-Я думаю, что обязательно. Она наверняка беспокоится, почему тебя так долго нет.
-Она пока не беспокоится, но будет, если узнает, что я попал под машину. Но со мной же всё хорошо, да?
Максим кивнул.
-А у неё болит сердце. Она так мне говорила. Я не хочу, чтобы она переживала за меня, а то я останусь совсем один, когда она умрёт.
-Почему ты решил, что она должна умереть? – улыбнулся Макс, поражаясь детской наивностью и заботой.
Тот пожал плечами.
-Не знаю. Я слышал, как она говорила тёте Маше, что если будет переживать, её сердце не выдержит и всё.
Каверин погладил Стёпку по голове, взъерошив и без того не аккуратно лежавшие волосы.
-Не бойся, я сделаю так, чтобы она сильно не переживала, договорились?
-Да? – недоверчиво спросил тот.
-Ага.
-Ну, тогда ладно. Только давай мы позвоним ей из больницы, когда врач скажет, что со мной правда всё хорошо. Можно?
-Конечно, можно!
Макс переключил скорость, и они снова поехали, передвигаясь, как черепахи, в полосе таких же медленно ползущих машин. В салоне было тихо, но молчание продолжалось недолго. Первым заговорил Степан, задав вопрос, который Максим никак не ожидал от него услышать.
-А тебя, значит, Вазимода зовут?
Каверин нахмурился, пытаясь понять, что имел ввиду мальчуган.
-Странное какое-то имя, - продолжал между тем рассуждать Стёпа. – Я такого никогда не слышал!
-Почему ты решил, что меня так зовут? – наконец спросил Максим.
-Ну, та мегера тебя так назвала! Значит, это твоё имя получается.
Макс растерялся на мгновение, не зная, что ответить на слова мальчишки, но быстро пришёл в себя и спокойно сказал:
-Нет, на самом деле меня зовут Максим, некоторые знакомые называют меня Максом.
Он посмотрел на Стёпку в зеркало. Тот внимательно его слушал.
-Как видишь, ничего общего с тем именем нет.
-А почему тогда она так тебя обозвала?
-Ну… - Макс замолчал, собираясь с мыслями.
Ему было неприятно обсуждать свою внешность, потому что он прекрасно знал, каким его видят окружающие. Каверин никогда не обращал внимания на то, как он выглядел, до тех пор пока не получил в подарок от давнего «друга» детства своё новое тело. Он пытался привыкнуть к нему, но все было напрасно. Максима пугало не столько наличие шрамов, покрывающих почти шестьдесят процентов его тела, сколько жуткие воспоминания того дня, не желающие покидать его вот уже три года.
-Что «ну»? – раздался вопрос Стёпки.
-Просто так называют людей, у которых есть шрамы, как у меня.
-Это ты про ту полоску на щеке? – уточнил малыш.
-Да, про неё. Она увидела её у меня на лице и решила, что я – Квазимодо.
Степан задумался.
-Получается, что я тоже этот… Вазимода.
Брови Максима медленно поползли наверх.
-Почему?
-У меня тоже есть шрам.
Мальчуган наклонился ближе к нему и прошептал:
-От операции. На животе.
Макс улыбнулся.
-Нет, малыш, такие шрамы не считаются!
-А почему?
-Потому что они не делают тебя безобразным, - печально сказал Каверин и посмотрел на своё отражение.
Степа поднял на него глаза и уверенно сказал:
-Твой шрам не делает тебя безобразным! С ним ты выглядишь… круто!
Максим подавил вылетевший смешок.
-Сразу видно, что ты сильный! И воевал. И можешь защитить таких, как я!
Макс никогда не смотрел на себя и своё лицо с этой точки зрения. Степан, сам того не осознавая, подкинул ему новую пищу для размышлений. Возможно, с таким подходом ему станет легче смотреть на себя в зеркало?
-Ну, ты точно лучше, чем та мегера с чёрными глазами и кровавыми губами. Я тебе клянусь! – выпалил мальчуган. – Она испугала меня, а ты – нет!
Максим тихонько засмеялся.
-Хорошо, я тебе верю! А теперь приготовься выходить, мы уже почти приехали.
-Я готов, - согласно кивнул Степан. – Только меня надо выстегнуть из этого ремня.
Каверин снова засмеялся. Так непринуждённо и легко он уже давно ни с кем не общался. Этот маленький мальчик, пускай ненадолго, но помог ему почувствовать себя прежним, таким, каким он был до встречи с Ибрагимом.
-Хорошо, сейчас остановимся, и я тебя из него выстегну, так и быть!

Виктория обошла почти все бутики в торговом центре, но так и не нашла подходящего купальника-бикини для предстоящей поездки. Она пересмотрела не меньше дюжины вариантов, и ни один ей не подошёл. Вика придиралась ко всему: к размеру, к цвету, к украшениям, к производителю и даже умудрилась поспорить с продавцом о том, что той торговой марки, которая была указана на одном из бикини, вообще не существовало в мире современной моды. И виной её плохого настроения был тот высокий брюнет с жутким шрамом на лице.
«Дорогуша! Неадекватная и невоспитанная особа!» - эти слова не выходили у неё из головы всё время, пока она занималась шоппингом и пыталась отвлечься от утреннего инцидента, но всё было напрасно. Единственное, что успокаивало её, было предстоящее свидание с Антоном, который всегда умел поднять ей настроение, в каком бы подавленном состоянии она не находилась.
Демидова подошла к назначенному месту встречи ровно в полдень, как они и договаривались. В пунктуальности с ней никто не мог сравниться, как и в умении произвести впечатление на окружающих, чего нельзя было сказать об Антоне, которого нигде не было видно. Вика стояла и смотрела по сторонам, пытаясь найти в толпе проходивших мимо людей знакомое лицо своего жениха. Она уже начинала выходить из себя, потому что в её руках находилась куча сумок, больших и маленьких, полных обновок и подарков, и они то и дело норовили упасть. Негодуя из-за отсутствия парня, Виктория не услышала, как в её дорогой сумке от Луи Виттон зазвонил телефон, но зато она смогла заметить странного мужчину, который очередной раз попался ей на глаза.
Это была уже не первая встреча за это утро. Он явно что-то хотел от неё, но старался держаться на расстоянии. Вика хоть и была избалованной, но здравый смысл и умение рассуждать родились вместе с ней, и как бы она не старалась спрятать их за своими недавно появившимися капризными заскоками, они периодически выбирались наружу и помогали своей обладательнице принимать правильные решения, которых от неё никто, кроме отца, не ожидал получить.
Демидова сделала вид, что что-то в пакетах привлекло её внимание, и, склонившись над ними, попыталась внимательнее рассмотреть своего преследователя. Он точно был не из России, скорее всего араб или турок. Насколько она знала, шутки и с теми, и с другими были плохими, потому что результат всё равно не предвещал ничего хорошего.
Она проглотила комок, застрявший в горле, и, судорожно поправляя падающие из рук сумки, стала неспеша двигаться в сторону выхода из торгового центра. Мужчина следовал за ней, не отставая. Ей вспомнился утренний разговор с отцом и его слова о том, что он никому не позволит её обидеть. Значит, угрозы по телефону не были блефом. Демидова начинала паниковать. В коленках появились дрожь.
-Где этот чёртов Антон, когда он так нужен? – прошептала, переводя дыхание, она.
Спустившись по эскалатору на второй этаж, Виктория ускорилась. Преследователь, по-видимому, догадался, что его заметили, и решил больше не скрываться. Он расталкивал попадавшихся ему на пути прохожих, не сводя глаз со своей «жертвы» и не сбавляя шага. Вика на ходу достала мобильный и увидела пропущенный от своего не явившегося на свидание возлюбленного. Дрожащими пальцами она смахнула с экрана имя Беляева и нажала на кнопку быстрого набора. На дисплее появилась фотография Владимира Ивановича. Он снял трубку после третьего гудка.
-Что случилось, родная?
Дочь редко когда звонила просто так, а точнее сказать, никогда. Если раздавался звонок с её именем на экране, это могло значить только одно: что-то случилось, и она попала в очередные неприятности.
-Пап… Пап, меня кто-то преследует! – паникуя, закричала она. – Я не знаю, что мне делать!
-Где ты?
-Я в торговом центре недалеко от Охотного Ряда, где и всегда!
-Будь на виду у людей! – скомандовал голос её отца. – А лучше найди какого-нибудь крепкого парня и займи его разговором, чтобы он смог тебе помочь. Я сейчас пришлю Влада!
-Пап, за мной не следят, а гонятся, у меня нет времени искать амбалов! – истерила Демидова. – Пап… Ой!
Она налетела на кого-то прямо у эскалатора, ведущего на первый этаж, и, уронив свои пакеты, упала на пол. Подняв глаза, Виктория увидела, что это была компания студентов-старшекурсников. Она оглянулась и заметила, что мужчина, бежавший за ней, замедлился, а потом совсем остановился, спрятавшись за квадратной мраморной колонной.
-Простите! - испуганно промямлил один из ребят и стал помогать Виктории подняться на ноги.
Остальные собирали её сумки, распинаясь, как и их друг, в извинениях. Но она не слышала их, продолжая выискивать в толпе своего преследователя, однако, его нигде не было видно.
-Всё в порядке, ребят! – ответила наконец Демидова и улыбнулась одной из своих дежурных улыбок, предназначавшихся для её поклонников. – Со мной всё хорошо!
Она подняла телефон. Отец все ещё был на связи, громко выкрикивая из динамика её имя.
-Пап, со мной все хорошо! Я нашла компанию ребят, они спугнули его. Я собираюсь домой!
-Вика! – с облегчением выдохнул Демидов. – Никуда не едь одна, будь с ними, Горный уже в пути!
-Я случайно, - не успокаивался парень, сбивший её с ног. – Вы так спешили, что я не успел уступить вам дорогу.
-Да всё нормально! – выпалила Виктория. – Хорошо, пап, я буду ждать его у входа!
Она сбросила вызов и подняла глаза на молодого человека.
-Тебе так хочется загладить свою вину? Хорошо! Вы с друзьями можете помочь мне донести до моей машины все эти пакеты!
Вика окинула взглядом ребят, не переставая улыбаться. Совет её отца пришёлся как никогда кстати. От дома Горного до этого места было не так далеко, и Влад наверняка находился уже где-то рядом. Посмотрев назад, туда, где исчез из поля зрения гнавшийся за ней турок-араб, Виктория снова повернулась к студентам. Те не имели ничего против её предложения.
-Вот и прекрасно! – просияла она. – Тогда пошли?
С этими словами Демидова в сопровождении своей только что обретённой свиты, взошла на ступеньку эскалатора, и они поехали вниз, шутя и разговаривая, как будто были хорошими знакомыми.
У выхода на улицу она увидела так хорошо ей знакомую фигуру Влада Горного, начальника охраны своего отца. Он быстрым шагом двигался к торговому центру со стороны парковки. Было видно, что он нервничал. Заметив на ступеньках дочь хозяина, Влад улыбнулся и бросился к ней.
-Виктория Владимировна!
-Всё хорошо, Влад, я в порядке!
Она повернулась к сопровождавшим её ребятам и громко сказала:
-Спасибо всем, вы можете быть свободны!
Те захлопали глазами, не понимая, что происходит и что заставило их прекрасную новую знакомую изменить своё решение.
-Влад, забери у них сумки! Я готова ехать домой!
Горный выполнил приказ хозяйки и, оставив так ничего и не понявших парней на улице, они пошли к месту, где Виктория припарковала свой «Бентли» несколько часов назад. Беляев так и не появился. Мало того, он даже не позвонил. Основная масса адреналина, полученного во время погони, уже успела раствориться, и Вика стала потихоньку успокаиваться. Тем более теперь рядом с ней находился человек, который мог её защитить в случае необходимости.
И этот случай не заставил себя долго ждать. Демидова и её телохранитель уже находились возле машины, когда в поле их зрения появился тот самый мужчина, который гнался за ней в торговом центре. Он выскочил из ниоткуда, Виктория даже не успела сообразить, что происходит. К счастью, Горный был профессионалом своего дела, за что Владимир Иванович и ценил его. Он бросил пакеты с покупками на землю и закрыл девушку в тот самый момент, когда в руке араба показался пистолет. Раздался выстрел, после которого стрелявший скрылся из вида, а Влад, схватившись за живот, медленно опустился на колено. Сквозь его пальцы на асфальт капала кровь, вызывая приступ головокружения, смешанного с болью. Последнее, что он услышал, был крик Виктории, растворившийся в густой темноте.

Макс вернулся домой уже поздно вечером. Всё утро он провёл в поликлинике со Стёпкой. Уже в который раз ему в голову пришла одна и та же мысль: хорошо, что в тот момент рядом с мальчиком оказался именно он, а не его бабушка. Старушка ничего не смогла бы сделать, отстаивая своё право на оказание первой медицинской помощи своему маленькому внуку.
Каверин простоял в регистратуре больше получаса, пытаясь доказать, что он привёз малыша, которого сбила машина, и ему срочно нужен осмотр врача. На это заявление работники больницы потребовали весь перечень необходимых документов, которых, естественно, у Макса быть не могло. После долгих споров, ему всё-таки удалось попасть на приём, но пришлось сидеть в очереди ещё около часа, ожидая, когда хирург сможет их принять.
Когда они наконец-то освободились, и врач заверил Максима, что с мальчиком всё в полном порядке, на часах было уже начало второго. На встречу с генералом Седых он уже не попал, о чём особо и не жалел, потому что Владислав Константинович снова бы начал свои разговоры о том, что ему нужно вернуться на службу, чтобы не пустить свою жизнь под откос. Пускай в качестве офисного работника, а не на передовую, но назад, в спецслужбу.
Он бросил ключи на полку в холле и, сняв ботинки, прошёл в просторную гостиную. Включив телевизор на первом попавшемся канале, которым оказались «Новости-24», Макс снял куртку и направился в свою комнату.
Возможно, в какой-то степени генерал был прав, и над его предложением стоило подумать. Каверин не мог найти себе понравившегося бы ему занятия на гражданке, потому что больше десяти лет посвятил себя работе на разведку. Из-за травмы ноги, полученной от ножа Тхагелова, ему пришлось подать рапорт об уходе, так как хромота и боль, появляющаяся время от времени, мешали выполнению его прямых обязанностей в качестве командира элитного подразделения отряда специального назначения. Это было серьёзное и тяжёлое решение, которое далось ему с большим трудом.
Макс снял футболку и, войдя в большую ванную комнату, включил горячую воду. Он остановился перед зеркалом и посмотрел на своё отражение. Увидев свой торс, Максим закрыл глаза и глубоко вздохнул, как будто надеясь, что, открыв их снова, ничего не обнаружит. Но никаких изменений не произошло, всё осталось на своих местах.
Он смотрел на себя в зеркало, и его дыхание стало учащаться. Макс вновь вернулся в тот день, когда Ибрагим оставил его наедине со своим палачом, который по истине был предан своему делу и наверняка получал от него удовольствие. Пока Исмаил не начал исполнять приказ Тхагелова, Максиму казалось, что хуже, чем он себя чувствовал, быть уже не могло, но он сильно ошибался. Те ощущения, которые он испытал, пока его искали по заброшенному складу, куда его привезли люди Ибрагима, врезались глубоко в сознание и никак не желали его покидать, являясь причиной многочисленных ночных кошмаров.
Пытаясь справиться с панической атакой, Максим положил ладони на зеркало и упёрся в него руками, опустив голову и закрыв глаза. Простояв так несколько минут, он понял, что дыхание стало понемногу восстанавливаться, и он начал успокаиваться. Когда Макс снова поднял глаза, своего отражения он уже не увидел, так как зеркало было покрыто каплями пара от текущей горячей воды. Максим бросил взгляд на свои вытянутые вверх руки и увидел новую порцию шрамов, тянувшихся по рукам вдоль бицепсов. Ему вспомнились слова Стёпки, которые сказал малыш, когда они прощались у его дома: «Ты – хороший и совсем не страшный. Можно ты будешь моим другом?» Тогда Каверин лишь улыбнулся и кивнул в знак согласия.
-Если бы ты видел меня сейчас, малыш, - прошептал он, - ты бы тоже согласился с тем, что меня должны звать Вазимодой.
Он улыбнулся. Благодаря мальчугану, с которым ему посчастливилось познакомиться этим утром, теперь имя горбуна из романа Гюго не казалось ему таким обидным и жестоким. Но относиться к себе лучше Макс всё равно не стал. Он был глубоко уверен в том, что стал уродом, и подтверждением тому было отношение к нему окружающих его людей. Даже девушки из эскорт-услуг не могли скрыть своего отвращения, которое они испытывали в первые минуты, видя его без одежды.
Из этих мрачных и безнадёжных размышлений, тянущих его на дно бездны под названием отчаяние, Максима вырвал телефонный звонок. Парень глубоко вздохнул и достал из кармана джинсов мобильный. Это был генерал Седых.
-Да, - ответил тихо он.
-Макс, у меня хорошие новости! - сказал Владислав Константинович.
-Вы нашли средство излечить мою хромоту и шрамы по телу? – спросил с сарказмом Максим.
-Лучше! У меня есть для тебя работа, которая тебе понравится.
-Неужели?
Не дожидаясь его очередных отговорок, генерал продолжил:
-Я жду тебя завтра у себя, в десять! Познакомишься с одним человеком. Думаю, что тебя заинтересует его предложение!
И на этом разговор был закончен. В телефоне повисла тишина. Макс заблокировал экран и положил мобильный назад в карман, всё ещё будучи уверенным, что заинтересовать его в этой жизни уже больше ничего не сможет.

Глава 3

Генерал Седых сидел в своём кабинете и ждал утренних гостей. Он переживал за предстоящую встречу, потому что не был уверен, как к ней отнесётся его подопечный, с которым он имел короткий разговор прошлым вечером. Голос Каверина оставался таким же, каким был всегда: тихим и спокойным, но пропитанным горечью, который он пытался спрятать за сарказмом. За три года Владислав Константинович так и не смог привыкнуть к его манере общения. А ведь раньше Макс был совсем другим…
Генерал закрыл его личное дело и посмотрел в окно. Он искренне хотел ему помочь, но тот упорно отвергал всё, что предлагал мужчина, пытаясь спрятаться в свою толстую защитную скорлупу и никого туда не впускать. Это беспокоило Владислава Константиновича. Максим сразу произвёл на него впечатление, и он ни разу не пожалел, что принял его тогда под своё крыло.
Каверин проделал сложный путь, но стал одним из лучших и в свои тридцать с небольшим добился того, чего многие не получали за всю жизнь. Люди аль-Каюма хорошо поработали, чтобы сломать лучшего стратега в его штате, и, надо отдать им должное, они добились нужного результата, убрав Макса со своей дороги. Он ушёл и сжёг за собой все мосты, но генерал Седых всё равно продолжал за ним приглядывать, несмотря на категоричный отказ парня иметь что-то общее со спецслужбами.
Когда старый друг Владислава Константиновича, Демидов Владимир Иванович, связался с ним и попросил о помощи в подборе кадров на должность начальника охраны, мужчина тут же подумал о Максиме. Каверин как никто другой подходил на это место. Это была не сидячая офисная работа, которую генерал предлагал ему до этого, а полноценная активная деятельность, к которой привык Макс. Конечно, она сильно отличалась от того, чем тот занимался до этого, но, по крайней мере, она помогла бы ему снова вернуться к нормальной жизни, вытащив его из глубокой ямы, полной безнадёжных и мучительных воспоминаний.
Седых услышал стук в дверь и оторвался от своих мыслей. Встав из-за стола, он пошёл встречать своего первого гостя.
-Володя! – воскликнул он. – Сколько лет, сколько зим!
-Здравствуй, Влад! – также тепло поприветствовал его Демидов, и старые друзья заключили друг друга в крепкие дружеские объятия.
-Присаживайся, - Владислав Константинович показал рукой на мягкий диван, стоявший в его кабинете у окна. – Рассказывай, что у тебя стряслось? Куда ты отправил Горного?
Бизнесмен сел на чёрный кожаный диван и серьёзно посмотрел на своего товарища.
-Влад погиб…
-Как? – не поверил его словам генерал.
В телефонном разговоре они не касались этой темы, потому что Демидов не озвучил причины, по которой ему потребовалось заменить своего бывшего начальника охраны.
-Когда? – выдохнул Владислав Константинович.
-Вчера, в полдень. Он спас мою дочь ценой собственной жизни.
Генерал Седых не поверил его словам. Горный был одним из лучших солдат, настоящий знаток своего дела. Как он мог так подставиться?
-Куда на этот раз влезла Виктория?
Владимир Иванович молча смотрел в окно. Он всё ещё до конца не мог осознать, как его угораздило связаться с теми людьми. Ведь он всегда чуял неладное! Но в этот раз что-то пошло не так… Что-то совсем пошло не так, раз вокруг него начали умирать люди.
Повернув голову к другу, бизнесмен сказал:
-Это моя вина. Вика здесь ни при чём.
В кабинете стало тихо. Генерал ждал, пока Владимир Иванович соберется с мыслями, чтобы продолжить этот тяжёлый разговор.
-Я отказался от одной сделки, и теперь это выходит мне боком. А точнее, моей девочке. Она ведь абсолютно не имеет никакого отношения к бизнесу! Зачем они так со мной? – негодовал Демидов.
Владислав Константинович заметил, что его другу начинало становиться плохо. Он подошёл к столу и налил стакан холодной воды.
-Выпей.
Тот сделал пару глотков и развязал галстук. В кабинете было свежо, но ему казалось, что воздуха не хватало. Пытаясь успокоиться, Владимир Иванович глубоко вздохнул и посмотрел на Седых полными горя и отчаяния глазами.
-Что мне делать, Влад? Что? Я не знаю.
Генерал взял стул и, поставив его напротив дивана, сел.
-Во-первых, прекрати панику! Ты видел себя в зеркало? Выглядишь ужасно.
-Догадываюсь, - согласился Демидов. – Но ничего не могу с этим поделать.
-А, во-вторых, - продолжил Владислав Константинович, - у меня есть хороший парень, который не даст твою Викторию в обиду.
Владимир Иванович не сводил с него глаз.
-Такой же, как Горный?
-Лучше! – улыбнулся Седых. – Настоящий ас!
Демидов закивал головой.
-Я согласен, лишь бы только с Викой всё было хорошо!
-Но если он возьмётся за дело, - сделал паузу генерал, - тебе и твоей дочери придётся немного прогнуться под его требования. Ты будешь слушаться его во всём, возможно, даже немного изменишь свой расписанный по минутам и секундам график!
Владимир Иванович молчал, обдумывая то, что только что услышал от своего товарища. Пойти на это он был совсем не готов. Исполнить пару прихотей наёмного рабочего – пожалуйста, но менять образ жизни!
-Неужели он так хорош?
-Я бы тебе его не предлагал, если бы это было не так!
И снова в кабинете наступила тишина. Первым молчание нарушил Владислав Константинович.
-Кому ты перешёл дорогу? Если появились жертвы, это кто-то очень важный?
-Один араб, - ответил бизнесмен. - Он предложил мне условия, которые меня не вполне устроили, и я ему отказал.
-И он посчитал это личной обидой?
-Аль-Каюм почему-то решил, что его голос решающий, а все остальные не имеют никакого права выступить против.
Седых резко повернулся к другу.
-Как ты сказал?
-Остальные не имеют права выступить против, - повторил свои последние слова Демидов.
-Нет! – заволновался Владислав Константинович. – Имя! Как его зовут?
Владимир Иванович не понимал, что вызвало такую реакцию его товарища.
-Аль-Каюм.
-Азар аль-Каюм? – переспросил генерал.
-Он самый! Откуда ты его знаешь?
Но Седых не спешил отвечать на заданный ему вопрос. В голове лихорадочно носились мысли. Аль-Каюм… Он не слышал этого имени уже давно. Сам того не зная, генерал собственноручно собирался столкнуть Максима лицом к лицу с его прошлым. Нужно было заранее узнать все подробности, а потом связываться с парнем. Каверин ни за что не согласится работать на Демидова, когда ему станет известно, какие люди замешаны в этом деле.
Надежда была лишь только на то, что Макс не знал о том, кто стоял за Тхагеловым. А он, скорее всего, не знал, потому что после того, как пришёл в себя, находясь несколько недель без сознания, он не сообщил Владиславу Константиновичу ничего, кроме одного имени – Ибрагим. По сведениям, которые передали Седых, когда операция в Варшаве была закончена, Тхагелов считался мёртвым. Тот склад, где держали Максима, разнесли на куски несколькими зарядами С4, и в живых не осталось никого. Макс упомянул фамилию аль-Каюма лишь спустя несколько месяцев, когда вышел из больницы. Но на тот момент он уже подал рапорт и о подробностях генерал ему ничего рассказывать не стал.
Владимир Иванович не сводил глаз со своего друга, не понимая, что заставило его впасть в такое состояние. Он понимал, что это как-то связано с именем, которое прозвучало в кабинете. Кем же был этот таинственный араб, так рьяно желающий заполучить его нефтяную империю?
-Влад? – позвал генерала Демидов. – Что-то не так?
Седых, наконец-то, пришёл в себя и покачал головой, посмотрев на Владимира Ивановича.
-Ты, Володя, влез в такие дебри, что выбираться оттуда тебе придётся очень долго.
-Что это значит?
-А то, что теперь твоя безопасность – это дело государственной важности! Мы поможем тебе, а ты поможешь нам, сыграв роль бедной овечки. Аль-Каюм не оставит тебя, пока не добьётся своего, а хочет он, как я понял, твоё дело и твою дочь.
Несмотря на плохое самочувствие, Демидов резко вскочил с дивана, о чём тут же пожалел, потому что в глазах потемнело, и ему прошлись снова присесть, чтобы не потерять равновесия и не упасть на пол.
-Я тебе не позволю использовать Викторию в качестве приманки в твоих супер важных и тайных операциях! Она не вещь какая-то, а живой человек, к тому же она – моя дочь! Единственная!
Седых встал со стула и подошёл к другу. Он помог ему подняться на ноги и, положив руку на плечо, тихо и уверенно сказал:
-С Викой ничего не случится, я тебе обещаю! В этом будут задействованы профессионалы. Тем более у тебя будет Каверин, который горы свернёт, но выполнит свою работу, я тебя уверяю!
С этими словами они прошли к столу. Владислав Константинович занял своё место, а Демидов устроился в кресле перед ним.
-Ты просто не представляешь, с кем ты связался! – продолжил генерал. - Если всё оставить так, как есть, то смерть Горного будет только началом. Поверь мне!
Владимир Иванович колебался. Делать Вику наживкой ему не хотелось, но она и так находилась в опасности, и доказательством тому служили события прошлого дня. Дочь была для него всем, и он обещал, что сделает всё возможное, чтобы защитить её. Влад предлагал свою помощь, и Демидов знал, что тот его не подведёт, но ставки были слишком высоки, чтобы рисковать. Окончательное решение ему помогла принять та мысль, что Виктория в любом случае могла пострадать: будет ли она приманкой или же останется в неведении о том, что происходило вокруг.
-Мне же необязательно посвящать её во все детали этой операции?
Владислав Константинович улыбнулся.
-Конечно, нет! Пускай всё остаётся так, как есть. Твоей дочери будет известно лишь то, что у вас появился новый начальник охраны. Но я хочу попросить тебя о встречной просьбе?
Бизнесмен кивнул.
-Имя аль-Каюма не должно прозвучать в присутствии Каверина. По крайней мере сегодня. Ты меня понял?
-Влад, какую игру ты затеял?
-Так надо, Володь! – сказал настойчиво Седых. – Если ты хочешь получить профессионального наёмника, знающего и, самое главного, умеющего защитить жизнь своего клиента, не говори ничего об аль-Каюме!
Демидов улыбнулся и после секундной паузы сказал:
-Если бы я не знал тебя так хорошо, я бы подумал, что ты просто набиваешь себе цену. Хорошо, я ничего не скажу! Буду нем, как рыба.
Владислав Константинович кивнул.
-Ты не пожалеешь, я тебе обещаю!
На этом их разговор был прерван стуком в дверь. Оба мужчины, как по команде, посмотрели на парня, вошедшего в кабинет. Часы на стене показывали ровно десять часов.
Макс сразу почувствовал себя неловко оттого, что привлёк к себе такое внимание своим приходом. «Недостаток в общении на лицо», — подумал он.
-Максим! – тут же встал из-за стола Седых. – Я рад тебя видеть!
-Взаимно, товарищ генерал! – сухо ответил Каверин и подошёл к своему бывшему начальнику, чтобы пожать ему руку.
Когда со всеми формальностями официального приветствия было покончено, Макс сел на свободное кресло перед генералом, но с противоположной стороны от неизвестного ему пока ещё мужчины в возрасте. Он сразу понял, что это был никто иной, как его будущий работодатель, если, конечно, Максим примет его предложение, в чём он сам глубоко сомневался.
Всё то недолгое время, пока они с Владиславом Константиновичем здоровались друг с другом и обменивались любезностями, как того требовал этикет, Каверин чувствовал на себе пристальный взгляд подробно изучавших его глаз Демидова. Несмотря на то, что он уже привык к повышенному интересу к своей личности, такое внимание ему не понравилось. Максим хотел поскорее перейти к делу, а потом покинуть кабинет Седых, отправившись в ближайший супермаркет, пополнять свои уже закончившиеся запасы еды.
-Я хочу познакомить тебя с моим хорошим другом, - начал издалека генерал.
Макс посмотрел на незнакомца, сидевшего перед ним.
-Это Демидов Владимир Иванович.
-Каверин Максим, - кивнул в знак приветствия он и перевёл взгляд назад на Владислава Константиновича.
-Он хочет предложить тебе работу.
Макс улыбнулся краешком губы, изобразив подобие улыбки, которая больше походила на ухмылку, и с сарказмом спросил:
-Почему именно мне? Я вроде своё резюме нигде не оставлял!
Генерал предвидел такой поворот событий, потому, набрав в лёгкие побольше воздуха, приготовился к сложной и долгой беседе.
-Дело в том, что ему требуются услуги человека, который сможет обеспечить ему безопасность…
-Говорите проще, товарищ генерал, - не дал ему закончить фразу Максим, - вашему другу требуется наёмник!
Мужчины переглянулись. Демидов не говорил ни слова, давая возможность Седых подвести этот странный разговор к нужной точке, когда в него мог вступить и он сам. Из того, что видел и слышал, Владимир Иванович сделал вывод, что этот Каверин слишком много о себе мнил, раз позволял вести себя таким образом с человеком, выше него по званию.
-Владислав Константинович, вы же знаете, как я ко всему этому отношусь. Я – не наёмник, это раз, а во-вторых, мне не место на передовой, кому как не вам об этом знать!
-Это не совсем то, о чём ты подумал! – не сдавался генерал.
Он хотел во что бы то ни стало заставить его принять это предложение.
-Ему нужен начальник охраны, не телохранитель!
На этот раз Макс ничего не сказал. Седых расценил это, как добрый знак и продолжил:
-Ты хорошо справлялся с должностью командира в своём подразделении, здесь будет почти то же самое! Тебе нужно будет просто обучить его людей нужным навыкам, ну, и проследить, чтобы они выполняли свои прямые обязанности как следует.
В кабинете было тихо. Максим не сводил глаз с генерала. Он пытался найти подвох, уловку, подводный камень, что угодно, лишь бы понять, почему на эту должность хотели взять именно его.
-Разве у вас нет своих людей? – подозрительно спросил Каверин. – Насколько я помню, ваш кадровый состав так велик, что среди профи всегда можно найти человека на такую должность, особенно к нефтяному магнату.
Глаза Демидов округлились, а брови медленно поползли вверх. Откуда тот знал, кто он такой и чем занимался?
-Дело в том, что…
-Мне нужен лучший из лучших! – вступил в разговор Владимир Иванович.
Максим перевёл взгляд на бизнесмена, но никаких эмоций не появилось на его спокойном лице, в отличие от его собеседника.
-Зачем? – спросил он.
-Моя дочь… Я беспокоюсь не столько за себя, сколько за неё!
Чувства снова стали одерживать верх над разумом. Стоило ему только подумать о том, что на месте Горного могла оказаться Вика, его любимая девочка, он забыл о неприятном впечатление, которое на него произвёл молодой человек своим предвзятым отношением к Владу. Демидов не сводил глаз с Макса.
-Её пытались убить вчера. Убить за мои ошибки! Владислав Константинович сказал, что вы - лучший в своём деле!
-Был.
-Навыки нельзя растереть, если они есть! - продолжал свою эмоциональную речь Владимир Иванович. – Я заплачу вам любые деньги, сколько скажете!
Каверин продолжал молчать. В кабинете снова наступила тишина. В это раз никто не нарушал её, потому что оба мужчины ждали, что ответит парень.
Макс перебирал все возможные варианты развития дальнейших действий в случае, если он согласится или откажется от этой работы. Ему надоело тонуть в воспоминаниях и пытаться безуспешно наладить нормальную жизнь. Он прекрасно понимал, что на гражданке ему этого не сделать, так как ни одна профессия не могла заменить ему то, к чему он привык и чего лишился после своего рапорта. То, что ему предлагал Демидов, лишь от части напоминало бывшую должность, и генерал был прав, что это – не передовая. Однако, у Макса будет возможность отвлечься от мыслей и размышлений и делать то, что у него получалось лучше всего: анализировать, прогнозировать и защищать.
Неизвестно почему, но на ум снова пришла загадочная встреча со Стёпкой. Откуда он взялся? Ведь малыш так и не дал внятного ответа, куда пропали и кем были его друзья, с которыми он якобы приехал в центр. Странно, что мальчуган попался ему именно в этот период его жизни, когда казалось, что выхода из замкнутого круга уже не будет. Однако, сразу же после их короткого знакомства дела у Каверина стали налаживаться, если, конечно, звонок генерала и предложение Демидова можно было рассматривать, как изменение в лучшую сторону. «Сразу видно, что ты сильный. И воевал. И можешь защитить таких, как я…» - сказал Степан.
Макс посмотрел на Владимира Ивановича. Тот сидел и не сводил с него глаз, ожидая, что он скажет в ответ на его слова. Он видел, что Демидов тяжело дышал и что ему не хватало воздуха. На лбу выступили капельки пота, а лицо немного раскраснелось. Рядом с ним стоял стакан с водой, который он придерживал левой рукой и периодически стучал по нему указательным пальцем, а правая рука лежала на животе, но он то и дело пытался переместить её на грудь в область сердца. И только нежелание афишировать развивающейся болезнью останавливало Владимира Ивановича от этого движения.
Каверин понял, что Демидов на самом деле переживал за свою дочь и хотел уберечь её любыми силами. Если и правда Макс был единственным, кто может помочь ему в этом, то он сделает всё от него зависящее. Пришло время что-то менять в своей жизни, а точнее, в своём существовании.
-Я согласен! - наконец нарушил тишину Максим.
Мужчины с облегчением вздохнули. Седых улыбнулся: дело Каверина сдвинулось с мёртвой точки. Теперь самое главное заключалось в том, чтобы рассказать суть, но не разболтать лишнего. Знать, что в деле замешан аль-Каюм, Максу пока было ни к чему.
-Спасибо! – тихо произнёс Демидов и расслабился.
Рука, лежавшая на груди, переместилась на стол, к стакану с водой. Владимир Иванович посмотрел на Владислава Константиновича.
-Я кратко введу тебя в курс дела, - начал генерал, - а подробности мы обсудим через пару дней, когда ты оценишь обстановку на месте.
Максим согласно кивнул головой и обратился к бизнесмену:
-Когда мне нужно приступить к работе?
-Чем скорее, тем лучше! Если у тебя больше нет никаких дел, можно поехать прямо отсюда.
Он слегка приподнял бровь. Такая спешка говорила об одном: дела действительно были плохи.
-Хорошо. Но после этого мне нужно будет вернуться домой и собрать все необходимые вещи.
-Мой водитель тебя отвезёт.
Макс улыбнулся.
-Я привык решать свои проблемы самостоятельно!
Демидов хотел что-то ответить, но, зная своего друга, Седых решил увести разговор в сторону неоговорённых деталей. Если бы они продолжили беседу в том же духе, спора, а, может быть, и скандала избежать бы не удалось.
-Всю твою работу буду контролировать лично я и наши ребята, - сказал генерал, посмотрев на Каверина.
Макс тут же забыл о своём работодателе и переключился на Владислава Константиновича. Седых заранее приготовился к этому. Чтобы обмануть Максима, нужно было приложить немало усилий. Он сам учил его анализировать ситуацию, наблюдать за деталями, замечать малейшие изменения во внешности, поведении и речи собеседников, чтобы собрать информацию, которую озвучивать не собирались.
-Кому он перешёл дорогу, если вы берёте это дело под свой личный контроль?
-Один бизнесмен, - пытался как можно непринуждённее ответить на заданный вопрос генерал. – Они не смогли прийти к результату, который устроил бы их обоих, поэтому возникли проблемы. Ты же знаешь, как эти вопросы решаются на таком уровне?
Каверин не говорил ни слова, сверля Владислава Константиновича взглядом. Тот, не обращая на это внимания, продолжал говорить:
-Обиженный конкурент нанял людей, чтобы заставить Владимира изменить своё мнение. В итоге, целью стал не он сам, а его дочь, которая к семейному бизнесу не имеет никакого отношения.
Генерал замолчал, давая возможность Максу переварить полученную информацию. Как ни странно, молчание было не долгим.
-Кто этот человек, который стоит за покушением? – вдруг спросил тот.
Седых не ожидал этого вопроса, по крайней мере, на первой встрече. Он недооценил своего ученика, думая, что за три года тот подрастерял свои аналитические навыки. Повисла секундная пауза, нарушил которую голос Демидова:
-Один араб!
Генерал резко перевёл на него свои орлиные глаза, полные безмолвного гнева. Он же обещал ничего не говорить!
-Араб? – раздался эхом вопрос Максима.
Нехотя, Владислав Константинович кивнул головой.
-Да, ты же знаешь, как они болезненно относятся к отказам. Такова их природа: если не мы, значит, никто, кроме нас!
Макс насторожился. Араб, справиться с которым могла только спецслужба… Или его догадки верны, или он окончательно превратился в параноика.
-Имя, - тихо сказал Каверин.
Мужчины снова переглянулись. Уже не в первый раз за последние полчаса им приходилось играть в гляделки. Седых хотел скрыть важную информацию, но у него не получалось этого сделать. Нужно было срочно принимать какое-то решение, однако он боялся спугнуть парня. В любом случае, молчать уже не имело значения, потому что чрезмерная таинственность могла вызвать новые вопросы, и тогда Каверин точно уйдёт.
-Макс…
-Имя, товарищ генерал!
-Аль-Каюм, - едва слышно произнёс Владислав Константинович.
Максим замер, а через секунду в тишине кабинета послышался треск сломавшегося карандаша, который он держал в руке всё время, пока длился их разговор. Это имя было ему хорошо известно. Выйдя из больницы, за год он собрал достаточно информации, чтобы узнать, кем был и чем занимался Азар аль-Каюм, и какую роль при нём исполнял Ибрагим. А спустя ещё год Каверин смирился с тем, что месть была не лучшим вариантом начинать жизнь с чистого листа, поэтому эта мысль со временем поблёкла и затерялась где-то далеко среди его и без того мрачных воспоминаний. К тому же, не аль-Каюм лишил его возможности полноценно двигаться, и не аль-Каюм отдавал приказ Исмаилу, как и сколько истязать его тело. А того, кто это сделал, на тот момент уже давно не было в живых.
Макс сверкнул глазами и резко встал со стула, отвернувшись к стене и обхватив затылок руками. Несколько секунд он собирался с мыслями, пытаясь взять себя в руки, а потом повернулся к генералу и раздражённо спросил:
-Вы хотели это скрыть… Почему?
Седых молчал. Парень переводил взгляд с одного мужчины на другого. В глазах плясали гневные искорки.
-Неужели я так жалок, что…
-Дело не в жалости! – прервал его Владислав Константинович. – Я сам не знал об этом до сегодняшнего утра. Владимир сообщил мне детали за несколько минут до твоего прихода.
-И это стало поводом водить меня за нос?
-Я испугался, что ты откажешься, если узнаешь, кто стоит за всем этим.
Генерал не сводил глаз с Максима, давая понять, что он был честен.
-Владимиру на самом деле нужна именно твоя помощь, Макс! Больше никто не справится!
Тот всё ещё тяжело дышал, но гнев стал потихоньку уходить, уступая место нервному напряжению.
-Отправьте Горного или Бестужева. Они – хорошие ребята!
Седых посмотрел на Демидова, а потом снова перевёл взгляд на своего протеже.
-Кирилл находится на задании, а Влад… - Владислав Константинович запнулся. – Влад вчера погиб при исполнении своих обязанностей, находясь на службе у Владимира.
На долю секунды на лице Каверина отразилась боль утраты, так как Горный был его другом. Не близким, но достаточно хорошим, чтобы испытать чувство потери после известия о его смерти.
-Теперь ты понимаешь, как это серьёзно и важно? – спросил генерал. – Ты нам нужен, Макс! Вместе мы прижмём этого арабского ублюдка к стене и заставим ответить за каждую смерть на его счету. Ты поможешь мне?
Максим колебался, но разум прогнал прочь чувства и включил логику. Владислав Константинович был прав в одном: он действительно считался лучшим из лучших, и справиться с поставленной задачей смог бы как никто другой, однако было одно «но» - всё это могло быть в прошлом, три долгих года назад. Теперь он – другой человек… «А такой ли другой?» - прозвучал голос в голове. Макс был вынужден признаться, что желание вернуться назад на службу никуда не пропадало, просто оно ослабло под гнётом отчаяния и боли. «Ты сильный… И можешь защитить таких, как я!»
-Да, - тихо ответил Каверин, глядя на Седых. – Я в деле, но мне нужно знать одну вещь.
Генерал с готовностью закивал головой.
-Что тебя интересует?
-Тхагелов…
-Ты же знаешь, что он мёртв!
Макс ухмыльнулся.
-Просто на всякий случай. Мало ли у вас ещё есть тайны, о которых мне ничего неизвестно!
Владислав Константинович улыбнулся. Разговор вернулся в безопасное русло.
-Как я и сказал, мы свяжемся с тобой через пару дней, когда ты осмотришься на месте и разберёшься, что к чему. Держи меня в курсе того, что происходит!
-Так точно, товарищ генерал! - отрапортовал Максим и уголок его губы слегка дёрнулся, изображая улыбку.
Он снова на своём месте, снова занимается любимым делом и, наконец-то, тяжёлый груз прошлого начнёт сваливаться с его плеч.

Виктория сидела в своей комнате и смотрела телевизор. После всего случившегося прошлым днём она ещё никак не могла прийти в себя. Не каждый день можно увидеть, как на твоих глазах умирает человек, закрывая тебя от пули.
Она получила львиную долю успокоительного, после чего врач из элитной клиники отправил её домой, строго запретив вылезать из постели ближайшие пару дней. Девушка и сама не желала этого делать, отказавшись даже от встреч с Антоном, который после пропущенного звонка соизволил отыскаться только к позднему вечеру.
-Тоже мне жених! – прошептала с обидой в голосе Вика. – Меня чуть не убили, а он где-то прохлаждался.
В этот момент зазвонил её мобильный и она, вздрогнув, быстро сняла трубку.
-Да, пап! – ответила Демидова как можно спокойнее. – Я у себя, наверху. Хорошо, сейчас спущусь!
Она сбросила одеяло и, накинув серый кашемировый кардиган, вышла из комнаты. Отец ждал её в своём кабинете, чтобы сообщить важную новость. Неужели того человека, стрелявшего в неё, уже нашли, и он готов понести наказание?
Спустившись на первый этаж, Виктория подошла к кабинету и тихо открыла дверь.
-Пап, я здесь. Что случилось?
Она застала отца в кресле. Он изучал какие-то бумаги. Увидев дочь, Владимир Иванович тепло улыбнулся и отложил свои дела.
-Проходи, милая! У меня есть для тебя хорошая новость.
-Его поймали? – спросила сухо Вика, подойдя к отцовскому массивному столу из красного дерева.
-Нет. Но я нашёл замену Владу, и теперь всё будет хорошо!
Виктория не верила своим ушам. Отец так спокойно говорил о погибшем Горном, как будто тот был вещью, которая внезапно сломалась и её выбросили за ненадобностью.
-Как ты можешь так говорить, пап?
Демидов встал из-за стола и направился к дочери. Заключив её в крепкие объятия, он сказал:
-Мне тоже его жаль, солнышко. Но это была его работа, и он знал, чем она могла закончиться. А ты у меня одна, и я уже говорил, что сделаю всё, чтобы тебя защитить!
Владимир Иванович поцеловал дочь в макушку.
-У нас теперь новый начальник охраны. Генерал Седых заверил меня, что он – настоящий профи!
Она подняла глаза на отца и, улыбнувшись, сказала:
-Дядя Влад так отзывается о каждом своём человеке! У него все - знатоки своего дела, хотя Горный и правда был хорошим.
-Но этот… - мужчина сделал паузу. – Он на самом деле не такой, как все! Я видел его и общался с ним не больше получаса, но всё это время, несмотря на то, что разговор был, мягко говоря, не очень приятный по началу, он ни на секунду не расслабился и постоянно изучал меня и генерала Седых. Такое ощущение, что он видит людей насквозь!
-Пап, ты мне случайно не о людях Икс рассказываешь? – засмеялась Виктория. – А дядя Влад не профессор ли Чарльз Ксавье, раз у него такие кадры имеются?
Демидов улыбнулся.
-Ты сама в этом убедишься, вот увидишь!
Оглядевшись по сторонам, Вика спросила, не убирая улыбку со своего лица:
-А где же он? Только не говори мне, что у него ещё и супер способности имеются, и он может становиться невидимым!
-Ты мне не веришь! - сказал Владимир Иванович, покачав недовольно головой. – Уж кто-кто, а я в людях разбираюсь получше твоего! Он осматривает периметр дома, сейчас уже должен вернуться.
В подтверждение его слов раздался стук в дверь, и в кабинет вошёл Каверин.
-Я проверил территорию вокруг дома, - сказал Максим. – И назначил общий сбор ваших людей на шесть часов вечера.
Виктория услышала знакомый голос и, побледнев, повернулась назад, чтобы убедиться, что ей не показалось. И она не ошиблась! У дверей стоял он, тот самый наглый брюнет, посмевший так унизительно разговаривать с ней у торгового центра в Охотном Ряду. Вика проглотила комок в горле и гневно произнесла:
-Квазимодо!
Макс растерялся, но быстро пришёл в себя. Её обращение к нему немного пошатнуло его уверенность в себе, но это длилось всего лишь долю секунды, и в следующее мгновение он негромко сказал, не задумываясь, как на это отреагирует его работодатель, её отец:
-Эсмеральда.

 



Последние комментарии

Холод
12.04.2019 09:44
Dreamer12
Стих о природе? Но почему же так страшно... ...


Фетисова Светлана
Щёлкнул замком входной двери и... "Слабак, трус, предатель" - это то, что он прочёл...


Держусь, не падаю, не плачу. Дав шанс себе в который раз
Увидеть солнца луч прекрасный. Зацепили...


Щёлкнул замком входной двери и... "Слабак, трус, предатель" - это то, что он прочёл в...


Фетисова Светлана
Автор всегда с Вами! ))) Ответ уклончив) Чисто женская логика...
...


Dreamer
Назрел насущный вопрос:"В каком мире находится автор"? Он еще там или здесь? Автор всегда с...


Назрел насущный вопрос:"В каком мире находится автор"? Он еще там или здесь? ...


Dreamer
А это интересно! Бытовая история с нервом, переживаниями, налетом таинственности, но угадывается желание автора...


А это интересно! Бытовая история с нервом, переживаниями, налетом таинственности, но угадывается желание автора сказать...


Васил
Нельзя быть ни русофобом, ни украинофобом и т.д. Запомните: все народы равны. Фобом быть не...


Нельзя быть ни русофобом, ни украинофобом и т.д. Запомните: все народы равны. ...


Сие творение более похоже на статейку в патриотическую газету. Хочу заметить, что количество русофобов пропорционально...


*** Кристиночка


Откуда-то сверху? Ну да, Кристина. Иногда с высоты птичьего полета видно то,...


Dreamer
Я бы на это сказал: философский взгляд откуда-то сверху...

Откуда-то сверху? ...


Я бы на это сказал: философский взгляд откуда-то сверху... ...