По Ту Сторону Земли


Просмотров: 15
 844 



Иллюстрации к рассказу

Иннокентий Яковлев2
15.05.2010 19:07
У ворот Храма воздух стал еще тяжелее и гуще, чем в городе. Серые, испуганные лица подданных обращены на Темока в ожидании.

- Он ждет тебя. Отринь страх и войди! – Глухо, будто из-под земли, прогудел Верховный Жрец, не поднимая опущенной на колени головы. Руки его приложены к ушам, будто он силиться защитить себя от страшного грохота.

Темок посмотрел на Яотла, своего верного стража и друга. Тот кивнул. Темок отдал ему дротик и поднялся на первую ступеньку. Один шаг. Он оглох, потерял из вида все, кроме ставшей внезапно отпугивающей двери Храма. Ни треска костра, ни перешептываний людей. Только дверь. Ноги липнут к камню, нужно сделать шаг, но нет сил.

На мгновение перед ним предстало видение.

Бешеный танец в круглом зале, стены Храма испускают лучи белого света. В центре стоит побелевший от ужаса маленький человек, волосы которой стоят дыбом. Темок силиться разглядеть танцующих, но их фигуры расплываются в бешеном плясе. Лишь мелькают красные огоньки – глаза, налитые холодной яростью. Маленькая фигура в безумии кружится на месте волчком, не в силах остановить взгляд на плясунах. Свет становится столь ярким, что ничего уже не возможно разглядеть.

Видение ушло, не успев начаться. Темок обнаружил себя на вершине лестницы, прямо перед воротами.

Двери Храма отворились…

* * *

Посреди океана лежит одинокий клочок суши, который зовут островом. На его восточном побережье стоит город, раскинувшийся на четырех холмах, обращенных точно по сторонам света. На каждом из них стоит дворец Тепеу, что на вашем языке означает «отец», владетель народа мешто. Каждый сезон Тепеу меняет свое жилише. Весной он живет в восточном, летом в северном, осенью в западном, зимой в южном.

Сейчас Тепеу пребывает в северном доме. Дворец сплетен из упругого, гибкого, дерева имя которому Алияу. Стены его равномерно пропускают солнечные лучи, так что и в самый яркий день жилище Тепеу залито светом, который не слепит, но освещает все помещение. Крыша выложена из ветвей агавы и каждый год сменяется. Во дворце четыре больших комнаты, обращенные, как и четыре дворца по сторонам света. В летнем дворце Отец живет в северных покоях, в которых он держит речь со знатными людьми, отдыхает, пьет мед и пускает дым. В остальных живут сыновья, супруга вождя, воины, которые прислуживают ему за столом, ходят с ним охотиться на пуму и ягуара.

Вокруг каменного круга сидят трое. Больше всего перьев на плаще у Темока, нынешнего Тепеу именем, у него же самые красивые сандалии. Его красное лицо уже покрыто легкой сетью морщин, в длинных, до плеч, волосах показались первые белые волосы. Но по-прежнему ловко обращаются его руки с дротиком и мечом, а ноги не уступят в скорости ногам оцелота, все еще живо бьется горячее сердце в могучей груди вождя. У Тегаля, брата Темока, плащ оранжевый, на нем меньше перьев и они короче, чем на одежде брата. Ростом он ниже брата, но в плечах куда шире. С раннего утра они держат совет.

Третий человек почти не вмешивается в спор, а лишь молчит и слушает. Имя ему Амотли. Он – сын Тепеу, который станет Тепеу после отца, взяв в жены его старшую дочь. Выбритую голову украшает длинный пучок волос.

- За последние пол года мы трижды отправили на Сакбал посольство, и результат тебе известен – они оставили нас ни с чем. – Сказал Тегаль, начиная то же самое обсуждение. Темок устало потер лоб рукой.

- Твое желание, брат, понятно мне, но не ясен твой мотив. Чего желает Хозяин Города Солнца мы знаем. Но зачем это нужно нам? Так мы только еще больше поссоримся с народом кече. Из-за этих посольств они ничего хорошего о нас не думают.

- Сколько раз можно повторять! – Обречено вздохнул Тегаль. – Пойми ты, наконец, мы не сможем ограничиться одними переговорами.

- В форту у нас есть гарнизон. Кече это знают и принимают. Но если наши послы прибудут даже с двадцатью воинами... – Темок начал терять терпение. - И все равно настаиваешь на целой сотне! В своем ли ты уме, брат? Что это знак войны – тебе известно не хуже меня. – Тегаль нетерпеливо махнул рукой.

- Они и так поняли, к чему мы клоним, как только прибыло второе посольство. Если мы так упорно добиваемся их согласия…

- От имени Владыки Города Солнца, - поправил его Темок.

- Пусть и так, согласился Тегаль. - Но Хозяин Города далеко, с ним они почти не имеют дела. Мы же рядом, они видят наши корабли, наших бойцов. Что же им еще остается думать? Если же с нами будет целая сотня, то Экиналь трижды подумает, прежде чем отказать нам. Так и так – они подозревают нас. Три месяца назад их город уже был огорожен частоколом! Они все прекрасно понимают и уважают только силу.

- Если промедлим, у кече будет время собрать сородичей с других островов. Возможно, их уже в два раза больше, - поддержал дядю Амотли.

Солнце клонилось к закату, а они все спорили, прерываясь лишь на курение благоуханной травы и краткую трапезу из сочного меда. В покоях Тепеу, на циновках, перед белой гладкой каменной плитой стоят три чаши с медом и одна трубка для пускания дыма, длиннее человеческой руки. Стены просторного помещения украшены плетеными коврами, на которых изображено, как Тепеу – благодетель народа мешто борется с ягуаром, охотится на кабана, оленя, зайца и большую красную птицу. Между коврами висят головы пум, ягуаров и оленей. У правой стены богатая циновка из ивы, вдоль стен кувшины с водой и снедью.

Солнце зашло, когда венценосные братья закончили свой разговор, решив так:

- Наконец, нашли мы согласие, брат, - подытожил Темок. – Через три дня ты, Амотли, Золин и Нуаль отправитесь на Сакбал с сотней мужей, чтобы исполнить волю Хозяина Города. – С этими словами он уже в который раз разжег трубку, набив ее пряной красной травой, и задымил. Вдохнет дым один раз, передаст Тегалю и так по кругу. Каждый из братьев делает по три вдоха, передают Амотли и круг вновь повторяется.


* * *

В четырех днях пути при попутном ветре и спокойном море, к востоку от Большой Земли расположен остров Курост. Похож он на растущий месяц, сторона которого обращена на Запад. Прямо на побережье огромного залива, на четырех холмах вольготно, в сотню дворов, раскинулся город Накбе. Дома крепкие, иные из дерева, но все больше из глины, мало на Куросте осталось леса, почти все люди успели к тому времени вырубить. Еще три малых селения, от десяти до пятнадцати дворов, расположились к северу, западу и югу. На севере острова растет редкий лесок, на юге простирается большая каменистая пустыня, покрытая редким кустарником. Но даже в ней сохранились могучие громадные деревья, которые, как говорят знающие, росли здесь еще до основателя города. Именно в эту пустыню направляются тринадцать юношей, которым еще не дозволено отращивать волосы. На улице царит безоблачная ночь, полная луна только начала свой путь, на небе появляются все новые звезды.

Они не знают, что ждет их впереди. Сколько они пробудут здесь, какие опасности ждут – старшие ничего им не сказали, а просто, не говоря ни слова, вытащили на улицу и отправили на юг. При себе у них немного воды и несколько маисовых лепешек, вместо настоящих копий кое-как обтесанные палки. Старшие говорили им, что однажды придет их время стать мужчинами. Время пришло, каждый из идущих понимал это.

Старший по чести среди них Амотли, первый сын Тепеу, которого в народе зовут Упак, что значит «Прыжок Ягуара». С малых лет он привык быть первым в играх: дальше всех кидал тогда еще детский дротик, быстрее всех залезал на деревья. А потому шел впереди всех. Крепкий, статный, очень высокий даже для народа кече, не говоря уже о людях мешто. Только третий десяток пошел, но он уже успел снискать себе славу первого воина и смельчака Куроста. Несгибаемая воля, крепкая рука, напористость – вот чем славился он у своего народа.

Ночь, холод. Из одежды у них только набедренные повязки, но не страшны им цепкие руки недоброжелателя человеческого, ибо, как и все мальчики племени мешто, никогда не давали они своему телу нежиться в тепле. Впереди голая равнина, изредка пробегают полевые мыши, из травы, услышав приближение людей, выпрыгивают кузнечики, кое-где летают одинокие заблудшие сверчки. Пару раз юноши заприметили в небе птицу, очертания которой терялись на фоне ночного звездного неба. Она была столь велика, что заслоняла собой луну.

За день до выступления отец сказал Амотли: «Первым делом иди на самый юг, по окружной тропе, никуда не сворачивай и ни на что не отвлекайся. Увидишь развилку – сворачивай за правое ухо, пока не придешь к огромному дереву. Там и ждите». Что за окружная тропа, где развилка, какое ухо, чего нужно ждать? Отец оставил больше вопросов, чем дал ответов. Но что-то подсказывало Амотли – лучше слушать отца и делать, как он говорит, хотя слова его и скрыты туманом. Отряд шел по едва заметной оленьей тропе, которая, должно быть, ведет к какому-то водопою: речке или озеру.

Впереди Амотли увидел странное темное пятно. Отряд остановился и только сын Тепеу, как ни в чем не бывало, шел дальше.

- Постой, - раздался голос за спиной. Амотли обернулся, за его спиной стоял Золин.

– Мы не знаем, что это, я предлагаю свернуть и дождаться утра. - Амотли подошел к нему почти в упор и внимательно посмотрел сверху вниз. Золин был куда шире и сильнее Амотли, но в ловкости никто не превзойдет впереди идущего.

- Бояться Ягуара – не ходить на охоту, так говорят наши отцы, - Упак обвел взглядом всех остальных. - Золин говорит, чтобы мы дождались утра. Вы знаете, зачем мы здесь, а потому за нами честь настоящих воинов. Спросят вас о подвигах, и что вы ответите? Бежали от тени ночью?! Кто не хочет, пусть возвращается, я иду вперед. – Сказав это, Амотли уверенно пошел в сторону загадочного предмета.

- Ты смеешь называть меня трусом, это я то боюсь идти на ягуара! Забыл, кто спас тебя тогда… - Золин хотел было побежать за Амотли с явно недобрыми намерениями, но на его пути встал Нуаль и загородил путь скрещенными руками.

- Стой, сейчас не время для ссоры. – Амотли обернулся на голос Нуаля. – Мы не можем вернуться, а другого пути нет. – Золин в ярости сжал могучие кулаки, после чего, ни на кого не глядя, первым пошел к темному предмету.

Один, второй и вот, весь отряд идет за ним. Амотли скоро нагнал Золина и пошел рядом, колонну замкнул Нуаль.

Угрожающая чернота все росла, в начале юноши мешто затруднялись сказать, что перед ними, через пару сотен шагов они приняли это за скалу, еще через пять сотен увидели голову. Огромная, раз в пять выше человеческого роста, чуть покосившаяся набок. Сильно выступающие губы, мощные надбровные дуги, узкий низкий лоб, громадные глаза без взгляда, лысая голова. В почтении остановились мешто перед головой и преклонили перед ней колени.

- Воздадим должное Тохилю. – Сказали юноши мешто. Тогда Амотли вновь вспомнил слова отца: «Увидишь развилку – сворачивай за правое ухо». И в самом деле! Оленья тропа соединяется с едва заметной, некогда величавой и широкой дорогой. Большая тропа разбивается на две, и, огибая голову с двух сторон, уходит вдаль. «Вот почему старшие запрещали нам ходить на юг», - подумал Супай.

- Ну, что? – Довольно произнес Амотли, обращаясь к друзьям и, прежде всего, к Золину. – Теперь ответьте. Что сказали вам отцы за день до нашего похода? - Слова их оказались одинаковыми! Каждому из тринадцати отец строго настрого запретил говорить другому о пути на юг, пока не достигнут они правого уха Тохиля. Тогда обрадовались юноши и пошли дальше. Как обогнули они голову, солнце уже начало подниматься за их спиной. Обернулись они и воздали хвалу светилу.

Три дня и три ночи шли они по каменистой пустыне, которая на второй день сменилась редким леском и зарослями кустарника. Живности здесь уже было куда больше: олень, енот, ехидна, жирные фазаны, много съедобных кореньев. Высоко в небе летают пестрые птицы с длинными хвостами. Голодать странникам не пришлось, хоть и тяжело было добыть пищу тем оружием, которое им было дано.

На закате третьего дня юноши мешто увидели дерево, возвышающееся над всеми остальными, тонкими и изящными. Настоящий исполин! Неудивительно, ибо эти деревья высадил сам Тохиль, для защиты острова от штормов и ураганов. Увы, немного теперь их осталось, почти все были или срублены, или погибли в Ночь Беды. Но путники не знали об этом. Они шли к дереву, которое становилось все больше и больше, и вместе с ним росло удивление юношей.

Подойдя к древесному исполину вплотную, они в восхищении задрали головы вверх. И десять человек не могли бы обхватить этот ствол, высотой дерево было раза в три выше головы Тохиля. Не удивительно, ибо сам Великий Зодчий посадил это дерево, наряду с другими для защиты острова от бурь и штормов. Увы, время никого не щадит, даже из семейства этих исполинов уцелел лишь один.

- Здесь мы разобьем лагерь, - решил Амотли. Отроки мешто поставили шалаш, один на всех, сложили очаг из камней, лежащих в окрестности. Работу закончили глубокой ночью.

- Что дальше? – Спросил Золин, когда лагерь был разбит.

- Мы будем ждать. – ответил Амотли.

- Чего? Пока нас не сгрызут шакалы? Когда я призывал повременить ты пошел вперед, теперь же ты призываешь нас стоять на месте! – В голосе Золина слышался откровенный вызов.

- Сильно тело твое, Золин, но дух слаб. Уходи, раз не хочешь быть среди нас. Не смущай нас своими словами. – Золин ничего не ответил, но затаил на Амотли великую обиду. Нуаль лишь посмотрел на обоих и озадачено покачал головой.

Семь дней и ночей прошло, а мешто все так же жили у дерева. Ничего не происходило. Они ходили на охоту и ждали. Мысли возникали у всех одни и те же, но никто не решался их озвучить. Никто, кроме одного.

- Амотли, сын Темока. Уже седьмой день мы ждем здесь. Чего? Не глупая ли это шутка наших отцов? Они послали нас сюда, чтобы вдоволь посмеяться! Не в сидении у этого дерева наше испытание.

- Тебе известно, как и любому из нас, к чему ведет неповиновение, - властно ответил ему Амотли. – Какой позор ждет тех, кто не пройдет через…

- Довольно, хватит! – крикнул Золин. - Я ухожу и буду рад видеть всякого, кто пойдет за мной.

- Да хватит, хватит! – раздались одобрительные голоса. Тогда Амотли подошел и ударил Золина в грудь. Тот сел на одно колено, начал прерывисто и тяжело дышать. Оправившись, он поднялся на ноги.

- Ты мне не враг! Не нужно нам здесь раздоров. – Продолжил Амотли.

- Вы, оба, прекратите! В единстве наша сила. Когда много один, тогда есть сила. Если один это много – силы нет. Забыли вы, чему учили нас деды?! – Нуаль попытался остановить назревающий поединок, но куда там! Ни Амотли, ни Золин его не послушали и начали сражаться на кулаках.

Долго бились юноши мешто. У одного сила, у другого ловкость и ум. Уже вечер настал, а они все боролись, пока Амотли не нанес сокрушительный удар сопернику и тот упал без чувств на землю. Придя в чувство, Золин взглянул на победителя снизу вверх и плюнул тому в лицо, после чего получил крепкий удар, от которого во второй раз потерял сознание.

- Так дальше нельзя, мы не можем больше ждать, - раздались возмущенные голоса. -Сколько еще должно пройти времени? - Нуаль ответил колеблющимся:

- Понадобится десять лет, мы все равно будем ждать. – Кто из вас желает уйти? – Грозно спросил всех Нуаль. Неуверенно вышло трое.

- Вас трое. Его, - Амотли посмотрел на лежащего у его ног Золина, - можно не считать. Десять против троих. Каково ваше решение! – Металлом прозвучал голос Амотли. Сомневающиеся, опустив головы, сделали шаг назад.

- Решено! Мы будем ждать до тех пор, покуда знак не будет нам дан. – Закончил спор Амотли. – Нуаль одобрительно кивнул, мельком посмотрев на вожака.

Прошло еще три недели. Не было больше ропота в лагере. Всем запомнился пример Золина, который с тех пор был тише воды, ниже травы. Луна умерла с тех пор как юноши покинул жилища своих отцов. Как обычно легли они спать, поужинав фазаном, ни о чем не подозревая.

Дикие крики, рычание, сопение, вопли, чудовищные удары разбудили их. Захлебываясь кровью, Амотли откашлялся, не понимая, что произошло. Его и остальных выкинули на улицу. Замешательство, ужас, резкая боль во всем теле. Страшные твари вопили, бегали, били их по голове, телу, ногам, швыряли об землю; били головой об ствол дерева, рвали на них волосы, оттягивали уши и губы, протыкали тело иглами. Все произошло столь стремительно, что мешто не успели даже испугаться.

«Демоны, демоны», - одно слово стучало в голову Амотли. Пернатые, змееголовые, пятнистые, с головами и хвостами ягуаров – беснующиеся вопящие твари избили юношей до полусмерти, после чего испражнились на них и познали их. А затем они выкопали им одну общую яму и бросили туда, забросав землей так, что остались торчать одни головы.

Очнулся Амотли уже на земле. Открыв глаза, он увидел… Своего отца!

* * *

Люди мешто сидят полукругом у костра, напротив них таким же полукругом сидят бывшие юноши, которые умерли, и на их место пришли мужчины. У каждого в руках длинная трубка, из которой люди пускают густой дым. На возвышении восседает сам Темок. Одет он в плащ из шкуры огромного ягуара, голова которого украшает голову Тепеу мешто. Мерно горящий огонь наполовину освещает его, еще сильнее обозначая морщины на лице.

- Теперь вы люди, а не мальчики, - начал Темок. – Настал пора вам получить знание. Подлинное знание, а не те истории, которые служители Тохиля с деланно серьезным видом рассказывали вам. Все это байки, подлинную мудрость отец передает сыну и никак иначе. То, что скажу я вам, есть достояние народа мешто. Слушайте внимательно и запоминайте слово в слово, ибо никогда и никто вам этого больше не расскажет! Это первая и самая важная часть истории нашего народа. Остальные вам расскажут ваши отцы, но только не эту. Никому и никогда ее не рассказывайте, кроме своих сыновей, когда придет их черед стать мужчинами. Вы поняли меня! – Темок широко расставил руки на коленях, резко наклонился в сторону новых людей, грозно сверкнув на них глазами. Те в страхе отпрянули чуть назад. – Ни женщинам, даже своим женам, ни детям, ни, тем более инородцам. – Темок сел прямо, все также оперевшись растопыренными руками на колени и начал рассказ.

- Знающие люди говорят, что когда-то на Куросте жил Тохиль. Был он телом так велик, что таскал на своей спине горы, а во время отдыха играл ими в мяч. Жил он на этом острове один и было ему скучно, не ведал он, кто его родители, братья и сестры. Однажды на больших лодках приплыли люди, ведомые человеком по имени Мешто. Он был их отцом и защитником. Увидел род мешто Тохиля, приклонился перед ним и стал говорить ему хорошие слова, давать лучших коров. Обрадовался Тохиль. Отныне есть те, с кем можно говорить. Только малы были пришедшие из-за моря, даже в мяч не мог он с ними поиграть. Где он кинет скалу, они и сотнею не сдвинут ее с места. Опечалился Тохиль, но Мешто ему на это говорит:

- Не печалься, Большой Брат. Вместо того, чтобы играть скалами, лучше строй большие дома. В них будут расти сильные дети, которые будут воздавать тебе хвалу.

Обрадовался Тохиль словам Мешто. Раньше он просто ставил горы одна на другую, так, что получилось нагромождение, названное людьми хребтом. Теперь же для него появилось новое занятие, лучше прежнего. В начале он пытался строить дома из камня. Но, увы, даже самые могучие деревья ломались в его руках, потому он принялся за камень. Тохиль начал тесать горы, разбивать их на малые куски и складывать друг подле друга. Вначале он выстроил большой дом для себя, ибо раньше жил в пещере. Не прочным оказалось первое жилище и потому развалилось. Та же участь постигла второй дом, но третий вышел таким прочным, что никакая скала или вода не могли его обрушить. Обрадовался Зодчий и пошел к Мешто:

- Радуйся, мой младший брат! Иди ко мне вместе с народом, я покажу вам, как работать с камнем. – Пришли люди и подивились дому Тохиля, в котором без труда могли разместиться все родичи Мешто, от мала до велика. Тохиль научил их строить из камня. И тогда начали люди строить большой каменный город, ибо, увидев дом Мешто, захотели себе такие же. С великой радостью строили они себе жилища, первое время все сыпалось и рушилось. Но люди не унывали и все начинали заново.

Тем временем сам Тохиль, прозванный Большим Строителем, помогал людям как мог. Город он обнес большой стеной из камней, каждый из которых выше самого высокого человека в три раза, и было таких камней десять рядов. Он соорудил большой дом в центре города, которое назвал «пирамидой». Он украсил город статуями ягуаров и пум, с особым воодушевлением тесал он статуи тех, кого представлял своими братьями и сестрами.

Двенадцать лет, двенадцать месяцев и двенадцать дней Тохиль и люди строили каменный город. Наконец, грандиозная работа была завершена. Великолепные дома, роскошные дворцы и прямые улицы людей соседствовали с поражающими воображение сооружениями, созданные Тохилем. На этот город пошел весь камень окрестных гор, так что гор не стало, кроме одной, из которой иногда валил дым. Тохиль принес сюда эти горы, он же их разрушил и стал счастливее прежнего. Встали Тохиль и Мешто бок о бок на главной площади и сказали: «Хорошо. Отныне будет зваться этот город Мештохиль». Так решили они, и стали править городом вместе. Тохиль как старший, Мешто как младший.

Три раза по двенадцать лет прошло. Мештохиль рос и процветал. Год от года становились ярче и красочнее его улицы, росли несметные богатства, все больше становилось людей, крепче и румянее рождались дети народа. Только одному Зодчему было печально, ибо не было у него спутницы. Целыми днями сидел он на берегу моря, на краю утеса и смотрел на мерный перекат волн. Часто рядом с ним садился Мешто, радостно рассказывая о жизни своего народа. Тохиль все слушал и молчал.

Однажды, в очередной раз сидя на краю утеса и пристально глядя в море, Тохиль сказал Мешто:

- Грустно мне, брат мой названный, тяжко на сердце у меня. Вижу я, как вы плодитесь и размножаетесь, как смеются ваши дети, бегая по улицам, которые мы построили. Счастлив я, глядя на это, но боль не покидает меня. Радостно, ибо вижу я, что труды наши несут благо для жизни. Горестно, потому что нет у меня подруги, некому продолжать мой род. – Тут Тохиль громко вздохнул, будто содрогнулась целая гора. И сказал ему в ответ Мешто:

- Не, печалься, брат. Много у нас таких крепких женщин, что и тебе под стать. Если на то есть воля твоя, завтра мы… - Развеселили Тохиля слова отца людей и рассмеялся он так, что сотряс весь остров. За ним засмеялся и Мешто, поняв, какую глупость сказал. Успокоившись, Большой Брат вновь стал мрачнее тучи.

- Нет, увы, сколь ни пригожи ваши женщины, но мне они не под стать.

И все же, понимая, к чему клонит Старший Брат, Мешто не унимался. Однажды люди устроили ежегодный праздник в честь своего Защитника и Благодетеля. Да такой, что даже Тохиль, привыкший к подобным торжествам, был удивлен. Обрадовался он этому празднику и выпил больше обычного. Когда захмелел он, Мешто отправил свою старшую дочь, в дом Каменщика, что стоял на окраине города, возвышаясь над всеми прочими постройками. Велика она была телом, редкий муж сравнится с ней, а сила ее была такова, что одной рукой могла переломить хребет матерому быку. Боялись ее люди, многих женихов она загубила. Мешто печалился, не зная, как быть, и вот, наблюдая за Тохилем, придумал безумный план.
Ужаснулась Сипат, услышав такое, но сотня крепких воинов стояла за спиной сурового отца, и вынуждена она была идти в обитель Тохиля. Войдя в Большой Дом, она увидела Благодетеля, сидящего в обнимку с громадным кувшинов. Заприметил ее Тохиль и почудилось ему во хмелю, что перед ним подобная ему. Обрадовался он, подошел к деве и познал ее.

На следующий день он ничего не вспомнил. А живот Сипат рос изо дня в день. Уже через месяц он был столь велик, что она не могла ходить, а еще через две недели она разрешилась от бремени. Вырвались из чрева ее три громадных чудовищных выродка, о двух головах и шести конечностях, похожих на ноги скорпиона. В ужасных муках с разорванным животом умерла Сипат. В великий страх пришел Мешто и потому приказал заточить этих тварей в огромное подземелье под пирамидой прямо в центре города. Не знали они человеческой речи, могли только рычать и шипеть; не ведали искусства, ремесла, лишь оружие было их радостью. Так и жили они в подземелье, пока не выросли. Произошло это ровно через год после их рождения.

Тохиль же ничего не подозревал и все также сидел на краю утеса, окончательно отрешившись от дел. Но один роковой день обрушил благополучие всего города, труд поколений. Выродки, плоды порочной связи женщины и Каменотеса, вырвались на свободу. Сломали железные ворота, что отгораживают подземелье от пирамиды и убили сотню воинов, стороживших выход.

Каждый из них был меньше и слабее своего отца, но все люди, вместе взятые, не стоили и одной клешни двуногой, четырехрукой, двухголовой твари. Они выли, рвали и метали, в безумии носясь по городу, мстя людям за заточение. Услышав грохот, Тохиль прибежал в город вместе с Мешто, и оба ужаснулись тому, что увидели. Вступил с ними в бой Тохиль, не ведая, что это сыновья его, также как те не ведали, что перед ними отец их. Люди разбежались кто куда, половина была задавлена сражающимися. Три дня и тря ночи бились дети с отцом. Весь город, кроме громадных построек Тохиля, был снесен. Наконец Зодчий поборол тварей и скинул их тела в море. В изнеможении сел он нижнюю ступень пирамиды и, еще не отдышавшись, спросил Старший Брат младшего.

- Кто это и откуда они пришли к нам? – Ничего не осталось Мешто, как поведать правду. Услышав это, Тохиль взвыл, от крика его земля задрожала, люди попадали. Вырвал из головы клок волос, после чего сказал:

- Я научил вас строить из камня, я показал вам, как добывать огонь, я научил вас искусству войны, а вы, люди, отплатили мне черной неблагодарностью, подослав ко мне свою женщину, которая на погибель всем нам породила этих тварей! Долго раздумывал я, уйти мне или нет. Тяжко мне было, хотел я поискать себе подобных, найти себе подругу. Но, глядя на вас, думал: «Как они проживут без меня? За ними нужен глаз да глаз. Недосмотришь – упадут на ровном месте». Так и откладывал я свое решение. Но теперь сомнения исчезли. Я ухожу.

Тогда заплакали люди и начали умолять его:

- Останься, о великий Тохиль!

- Не уходи от нас, Благодетель!

- Останься!

- Нет, - ответил им Большой Строитель. - Все решено. Завтра на рассвете я ухожу за море на восток, искать себе подобных. Как найду, ждите меня, мы придем сюда и построим новый город, лучше и больше прежнего. Мои сородичи и вы, люди, будут жить вместе.

В великой скорби и стенаниях провожали люди Тохиля. В его честь народ Мешто надел лучшие одежды, женщины украсили себя бусами, мужчины взяли церемониальное оружие. Из сотен трубок шел разноцветный дым, стучали барабаны, свистели трубки. Люди объединились и танцевали на утесе, где так любил сидеть их Старший Брат. Солнце взошло, явился Каменотес и, не говоря ни слова, сошел в воду, отправившись на восток, в сторону восходящего солнца. На небе ни единого облака, солнце светит ярко, потому долго люди не расходились, пока их Благодетель не исчез за горизонтом. С тех пор на этом самом утесе люди построили Храм, в котором сидят жрецы, глядя во все четыре стороны, в ожидании возвращения Великого Строителя.

Сколь ни велика была печаль людей, они принялись восстанавливать город, в разрушении которого был повинен их Отец. Двенадцать лет работали они, город стал почти как прежде, но чего-то ему не хватало. И был это в год сто двадцатый со дня рождения Мешто.

Слава Мештохиля шла по всем миру, и однажды слух о его роскоши и богатстве дошел до Хозяина Города Солнца. Он отправил на Курост огромный флот и сто тысяч воинов. Не пожелал род Мешто сдаваться без боя, благо стены у города такие, что ничто их не пробьет, а город столь широк и просторен, что прямо в его черте растут поля маиса. Засели родичи Мешто в городе и сколько ни шли на штурм воины Хозяина Города, ничего не могли они сделать против стен, воздвигнутых Тохилем.

Тогда враги осадили город и сидели у стен три года. Силы как защитников, так и осаждающих таяли. Сам Хозяин Города уже давно уплыл на Большую Землю, оставив командовать воинами своих сыновей. Курост подвергся невиданному разграблению, все окрестные селения были сожжены дотла. Неизвестно, сколько бы еще продолжалась осада, если бы не Ночь Беды.

Единственная гора на острове внезапно закурила после долгой спячки, да так закурила, что дым ее закрыл солнце. А на следующий день она изрыгнула огонь. Столь ужасен был гнев горы, что раскололась она на две части, а вместе с ней и сам остров, вода хлынула в пылающую жаром подземную печь, и тогда проснулся ужас глубин. Две из трех частей Куроста ушли под воду вместе с Мештохилем. Очень немногие выжили и перебрались на уцелевшую часть острова. Ужас и отчаяние охватили людей. Почти все, включая Мешто, утонули в волнах, сгорели в подземном огне. Выжил лишь один из десяти. Но, помня заветы Тохиля и Мешто, люди избрали себе человека по имени Тепеу. С тех пор первого среди народа мешто зовут его именем. Начали они сооружать новый город, но не мог он даже близко сравняться с Мештохилем. Из камня люди больше ничего не строили, ибо не осталось его на Куросте. Новый город они назвали Накбе, что на нынешнем языке означает «Новая Надежда».

Хозяин Города, узнав о случившемся, пришел в ярость. Все его воинство погибло, от богатого города не осталось ни следа! Усилия трех лет пропали даром! В наказание послал он сотню воинов на Курост и приказал обложить самой тяжелой данью, которая только возможна.

Народ мешто, разбитый и сломленный, сдался без боя. С тех пор прошло много времени. Даже мудрейшие из мудрых не скажут вам, когда это было. Хозяева Города и Тепеу сменялись, произошло еще много удивительный вещей, о который вам будет рассказано позже. Но Курост оставался и все также народ мешто ждет возвращения Тохиля, чтобы наконец-то сбросить власть Хозяина Города, который с тех пор покорил несчетное число земель. Как вернется Большой Строитель, вместе мы построим Новый Город.

* * *

- Теперь вы знаете, откуда пошел народ наш, и кто есть Тохиль. – Завершил свой долгий рассказ Темок. - Многое еще предстоит вам узнать, дети мои, но, всему свое время. А теперь отправляемся. Нам предстоит долгий путь, вам первое испытание в качестве мужчин. Вам придется доказать, что вы достойны носить перья и дротики.

Через три дня люди дошли до Куроста и устроили большой праздник. Все юноши одного с Амотли возраста умерли и вместо них с разных окраин Куроста пришли люди. Великое празднество устроил народ мешто. Юноши расспрашивали людей, где они были и что делали, но те отвечали им холодным молчание. Скоро придет и их время.

- Через две недели вы отправитесь вместе с дядей на Сакбал.

- Сакбал, тот самый Сакбал?! – Несказанно удивился и обрадовался Амотли. – Это лучшее, что могло случиться! – Великая радость охватила его.

- Да, сын мой, - в голосе отца не было и намека на радость. Оба они сидели у подошвы западного холма Накбе, прямо на земле, и снизу смотрели на неутихающее веселье. – Не радуйся, думаешь я посылаю тебя в гарнизон?

- Разве нет, у нас там стоит один форт, помню, пару лет назад туда отбыл Цатель с…

- Да, да, все верно, - нетерпеливо оборвал его отец. – Да только, боюсь, дело ваше куда серьезнее. – Темок замолчал и в задумчивости пустил дым в нарождавшийся месяц.

- Я не говорил тебе об этом до поры до времени, но теперь ты мужчина и время пришло. Полгода назад к нам прибыл корабль с большой Земли. Помнишь? – Темок обернулся и вопросительно посмотрел на сына.

- Конечно, как можно такое забыть! Никогда к нам еще не заплывало столько купцов сразу. А какие были представления. Чего только стоит история о Видящем Царе…

- О нем мы еще с тобой поговорим, а пока слушай меня внимательно. Такие корабли никогда не отправляются без ведома Хозяина Города, тем более на Курост. Все что тебе запомнилось – не суть важно. На этом корабле прибыло посольство от владыки Города Солнца.

- От самого?!

- Да, я и сам был удивлен. Не буду пересказывать наши долгие переговоры. На это не хватит и трех дней. Наш владыка поручил нам одно дело… Дело необычайно важности. Не позднее чем через год после отплытия посольства мы должны добиться, чтобы владыка Сакбала разрешил Хозяину Города добывать лес, камень, обсидиан и прочее, чем так богат остров. – Амотли недоуменно посмотрел на отца.

- И это все? Дело необычайно важности? Владыке Города Солнца повинуются земли четырех сторон света. Всякого он может призвать к повиновению.

- Не торопись. Дело не в повиновении. Сейчас у него нет сил, почему, объясню потом. Что ты слышал об этом острове?

- Это… - Амотли не мог взять в толк на что намекает отец. – Красивейшее и прекраснейшее место среди всех известных людям земель. Там…

- Да, да, все это нам известно. Как ты знаешь, к востоку от нас находятся острова, заселенные народом кече, и они, увы, куда многочисленнее нас. У кече Сакбал почитается как самое священное место. А теперь подумай. Что будет, если Хозяин Города пошлет на Сакбал отряд и просто захватит его?

- Да… Теперь я, кажется, понимаю. Наш общий Повелитель занят войной и не может послать воинов на восток. – Отец одобрительно кивнул. – А потому он желает, чтобы всю работу за него сделали мы. Если он отправит отряд на Сакбал и попытается захватить его, кече выйдут из повиновения, выбьют воинов Хозяина Города. И тогда у него тем более не будет сил привести их обратно к повиновению. – Темок довольно покачал головой.

- Ну, вот, ты умеешь соображать, когда нужно.

- Только… - Неуверенно протянул Темок.

- Только что?

- Раз так, зачем нам подчиняться ему? Ну, ты меня понимаешь, отец… - Амотли отвернулся. – Нас никто не слышит и потому… - Темок лишь горестно усмехнулся.

- Наши желания с тобой одинаковы, да только ты пока многое не видишь. Сколько отсюда до Большой Земли?

- Четыре дня по морю.

- А до Сакбала.

- Два десятка.

- Вот тебе и ответ. Хозяину Города не составит труда покарать нас, но едва ли удастся проплыть мимо трех островов, населенных кече, прежде чем его корабли достигнут Сакбала. А у него сейчас на счету каждый воин, ибо извечный его враг вновь поднял свою уродливую голову.

- Что за враг? Ты никогда не говорил мне о нем.

- А зачем? Не нужно знать больше положенного, тем более, раньше времени. Слушай меня внимательно, и не пропускай ни слова. Позднее я расскажу тебе, с кем воюет наш повелитель. Сейчас же есть кое-что поважнее.

- Ты уже упомянул имя…Видящего Царя. – Последние два слова Темок проговорил быстро, подчеркнуто равнодушно, но даже за этой маской Амотли уловил благоговейный трепет.

- Видящий Царь? – Растерянно переспросил Амотли.

- Да, народ кече зовет его Ици'Чипан. Немногие из тех, кто отправится с тобой, ведают то, что знаю я. А кто знает, держит язык за зубами. Для нас, людей мешто, Сакбал – прекраснейший из всех островов, и даже Большая Земля с ним не сравнится. Величавые, не тронутые топором леса, не чета жалким остаткам на этом острове, живительные источники, чистые реки, великолепные горы, высокие смуглые люди.

На острове Сакбал живет в Золотой Роще живет Видящий Царь и он... Он и есть подлинный хозяин не только Сакбала или нашего острова, но и Большой Земли, Города Солнца! Понимаешь! – Глаза Темока округлились, дыхание от нахлынувшего жара стало прерывистым. - Видящий Царь есть подлинный владыка всех островов и земель… Владыка… Владыка мира. – Тут он резко схватил сына за плечо и, вплотную приблизив к нему свое лицо, посмотрел на него почти в упор.

- Но…отец, я не понимаю, что все это значит? Мы знаем, кто есть Хозяин мира. Это Хозяин Города.

- Да, это так, - Темок поспешно отвел глаза в сторону, и продолжил уже обычным голосом. - Так и не так.

- Да и нет одновременно? – Не унимался Амотли.

- Да.

- Так да или нет?

- Не задавай лишних вопросов, просто верь мне. Я никогда не скажу тебе неправду, или ты сомневаешься в своем отце?

- Нет, всегда твое слово было, есть и будет для меня первым законом, после слова Хозяина Города. – Оба они сидели молча, глядя на веселье, продолжающееся на улицах Накбе. - Откуда, - нарушил тишину Амотли, - тебе известно об этом? Кто сказал тебе про Видящего Царя?

- Один человек на Сакбале. Когда я был чуть старше тебя, отец послал меня на этот остров нести службу в форту. Там меня встретил одни… человек и рассказал об Ици'Чипане.

- И все? - удивился Амотли. - Кто-то много солнц назад рассказал тебе о Видящем Царе, а ты ему так и поверил! Может, это вымысел?! Любой из мальчишек слышал истории о нем. И, вдруг, Тепеу мешто верит рассказу чужеродца!

- Нет, - отрезал Темок. - Это правда, сын мой. Просто поверь мне. Когда окажешься на Сакбале, смотри по сторонам и не теряй бдительности.

- Каждый раз слова твои, отец, становятся загадкой, которую мне приходится разгадывать. И каждый раз ты оказываешься прав. Что ж, и на этот раз я приму твои слова, буду смотреть и действовать в согласии с ними.

- Ладно, идем в дом. У нас еще две недели, мы все успеем обговорить.

Посидев еще немного, оба спустились в город, дом их располагался неподалеку от порта. Впереди еще много работы, тело и голова должны быть свежими. А у Супая начнется новая жизнь, полная таинственного и неизведанного. Но это будет после, а сейчас предстоит отдых.

* * *

- Давай сходим в лес! - игриво взглянув на него, предложила Эхель.

Опьяненный свалившимся на него счастьем, Чоталь не стал противиться, он сам готов был предложить ей это, но она его опередила. Смеясь, они наперегонки побежали к опушке. Перед ними выросла могучая стена деревьев, за которыми виднелись упавшие стволы, коряги, покрытые мхом. С раннего возраста старшие говорили им: «Не ходите в Запретный лес. Там найдете вы свою погибель». Но что им в любовной горячке чьи-то слова! Они сильны и молоды. На нем лишь набедренная повязка и ремень, перевязанный через грудь, на котором за спиной висит дротик. На ней белое платье, облегающее молодой стан, черные волосы развеваются на бегу, улыбка играет на узком смуглом лице, глаза так и сверкают, маня в неизвестность.

Внезапно прямо перед своим носом он увидел мох. Теплый и влажный, между нитями которого ползают маленькие, едва различимые человеческим глазом букашки. Горячку как рукой сняло, его, будто, облили холодной водой. «Где, где она?!», - нехорошие мысли начали закрадываться в голову Чоталя. Он быстро вскочил на ноги и достал дротик, изготовившись бросить его. Ветви могучих деревьев шумят листвою, верхушки их прогибаются под напором ветра, но внизу спокойствие. Поют птицы, слышно, как ползают насекомые, скачут по деревьям бурундуки, вдалеке виднеется морда ехидны.

Оглянулся вокруг. Эхель и след простыл. Посмотрел назад, никакого сучка или даже бугорка, о который можно было бы запнуться. Опасение его еще более усилилось.

- Кто здесь?! - крикнул он. Лес отозвался эхом: «Кто здесь, здесь, здесь…». Делать нечего, он пошел вперед, «Она не могла убежать далеко», - так рассуждал Чоталь, идя по звериной тропе. Пройдя совсем немного, он увидел по левую руку от себя два огонька, которые скрылись, едва он заметил их.

- Кем бы ты ни был, от меня не уйдешь! – на жестком лице Чоталя не было страха, хотя сердцем он чувствовал неладное. Небольшая борода украшает его лицо, по обе стороны от ровного носа зоркие глаза, в густые длинные волосы вплетены оранжевые перья. Каждый мускул крепкого тела напряжен, ноги чуть подогнуты, правая рука с дротиком наперевес занесена над головой.

Позади себя он услышал треск, не успел развернуться, как получил сильный удар по ногам, который его опрокинул. Дротик беспомощно выпал из руки. Не растерявшись, Чоталь быстро встал, обернувшись в сторону противника. Никого.

- Я здесь, - раздался голос позади.

Чоталь обернулся, и увидел человеческую фигуру, выше его на полголовы, облаченную в серый плащ с откинутым назад капюшоном, покрытый белыми перьями. Длинный прямой нос, впалые щеки, острый подбородок, высокий лоб, глубоко посаженные большие зеленые глаза, волосы чуть выше плеч – вот что успел приметить Чоталь в облике незнакомца.

- Поймай меня, если сможешь. - Чужак обернулся и скрылся. Чоталь успел разглядеть на его лице насмешливую улыбку.

Схватив дротик, человек ринулся за незнакомцем. Не пробежав и полсотни шагов, он обнаружил себя висящим вниз головой. Неизвестный недоброжелатель, как ни в чем ни бывало, сидел на упавшем стволе и, ехидно улыбаясь, поглаживал подбородок. Не самое приятное занятие – беспомощно смотреть на противника вниз головой.

- Кто бы ты ни был, - прерывисто дыша начал Чоталь, - демон или человек, говори, что тебе надо!

- Что надо мне? – Голос незнакомца звучал сильно и четко, в нем чувствовалась привычка повелевать. - Что надо тебе в этом месте?

- Молчишь, - в голосе незнакомца послышалось еще большая усмешка. - И правильно, ибо сказать тебе нечего. Сколько раз тебе говорили: не ступай в этот лес. Половина острова покрыта лесом, но тебе понадобилось идти именно сюда. Что я вижу? Ты, сломя голову, бежишь сюда. Старшие иногда ошибаются, это так, Чоталь. Но здесь тебе стоило бы верить им, а теперь… - Незнакомец печально вздохнул.

- Кто ты? – Потухшим, без былого жара, голосом, спросил неудачливый воин. – Страшный противник чуть наклонил голову вправо.

- Вот тебе и первое испытание. Одолеешь, хорошо, нет… - Последняя фраза не предвещала ничего хорошего.

Чоталь оказался на земле еще быстрее, чем повис в небе. Осторожно, не делая резких движений, он поднялся на ноги, всматриваясь в лицо сидящего перед ним человека. Только теперь он понял, что он, Чоталь, сын Экиналя, один из сильнейших воинов на Сакбале, не соперник этому человеку. Простым взглядом никакой великой силы в нем нет, но чутье прирожденного воителя подсказало Чоталю – пожелай, и незнакомец раздавит его, как червя, в мгновение ока.

Человек сидит с надменным видом, откинув правую полу плаща. На нем расшитая перьями набедренная повязка, опускающаяся ниже колен. Шею украшает роскошное ожерелье из костей неизвестных созданий. Могучий торс облегает плотная кожаная туника. Возле правой руки стоит мощный черный посох, будто свитый из множества гибких прутьев. На ногах крепкие башмаки. Чувство собственного достоинства и властности, в которой нет и следа гордыни, впечатано в облик этого человека. Чоталь почувствовал себя провинившимся мальчишкой перед суровым отцом. От былой самоуверенности не осталось и следа.

- Ну, - потребовал незнакомец.

В голове Чоталя пустота, он так поражен всем случившимся, что в голове ни единой мысли. Незнакомец только взялся за посох, как Чоталь, в удивленном благоговении выдохнул:

- Упан'Ици?!

- Верно, - черты лица незнакомца смягчились. В них уже нет былой угрозы. Он отпустил свой посох.

- Чикумац Упан'Ици!!! – Восторгу и удивлению Чоталя не было предела. - Второй Друг Видящего Царя! Среди людей ты известен под именем Имукан.

- Тоже верно, - Имукан довольно улыбнулся и кивнул головой. - Вижу, ты слушал в оба, когда старшие рассказывали тебе историю народа кече. Тем удивительнее для меня, что ты все-таки здесь оказался.

- О, всемогущий, прости меня, если сможешь и, умоляю тебя, не тронь Эхель! Я виноват, я и поплачусь за это.

- Успокойся, с ней все в порядке. И не называй меня всемогущим, это имя пристало лишь одному. А вот что делать с тобой… Действительно, вина твоя велика и ты должен поплатиться за свое непослушание.

- Все что угодно! – Чоталь пал перед Имуканом на колени.

- Ну что же, - Чикумац Упан'Ици встал и подошел к Чоталю. – Встань, - властно приказал он. - Сын Экиналя встал, со страхом глядя снизу вверх в зеленые глаза ожившей легенды.

- Положим, одно испытание ты уже прошел, перейдя запретную черту. Второе ты тоже прошел, узнав меня.

- Постой, - не сдержал себя Чоталь. - Ведь я видел тебя несколько раз! Это ты заходил тогда к моему отцу… - Имукан рассмеялся.

- Да, ты прав, у тебя памятный глаз, мне это нравится. Только бы ума тебе еще в придачу. Хорошо, тогда осталось третье испытание. - С этими словами он ударил Чоталя посохом в живот, затем по спине, повалив того на землю. Воины народ кече не страшатся боли, тем более такие, как Чоталь. Он подобрал лежащий рядом дротик, с трудом распрямился и весь обратился в глаза и уши. Каждый вздох, каждый шаг врага – это его вздох и его шаг. Позади себя Чоталь что-то почувствовал. Нет, не увидел, не услышал, но все сразу. Мощнейший удар по спине, и Чоталь кубарем покатился по земле, затем встал на ноги, обратившись в сторону того места, где должен стоять Имукан. Его нет.

- Посмотри на меня незамутненным взором, - раздался голос слева.

- Увидь меня изнутри, - раздался голос справа.

- Стань мной, и тогда я стану тобой, - голос позади.

- Не глазами, но сердцем разгляди меня, - голос сверху.

Развернувшись чуть влево, Чоталь, что было силы, метнул дротик. Имукан с легкостью его отбил. Нет, он не появился из ниоткуда, просто оказался там. Один короткий удар, и Чоталь снова на земле.

- Хорошо, будем считать, что ты прошел последнее испытание. Ты почти увидел меня, но страх и гнев подвели тебя. - Над Чоталем возвышалась громадная фигура, заслонившая полуденное солнце. Тело ныло и стонало от полученных побоев. Удивительно, как кости еще целы. «Впрочем, пожелай он, и от меня осталась бы груда осколков», - подумал Чоталь. С трудом поднявшись на ноги, он в робком ожидании встал перед Имуканом, севшим на то же самое бревно.

- Присядь, сын Экиналя, - сказал Имукан, указывая на пень, стоявший напротив себя.

- Порадовал ты меня, - продолжил Упан'Ици. - Три испытания выдержал, а ведь даже первое под силу не многим. Не могу я тебя отпустить просто так, а потому проси, чего пожелаешь. Да, можешь не просить за Эхель, она, как я уже сказал, в целости и сохранности.

Чоталь задумался. Кто бы мог подумать! Вот так, нежданно негаданно встретить Второго Друга Видящего Царя! Последние события развивались столь стремительно, что он не успел толком удивиться и только теперь осознал значимость всего происходящего. Он сидел, глядя то на землю у себя под ногами, то на Имукана. На этот раз Упан'Ици не торопил его. «О чем можно попросить его? Это должно быть нечто, что останется со мной на всю жизнь. Нечто истинно ценное». Он опять взглянул на Имукана, тот едва заметно кивнул.

- Расскажи мне об Ици'Чипане, Чикумац Упан'Ици. - Имукан потер подбородок, внимательно посмотрел на Чоталя и одобрительно кивнул.

- Поистине мудро твое решение. Ты выбрал самое ценное, что я могу тебе дать. Да, хотя ты порой и горячишься, но, надо признать, головой идешь в отца. – Он вновь помедлил, удобнее усевшись на бревне, - с раннего детства тебе рассказывали о Видящем Царе. Твоя жизнь, жизнь народа кече, проходит с ним. Я не буду пересказывать все, слышанное тобой, а расскажу то, что ты ни от кого и никогда более не услышишь.

- Ици'Чипан, Видящий Царь, - Имукан закрыл глаза, поднял голову вверх, затем раскрыл их и, не глядя на Чоталя, начал.

- Как и все, ты желаешь узнать, кто он на самом деле. На этот вопрос не пытайся найти ответа, ибо даже мне это доподлинно не известно. Возможно… Атокиль, первый из нас, Упан'Ици, может тебе сказать. Два десятка раз за свою жизнь ты видел его, - Имукан усмехнулся. - Каждый год он являет себя вам, людям, выходя из леса, границу которого ты так неосмотрительно переступил. Со всех островов и даже с Большой Земли стекаются люди, дабы хоть ненадолго прикоснуться к нему своим взором.

Вы не можете видеть всей его красоты, ибо разучились видеть. Даже меня ты с трудом смог разглядеть, и то на мгновение. Он прекрасен и величав в своем Золотом Дворце в центре Священной Рощи, к которой ты так неосмотрительно направился со своей возлюбленной. То, что вы видите раз в год – это лишь блеклая тень.

- А что там, в этой Роще? Что будет, если я войду в нее…

- Не войдешь, - холодно отрезал Имукан. - Ты и понятия не имеешь, зачем Ици'Чипан находится в этом мире. Он – Царь не только над вами, людьми, но и над всем сущим. Он царствует, но не правит. Власть его не от силы или закона, власть – это и есть он, каждое ваше дыхание возможно только благодаря ему.

Давным-давно, когда не было ни одного из ныне существующих царств, Ици'Чипан упал с неба. Тело его было горячее нынешнего тусклого солнца. Чудовищная боль разорвала его на куски, он испустил вопль, расколовший землю. Так появились расселины и горы. В ужасных муках прошли его первые… Годы, столетии?.. Я не знаю, сколь долго это продолжалось. Возможно, и моя жизнь в сравнении с этим ничто. Каждое мгновение было ему кошмарной пыткой. Тело его горело и остывало вместе со старым миром, который он сжег дотла. Земля с его появлением превратилась в одного огромное пожарище, покрытое пеплом, солнце скрылось за тучами дыма. Столь ужасным для старого мира был приход Ици'Чипана с солнца.

Но вот мир остыл, а вместе с ним остыл и Ици'Чипан. Вода заполнила низины, так появились моря и океаны. Оказавшись один на острове, он решил искать, сам не ведая чего. Долго летал он над миром, выискивая хоть одно живое существо. Но никого не было. Постепенно он все дальше улетал от своего дома. Однажды Видящий Царь достиг обратной стороны Земли. Силы его были на исходе, никогда еще не залетал он так далеко и так высоко. Он взмыл выше облаков, чтобы согреться у солнца, но чем выше поднимался, тем сильнее становился холод, а солнце удалялось все дальше и дальше. Обморозив крылья, он упал. Падал он долго, от усталости не в силах пошевелить крыльями. Камнем обрушился Ици'Чипан на одинокий остров, затерянный посреди бескрайнего океана. Там и лежал он без сознания, пока его не нашла Царица.

Заботливыми руками она вылечила его, теплым дыханием растопила лед, сковавший сердце Видящего Царя. Тогда он очнулся и был поражен красотой Царицы так, что не мог вымолвить ни слова. Но этого и не требовалось, они говорили на том первозданном языке, где нет слов, а мысль летит быстрее высоко парящей птицы. Он был огромен и могуч, она же хрупка и изящна, не доставая ему даже до плеча.

Так провели они на острове Царицы много времени, беседую о вещах, доступных только их пониманию. Но вот, пришла пора Ици'Чипану улетать на свой остров, на другом краю земли. Опечалился он, но, глядя на Царицу, сказал:

- Тебе я посвящу всю оставшуюся жизнь, в честь тебя я посажу леса, наполню их птицами и зверьми.

- Да будет так, - ответила Царица, впервые улыбнувшись Царю. Не ведая страха и усталости, достиг он своего острова и, приземлившись, понял, что ему надлежит делать. Не просто так Отец послал их на Землю, Царя и Царицу, брата и сестру. Ему надлежит сажать леса и разводить птиц; ей – растить зверей и рыб. Так и работали они без устали, пока мир не покрылся лесами, полными птиц и зверей, а воды не наполнились множеством удивительных созданий. Временами Ици'Чипан летал на остров к Царице, и они подолгу разговаривали о своем великом труде.

Когда их великая работа была закончена, Видящий Царь понял, что ему стало тяжело летать. Трижды он пытался достичь дома своей Царицы, и трижды камнем падал в воду. Трижды киты выносили бездыханное тело на остров. Страшная тоска обуяла Ици'Чипана, он вопил и стонал, тоскуя по Царице. Но нет, силы оставили его, не мог он больше летать к ней. Царица еще долго помнила Царя, но постепенно стала забывать. Нет, она не забыла его окончательно. Но прошло так много времени, что его образ постепенно выветрился из ее памяти. Услышь она о нем, тут же вспомнила бы. Увы, никаких весточек от Царя не было. Так и стали они жить на разных сторонах Земли. Царица удалилась от мира на свой остров, не зная, что происходит вокруг.

Видящий Царь, хоть и не мог больше летать так далеко, ибо все свои силы отдал миру, мог достичь многих окрестных земель. И однажды он встретил созданий, отдаленно похожих на него самого, только не было у них крыльев и ползали они по земле. Тогда он решил учить их. Он дал им огонь, научил их говорить на своем языке, дал им письмо, ремесло. Все, чем люди сейчас владеют, они обязаны Ици'Чипану. Люди чтили его и поклонялись, свозя дары со всех островов и материков. Они избрали его своим царем и сказали: «Владей нами и повелевай», на что Ици'Чипан дал свое согласие. Так продолжалось тысячу лет. Но постепенно люди исказили язык, данный им Царем. Речь их стала тяжелой и неуклюжей; данное им знание люди пустили против самих себя, жизнь их стала коротка и горестна.

Видя это, Ици'Чипан расстроился и удалился в Золотой Дворец в сердце Золотой рощи, что расположена в центре этого острова. Еще некоторое время наиболее мудрые из людей чтили Ици'Чипана, приходили к нему и приносили дары. Уже давно перестал он с ними говорить, ибо разучились они понимать его язык. Улыбаясь, он слушал их, принимал дары и отпускал с миром. Но однажды к его Дворцу пришло особенно много людей, среди них выделялся один в роскошных перьях. И сказали ему люди:

- Ты нам больше не нужен. Уходи. Мы избрали себе царя и сами можем править собой.

Тогда Ици'Чипан разгневался и превратился в грозную тучу. Люди в страхе разбежались, и первым бежал тот, кто возомнил себя Царем. С тех пор Ици'Чипан отгородился от мира, запретив вход в свою обитель, и поставил нас, шестерых Упан'Ици, своих Друзей, стеречь его покой. Лишь люди этого острова сохранили верность Царю, но и они разучились видеть и понимать его.

Чоталь слушал Имукана, не перебивая и не смея шелохнуться. Обратившись в слух, он впитывал каждое слово рассказчика. Когда Имукан закончил, Чоталь еще долго не мог прийти в себя, завороженный развернувшимися в его голове сценами.

- Итак, ты услышал от меня одну из историй об Ици'Чипане. Я мог бы рассказывать тебе великое множество других, будь у нас время для этого. Помни, никому не говори о нашей встрече и тем более разговоре. Только достойный может услышать все это.

- Есть ли другие, кто встречались с тобой здесь? – спросил Чоталь. Имукан хитро улыбнулся.

- Думаешь, ты один такой? Ладно, солнце клонится к закату, тебе надо успеть к вечеру, а у меня еще много дел. Ступай по этой тропе, - своим посохом Имукан указал на неизвестно откуда появившийся путь. - Она приведет тебя к той, ради которой ты рисковал жизнью и выведет к Лупану. На этом прощай.

- Постой, Упан'Ици! - Чоталь вскочил, протянув руку к Имукану, но того уже и след простыл. Оглядевшись по сторонам, человек пошел по указанной ему дороге. Очень скоро он раздвинул заросли кустарника, вышел на небольшую лужайку, в центре которой увидел Эхель, которая, как ни в чем не бывало, мирно спала. Когда Чоталь подошел к ней, она потянулась, зевнула и открыла глаза, радостно улыбнувшись ему.

- Ты не поверишь, какой мне приснился сон. – Сказала она, протягивая к нему руки – Сердце Чоталя забилось, неужели это... Нет, быть того не может! Всего лишь наваждение, сон. Но… Если она сейчас скажет то же самое! Нет, опасения его не подтвердились. Держась за руки, они пошли по тропе, вскоре выведшей их на опушку. Она рассказывала о самом заурядном сне, ничего примечательного. Чоталь молчал, почти не слушая ее слов, обдумывая произошедшее. В селение они успели к заходу солнца.

* * *

Сакбал… Этот остров известен любому из народа кече едва ли не с самого рождения. Великое множество удивительных историй связано с этим местом.

Отдаленно остров напоминает крюк: с юга на северо-восток его изрезанные берега тянутся почти прямо, затем береговая кромка уходит резко на запад, после чего загибается к юго-востоку. Но северная часть острова почти необитаема: громадные горы непроходимы даже летом, лишь в предгорьях раскинулись отдельные хижины. От предгорий на северо-запад почти до самой южной оконечности мощной полосой тянется лес, лишь изредка прерываемый небольшими долинами. На юге расположилось несколько небольших озер, в одно из которых впадает главная и единственная река острова – Акче, берущая свой исток в горах. Все остальное занято равниной, местами поросшей массивами редкого леса. Чистая, почти нетронутая природа острова, могучее дыхание леса, зелень множества трав, почти всегда безоблачное небо – все это буквально завораживает всякого, кто впервые прибывает сюда. Людей здесь почти нет – единственное постоянное селение расположено на самом востоке, у моря. Есть еще форт на длинной южной косе, резко вдающейся в океан. Его приказал построить Хозяин Города, когда почти без боя покорил эту землю. Выполняя волю Большого Владыки, народ мешто ежегодно посылает сюда три десятка своих мужей, дабы нести службу, вместе с десятью человеками с Большой Земли. Но не столько за этим каждый год сюда едут люди кече, со всех семи островов, оставленных им Хозяином Города из тех двух десятков, которыми они некогда владели. Каждый год к северу от поселения кече с других островов разбивают лагерь, в котором ожидают Церемонии.

В самом центре острова находится ничем не примечательный с виду лес. Раскинулся он на равном отдалении как от большого западного леса, так и от селения Лупан на востоке. Но путь в этот лес закрыт, ибо там живет Видящий Царь, подлинный властитель всех земель, которому даже Хозяин Города не ровня. Ежегодно в день, когда свет побеждает тьму, когда ночь так коротка, что убегает, не успев появиться, народ кече идет к опушке Запретного Леса возложить дары на большой круглый плоский камень, к которому Видящий Царь выходит приветствовать людей. В великом почтении три дня и три ночи подряд ждут они его прихода, дабы воздать слово благодарности тому, кому обязаны своей жизнью.

И вот, однажды утром к южному форту причалил корабль.

* * *

Просторное помещение, стены которого сложены из прекрасно обожженных глиняных кирпичей, освещено лучами заходящего солнца через окна, прикрытые тонким занавесом, сплетенным из камыша.

В дальнем конце помещения на циновках сидят двое. Один – человек со светло-бронзовой кожей и длинной, чуть не до пояса белой бородой. Одет он в коричневый плащ, почти без перьев. У второго кожа еще светлее. Черты его лица изящнее и тоньше, чем у первого. Короткая бородка украшает тонкий подбородок. Одет он в грязно-бурый плащ без каких-либо украшений.

- Таково мое предложение, Экиналь Лупана. Принять его или отказать – твой выбор. – Первый старейший Лупана, к которому были обращены слова, крепко задумался, пока нежданный гость излагал суть своего плана.

- Сколь долго мы уже живем вместе, на этом острове, и почти ни разу не виделись? И теперь ты, кого я называю своим главным врагом... – Издалека начал Экиналь. Холодные глаза его собеседника ничего не выражали. Но он-то, проживший шесть десятков, знал, что за этой маской скрывается величайшая тревога, иначе этот человек не явился бы сюда.

- Времена меняются, Экиналь. Мне не хочется это признать, но иного у нас обоих не остается. Выбирай, что для тебя важнее – жизнь людей кече или…

- Давай будем говорить прямо, как человек с человеком, хоть и разных племен мы, Баланке, - собеседник удовлетворенно кивнул. - По твоим словам воинов мешто было два десятка и шесть, а теперь прибыло еще сто. Но как ты с десятью воинами можешь помочь мне, даже если все сказанное тобой чистая правда?

Баланке невесело усмехнулся. - Не важно, сколько нас, важно, кто мы. Даже против меня одного они не посмеют идти, будь их хоть тысяча. Подними они на меня руку, эта новость рано или поздно дойдет до Хозяина Города и тогда… - Он сделал выразительный жест рукой, - Курост будет сожжен дотла вместе с Сакбалом.

- Вот оно что, - Экиналь изобразил сдержанное удивление. - А ты, получается, сможешь отправиться в Большой Город и рассказать своему владыке о случившемся? – Баланке утвердительно кивнул. – Не боишься, что он велит снять с тебя кожу за то, что ты не выполнил его волю?

- Поверь, Экиналь, я знаю Владыку Города. Он не будет этого делать, когда узнает, что более ста воинов напали на нас из засады и подло убили. Гнев его будет так велик, что народ мешто запомнит его надолго. – Старейший деревни закрыл глаза и покачал головой.

- Твое предложение нравится мне. – На лице Баланке по-прежнему никаких эмоций. – Дай мне три дня на. Хоть я и Экиналь, но не волен без других старейших решать судьбу кече этого острова, а может и не только этого.

- Да будет так. Через три дня пошли своего сына к трем головам. Я буду ждать его там. А пока прощай. - Баланке незаметно вышел через задний ход, охраняемый двумя воинами. Долго еще сидел Экиналь в глубоком раздумье. И без того глубокие складки на его лбу стали еще тяжелее.

* * *

На отряд коренастых красных мешто, вошедший в Лупан через ворота в кое-как поставленном частоколе, высокие бронзовощекие кече смотрели с откровенным презрением и страхом. Еще бы! Эти дикари не ровня им. Да и с каких это пор они просто так заходят в их селение! Это земля народа кече, и никто без их на то соизволения не может по ней ходить. Мешто также не были рады этой невольной встрече. Два десятка коротко стриженных, в легких туниках и длинных набедренных повязках воинов угрюмо, исподлобья смотрели на местных.

Лупан по числу жителей раза в два уступает Накбе – не более пяти сотен, но раскинулся еще вольготнее. Большинство строений – низкие, неказистые глиняные постройки с одним окном, выходящим во двор. Некоторые дворы куда богаче – пять или семь близко прилегающих друг к другу строений из добротного кирпича. Особо выделяется длинный, чуть выше остальных дом Экиналя – первого среди кече Лупана. Стены как снаружи, так и изнутри украшены разноцветными тканями. Сразу же за селением начинаются маисовые поля и тянутся до самого горизонта. В заливе на привязи стоит один корабль и несколько десятков рыбацких лодок.

Почти все мужчины в поле. Женщины, дети и старики, завидев незнакомцев, кто выходит из дому, кто наоборот, прячется. Две женщины побежали в поле звать мужчин. Неизвестно, с чем пришли эти незнакомцы.

Приблизившись к дому Экиналя, Амотли остановился. По правую руку и чуть позади него стоит Нуаль, по левую Золин, хорошо помнящий еще об учиненном ему позоре. За спинами у воинов по два дротика, на поясе короткий обсидиановый меч, отливающий темной синевой.

Перед входом в дом стоят трое, впереди бритый наголо воин с обнаженным торсом. «Экиналь послал ко мне непосвященного?!» – Амотли негодовал, но не дал волю гневным словам.

- Мое имя Чоталь, сын Экиналя Лупана. – Начал человек у входа. - Кто вы, откуда, прибыли и почему несете с собой оружие? – Голос Чоталя звучал сурово и властно.

- Имя мое Амотли, сын Тепеу Куроста. Прибыли мы от имени нашего господина и моего дядя Тегаля, который, как самый старший, теперь распоряжается на этом острове от имени Хозяина Города. Большего тебе, Чоталь, сын Экиналя сказать не могу, ибо далее волен говорит только с твоим отцом. – Амотли удивился, что на голове Чоталя нет волос, хотя он называет себя сыном Экиналя! «Впрочем, отец предупреждал меня о людях, чьи законы не такие, как у нас».

Друг на друга они смотрели с величайшим недоверием, вот-вот ожидая какого-то подвоха, а то и удара в спину.

- Я – сын своего отца и следующий Экиналь. – Горделиво ответил Чоталь. - У тебя не может быть от меня никаких секретов. Что знает отец, то знаю я, и наоборот.

- Ты забываешь, - осторожно, медленно, сдерживая яд в своих зубах начал Амотли речь, не предвещавшую ничего хорошего, как из-за двери вышло несколько воинов и полукругом встали рядом с Чоталем. Амотли замер, едва заметно кивнув Золину. «Это ловушка!», - как приговор стучало в голове у Амотли.

Из-за спины Чоталя вышел высокий благообразный старец с длинной белой бородой и в таких же одеяниях. Лицо его светилось искренним радушием.

- Кто же так привечает гостей, сын? – Укоризненно обратился он к Чоталю. Тот удивленно посмотрел на отца, но ничего не ответил. – Прошу простить меня за то, что почивал, когда вы явились, и моего сына за его нелюбезность. Что поделать – таков его долг – защищать наш дом. – Он похлопал сына по плечу. – Входите в мой дом, да будет он и вашим также. - Амотли поклонился Экиналю, его примеру последовали остальные воины мешто.

- Мы рады видеть тебя, Экиналь, и с радостью примем твое приглашение. – С этими словами Амотли, Нуаль и Золин сложили оружие у стен и вошли внутрь. Остальные воины уселись в круг, спинами друг к другу, под крайне подозрительными взглядами стражей кече. К тому времени начали уже возвращаться мужчины с полей.

* * *

- И это все, что ты можешь предложить, отец? – Растерянно спросил Чоталь. Он надеялся, что сейчас его мудрый родитель придумает план, который расстроит все замыслы врага.

- Да, Чоталь, - грустно вздохнув, ответил Экиналь. - У нас нет иного выхода…

- Но как же Упан'Ици! Они, подлинные хранители этого леса, острова, стражи Ици'Чипана! Они обязаны нам помочь. Неужели они допустят нашей погибели и поругания Запретного Леса?

Экиналь устало закрыл глаза, откинувшись к стене, закрыл глаза и положил в рот пряный лист, который жевал в минуты высочайшего напряжения.

- Они давно уже не вмешиваются в наши дела. Помню, когда еще жив был мой прадед, сам Атокиль вышел на бой, когда прибыл флот с востока.

- Вот видишь! Тогда у нас и Хозяина Города был общий враг. - Теперь же ситуация повторяется, почему сейчас они не готовы прийти к нам на выручку?

- Тогда люди были сильнее, сердца их бились горячее. Упан'Ици никогда не помогают слабым. Тем более, мы здесь не одни. В тот раз все было проще. Есть враг с востока, есть мы и Упан'Ици. А теперь? Все так запутано, что я и сам ничего не понимаю. Успокойся, о них мы еще поговорим, а теперь рассказывай, что ты о них думаешь.

Чоталь обреченно вздохнул. Отец постоянно уходит от главного предмета. - Баланке или Цатель не союзники нам, это совершенно очевидно. Наверняка, они за нашими спинами плетут интриги друг против друга или против недавно прибывших.

- Конечно, я не верю им, особенно Баланке, - спокойно ответил Экиналь. – Думаешь, раз отец стал стар, так потерял хватку? Ошибаешься. Все стало ясно, как только я услышал весть о прибытии корабля. О чем может идти речь, когда ты видишь, как гарнизон пополнился на сотню воинов? Они просто не оставляют нам шанса.

- Но если все пойдет, как ты говоришь, и мы ударим первыми…

- Ты предлагаешь сидеть здесь и ждать, пока они не придут к нам? Смешно. Худшее, что может быть – так это сидеть в Лупане и ожидать своей участи. Ладно, теперь поговорим о твоем поручении, - деловито добавил отец.

- Цателю, также как и Баланке, не нравится прибытие Тегаля, который все тут взял в свои руки. Хотя за ним и стоит сотня воинов и воля Темока, а значит и Хозяина Города…

- Ближе к делу, - прервал его отец.

- Он дал согласие.

- Отлично, - без энтузиазма кивнул Экиналь.

- Отец? - осторожно спросил Чоталь.

- Да?

- Ты думаешь о том же?

- Разумеется, Баланке знает о нашем плане. Готов спорить с кем угодно, этот старый лис заключил соглашения с остальными, и будет ждать, чья возьмет. Так или иначе, предавать нас сейчас ему нет нужды. Будем сильны, он перейдет на нашу сторону, нет… Сам понимаешь.

- Стало быть, знает и Тегаль?

- Едва ли. Хотя… - Экиналь потер лоб рукой. – Сейчас я ни в чем до конца не уверен, сын мой. Будем надеяться на то, что хотя бы Цатель действительно выступят против Тегаля. Мои соглядатаи ничего пока не заметили в их лагере. Но это, конечно, ни о чем не говорит. Теперь об Амотли.

- Нам мало, что удалось выяснить о нем. Точно известно, что он старший сын Тепеу, недавно стал человеком. При нем двое верных друзей: Золин и Нуаль. Все трое часто ведут себя как заклятые враги, но за этой маской скрыта подлинная дружба. Говорят, каждый готов друг за друга перегрызть глотку ягуару. Что еще… У Амотли есть трое младших братьев, но они еще мальчики. Видимо, отец послал его на испытание. Короче говоря, у нас нет оснований видеть в нем самостоятельную фигуру. Всем у них заправляет Тегаль. Именно с ним надо иметь дело.

- С виду да, но на самом деле… Возможно, Темок приказал Амотли что-то иное, не посвятив в это даже Тегаля.

- Что?

- Я не знаю. Не задавай слишком много вопросов. Дальше.

- Самое разумное, что мы можем сейчас сделать, так это провести встречу между Баланке и Цателем с глазу на глаз, но так, чтобы они оба не догадались.

Отца так и скривила злая усмешка. - Как же, Баланке попробуй провести. - Я думал об этом. Слишком рискованно. Тем более, как я уже сказал, они могут плести сети друг против друга. Маловероятно, Цатель не той породы, да и Баланке он боится больше Хозяина Города но, все же. Если они действительно роют друг другу ямы, тем лучше для нас. Когда настанет время, мы их стравим. В случае, если они оба себе на уме, мы ничего не теряем и не приобретаем. Но рассчитывать стоит, в первую очередь на себя.

- Но, отец, все приготовлено. Мы можем организовать их встречу в любой момент.

- Ты уверен в Супае? Он не предаст?

- Абсолютно уверен. У нас же его семья: отец, мать, жена, семеро малых детей. Надо быть последним человеком, чтобы обречь их на заклание.

- Все это мне известно. Выглядит заманчиво… - Отец замолчал, второй лист отправился вслед за первым. – Хорошо, действуй, как знаешь! В случае успеха, мы будем знать о враге больше, чем он о нас. – Неожиданно воодушевившись, произнес Экиналь.

- Рад, что ты наконец-то, прислушался ко мне. Все проведем так, что и комар носа не подточит. Я не подведу. – Чоталь так и просиял. В кои то веки родитель доверил ему по-настоящему важно дело.

- Хорошо, теперь о других кече.

- Каброкан, естественно, на нашей стороне. Но, думаю, Баланке или Цатель, а может оба, уже ходили к нему. Ума не приложу, что они ему могли предложить, но… Ладно, не будем об этом. Если своим родичам с других островов мы не можем доверять, значит, не можем доверять и себе.

- Верно, - кивнул Экиналь.

- Идти на бой, тем более, накануне церемонии, он не хочет. До сих пор отказывается верить, что пришельцы, в самом деле, хотят выпотрошить наш остров как жирную дичь. Да и настоящих мужчин там едва наберется пять десятков.

- Веселая вырисовывается картина, - подытожил отец. На Сакбале Тегаль, Баланке, Цатель; На Куросте Темок; На Большой Земле Владыка Города Солнца. Кто за кого и против кого – пока для нас загадка.

- Ты забыл об Экинале и Кабракане на Сакбале; ты забыл о кече семи островов.

- Они не успеют, не поверят, а, поверив, не захотят нам помочь.

- Но и это не все. Ты забыл о главной силе... Отец, - Чоталя сглотнул, в голосе его слышалась настоящая мольба. – Нам не выстоять, если ты не обратишься к Упан'Ици! Ты ведь можешь это сделать. Они наша единственная надежда, тем более что на этот раз враг угрожает не только нам, но и им самим. Если они не будут сражаться, мы обречены.

Экиналь тяжело вздохнул и как-то сразу осунулся.

Нет, - покачав головой, ответил отец. - Я говорил с Имуканом. Они не помогут нам.

* * *

Отряд Амотли вернулся в форт уже затемно. Не снимая боевую одежду, Амотли, Золин и Нуаль вошли в каменную башню, что расположена в центре форта, и поднялись наверх по винтовой лестнице.

- Где ты пропадал? – Тегаль встал и вышел навстречу племяннику. - Мы уже хотели выступать завтра на Лупан, если бы вы не вернулись к полудню. - Не глядя на дядю и не говоря ему ни слова, Амотли вошел внутрь, сел на циновку и принял поднесенный ему кувшин с водой и несколько маисовых лепешек, которые с жадностью проглотил. Золин набросился на еду с особой жадностью, Нуаль ограничился одной лепешкой, зато воды выпил больше остальных.

- Ты не далек от истины, дядя. - Лицо Тегаля сузилось, во взгляде искрилась притаившаяся ярость.

- Какой позор они учинили вам?

- Войдя в Лупан, мы обнаружили, мягко говоря, крайне недружественные взгляды местных. Ну, ладно, это нормально. Перед входом в дом Экиналя стоял его сын с парой воинов. Встретили они нас крайне не любезно. Еще мгновение, и пустили бы в нас дротики. Затем из дома вышло воинов десять, не меньше. Мы замерли. – Амотли сглотнул. – Экиналь был нарочито радушен. Пригласил нас в дом. Разумеется, мы за этим и шли, а потому не могли отказать ему, хотя и чувствовал я что-то недоброе. Все мои воины остались за порогом. Тем временем начали сходиться люди кече с полей.

Мы беседовали с Экиналем на разные незначимые темы, курили красную траву, пили пряный зеленый напиток, как внезапно услышали на улице крики и шум. Вчетвером выбежали на улицу и что же видим? Друг против друга стоят две стены. Одна, маленькая, из нас, вторая из этих, - тут он сплюнул и с презрением поморщился, - кече. Между стенами на земле сцепились двое. Из наших Камаоц. Я говорил Золину, что не надо, его брат слишком горяч, не держит себя. Золин в страхе опустил голову, затылок его взмок. – С их стороны не знаю кто. Не важно. Экиналь замахал руками, грозно прикрикнул на своих, те замолкли. Мы подбежали и разняли дерущихся. Конечно же, нам ничего более не оставалось, как уйти. Того и гляди разорвут на куски. Старейший, судя по его лицу, был искренне поражен случившимся. Просил принять подарки в знак примирения.

- Ты взял? - сурово спросил Тегаль.

- Как видишь, нет, дядя. После мы отправились назад.

- Так почему пришли только сейчас?

- Дорога незнакомая, потому мы просто…заблудились.

- Заблудились?! – Тегаль взревел. – Глупец, и зачем только тебя мать породила!? – В ярости он ударил подвернувшийся под ноги кувшин. – Дорога прямая, как палка, забыли, что ее выложил сам Тохиль, когда остановился на этом острове по пути на восток? Они заблудились!

- Хватит, - мягко сказал Нуаль, вытирая рукой вспотевший лоб. – Не время сейчас выяснять кто прав, кто виноват. Главное, все мы вернулись обратно.

- Дело говоришь, - добавил своим могучим басом Золин. Тегаль еще некоторое время неистовствовал, но затем успокоился. В зале повисла неловкая тишина. Брат Тепеу ходил туда сюда, скрестив руки на груди.

- Вот что, - приказал он. – Завтра же все идем с большим посольство на Лупан. Выполнят волю Хозяина Города – для них лучше. Нет – пусть пеняют на себя. Он свирепо оскалил свои кривые зубы и спустился вниз.

* * *

Пока Амотли докладывал о неудачном посольстве в Лупан, Тегаль рвал и метал, Нуаль пытался всех примирить, прямо у подножия башни в полуразвалившемся каменном бастионе, выложенном из таких камней, что и сотня сильнейших мужей не поднимет, шла неторопливая беседа двух людей.

Один из них Баланке – бородатый человек со смуглой кожей, на фоне бронзовых кече выглядевший бледным, не говоря о краснолицых мешто. Второй – крепкий, жизнерадостный толстяк Цатель, вероятно, единственный мешто, которому нравилось жить на Сакбале и нести службу в этом форте. На Куросте - он всего лишь один из старших воинов, здесь же, пока не прибыл Тегаль – именно Цатель был полновластным господином. Воины мешто страшились его больше, чем соседей кече – о его звериной жесткости слухи шли далеко за пределы форта. Объедаясь фазаном, гогоча и фыркая, он мог часами избивать провинившегося воина на глазах у остальных. Разумеется, никогда он даже голоса не повышал на людей с Большой Земли. В редких беседах с Баланке он сразу же становился смирным, как домашний кролик, и вся его напускная фамильярность улетучивалась, как утренний туман тает под лучами восходящего солнца.

- Итак, твое последнее слово. – Все так же спокойно, не поведя бровью, сказал Баланке. Нервы Цателя взвинчены до предела. Редко ему доводилось принимать столь серьезные решения, которых он боялся даже больше, чем высокого бородатого человека, сидящего перед ним. Его красное, заплывшее жиром лицо побледнело.

- Я жду, - тихо и вкрадчиво произнес Баланке. – Цатель облизнул губы и кивнул.

- Вот и отлично. – Едва заметная тонкая холодная улыбка появилась на лице человека с Большой Земли и тут же исчезла. - На третий раз, как только дам тебе знать. – Баланке встал и, не попрощавшись, вышел.

* * *

Главной башней южного форта служит полая внутри каменная голова, наподобие той, что лежит на Куросте, только чуть поменьше. Высокий Зодчий вытесал ее изнутри и оставил идеально ровное широкое отверстие наверху, над которым уже Хозяин Города сделал деревянную пристройку. Эта голова и называется «башней». Окружена она полуразрушенной стеной из громадных камней, уложенных в два ряда, каждый из которых в два, а то и в три раза выше человека. Вся песчаная коса, на юге которой расположен форт, покрыта фундаментами неизвестных строений, многие из них уходят в воду или вздымаются прямо из моря. Наполовину вросшие в землю, лежат огромные камни.

Дневной жар, наконец, сменился живительной прохладой. Небо кристально чистое, даже для этих безоблачных краев. Глубокая ночь, звезды сверкают на небосводе. На одном из камней сидит человек, свесив ноги вниз и опустив голову на кулак. Взгляд его обращен вдаль. Чем закончится завтрашний день, он не знает. Конечно, поражение невозможно. И все же, все же.

- Ты и сам в это веришь? – Рядом со своим левым ухом Амотли услышал уверенный четкий голос. – Мигом обернулся и от неожиданности свалился с камня. Успел разглядеть серый плащ в белых перьях, длинный прямой нос.

- И это один из лучших воинов мешто? – Раздался насмешливый голос сверху. Над собой Амотли увидел громадную фигуру, нависающую подобно башне. Только хотел встать, как получил сильнейший удар посохом по голове. Перед глазами заплясали красные круги, сознание едва не оставило его, из носа пошла кровь, во рту почувствовалось что-то липкое и податливое.

Амотли с трудом поднялся, держа над носом ладонь, стремительно заполняющуюся кровью. Поднимался он медленно, осторожно, понимая, что силой этого соперника не возьмешь. Глаза их встретились. Амотли замер, не выпрямившись до конца, глядя исподлобья в полусогнутом положении на страшного незнакомца.

- Я не собираюсь лишать тебя жизни – Все так же насмешливо добавил Человек в плаще. – Пожелай я это сделать, ты бы даже не заметил своей смерти.

- Так чего же ты хочешь? – полностью выпрямившись, тихо спросил Амотли.

- У меня нет желаний, а будь, они не имели бы для тебя никакого значения, Амотли, сын Темока. – Уже безо всякой иронии сказал неведомый пришелец. – Гораздо важнее, что желаешь ты.

Незнакомец чуть развернулся и внимательно, с большим интересом в блестящих глазах, в пол оборота посмотрел на Амотли, выплеснувшего кровь на землю из переполненной ладони.

Ночной гость легко запрыгнул на камень, выше себя в два раза. Амотли заметил, что таинственный пришелец выше его на треть головы. Даже равных себе сын Тепеу почти никогда не встречал. Последовав его примеру, Амотли забрался на вершину камня и сел рядом с незнакомцем, сохраняя почтительную дистанцию. Долгое время они молча рассматривали звездное небо. Незнакомец не торопился начинать разговор, Амотли же понял, что здесь не его владения, а потому держал язык за зубами. Старший отпрыск Тепеу лихорадочно перебирал все, слышанное от кого-либо за всю жизнь. «На острове Сакбале в золотой Роще живет Видящий Царь, который есть подлинный владыка мира».

- Видящий Царь! – В величайшем изумлении едва слышно выдохнул Амотли.

- Невнимательно ты слушал речи старших, - невозмутимо, даже равнодушно ответил нежданный собеседник. – Ибо тогда вспомнил бы...

…Люди разгневали его, потому удалился он в свою обитель, заперев ее навеки от людей. С тех пор не говорит он ни с кем, лишь раз в год, показывает часть себя людям… - Как завороженный, повторил Амотли слова не то дяди, не то отца, услышанные им после того, как стал человеком.

- И скоро настанет день, когда он явит себя миру, - продолжил незнакомец. – Через семь дней предстоит встреча всех племен с Видящим Царем, которого люди кече зовут Ици'Чипаном.

- Не может быть, этого не может быть… - заворожено повторял Амотли, уставившись невидящими глазами вдаль. – Ици'Чипан, Видящий Царь. Нет, это невозможно! - Он потряс головой, словно силясь отогнать наваждение. «Так вот с кем встречался отец!»

- Я возможен? – Резко развернувшись в сторону, спросил Амотли нежданный гость. – Сын Тепеу медленно повернул голову налево. – Никого! «Что это – призрак, наваждение?»

- Скорее ты призрак или наваждение, чем я, - все тот же насмешливый голос, на этот раз справа. Амотли обернулся. Как ни в чем не бывало незнакомец сидит слева от него, на прежнем месте. Амотли протер глаза, постучал себя по голове. Нет. Все так же сидит. Ночной гость достал трубку и начал ее раскуривать. На мгновение луна будто погасла, словно туча затмила ее. Амотли поднял голову вверх. Одни раз он уже видел эту птицу. Там, в пустыне…

- Птица, что хранит луну и небо. – Равнодушно пояснил ночной спутник. Втянув в себя несколько порций дыма, он продолжил.

- Все, что не доступно его пониманию, страшит человека, и он отвергает это как невозможное, несуществующее. Он готов поверить во что угодно, лишь бы не замечать правды. И ему это удается, что ты прекрасно демонстрируешь. – Человек в плаще опустил голову, вынул трубку изо рта и выдохнул клуб дыма в форме птицы с длинным хвостом и гребнем на голове.

- Так значит, ты Друг Видящего Царя?

- Люди кече называют нас Упан'Ици. Меня они именуют Имуканом.

- Есть и другие?

- Есть и другие. Но они почти никогда не выходят к людям, оставляя это мне.

- Зачем ты делаешь это?

- Зачем? - Имукан посмотрел на Амотли, затем выпусти еще один клуб дыма, прямо перед собой, на этот раз в форме корабля. - Я сам этого не знаю. Иногда мне кажется, что вы не безнадежны. Некоторые даже могут видеть.

- Видеть что?

- Ици’Чипан, - не замечая вопроса Амотли, продолжил Имукан, - видит людей, но они не видят его. И потому люди и назвали его Видящим. До этого же они величали его просто «Царь». Один мир, один народ, один Царь. Так было раньше. Но затем люди возгордились и сами избрали себе царя, сказав Ици'Чипану: «Ты нам больше не нужен». Единое племя вскоре раскололось на много колен, каждое из которых возжелало себе царя.

И тогда он сокрылся. Теперь лишь раз в год Ици'Чипан выходит перед людьми, чтобы однажды они позвали его обратно. Но они лишь восхищаются им, никому не приходит в голову просто позвать его… так продолжается не одну сотню поколений. Он все надеется, но скоро и эта надежда испарится.

Ему тяжело. Так тяжело не было еще никому в мире, ибо он и есть мир, а мир он.

- Мы можем помочь ему, лишь позовя обратно?

- Да, только и всего.

- Но как?

- Как зовете вы своего соратника или отца, только во сто крат сильнее. Все живые создания с ним, никто не отрекся от него, кроме одного. И помни, богатство острова не там, где ты его ищешь.

Имукана и след простыл, будто его и не было. Поседев еще немного, Амотли спрыгнул и пошел к форту, обдумывая встречу с нежданным гостем.

Или… Может, это он, Амотли, нежданный гость?

* * *

- Они идут!

- Все за оружие!

- К оружию!

- Без паники! – Чоталь быстро организовал забегавших туда сюда мужчин. Отец велел держать копья и дротики за спиной. Удалось собрать чуть менее восьми десятков. Кабракан выслал меньше, чем ожидалось – всего два десятка. Ополчение собралось и попряталось в домах, прилегающих к большой дороге, соединяющей форт и море. Дорога эта уходит прямо в океан. Невероятно широкая, из громадных разбитых камней, большая часть из которых вывернута неведомой силой и разбросана далеко от дороги. Экиналь и Чоталь вместе с тремя старшими воинами встали на входе в селение.

И вот, вдали они увидели пятнышко, колеблющееся в полуденном мареве. Солнце нещадно припекало, так что все пятеро спрятались в тени ближайшего дерева. «И зачем они решили идти к полудню?» – подумал Экиналь. Та же мысль занимала Тегаля, явно не рассчитавшего пути до селения. Он думал прийти сюда еще задолго до полудня. Пятнышко все растет, прибегает двое дозорных.

- Их сотня и еще трое! – сказал первый.

- Вооружены дротиками и луками, у двух десятков обсидиановые мечи. – добавил второй. - Экиналь кивком указал им спрятаться в домах, где в ожидании сидели воины кече, готовые ударить по врагу, когда тот будет проходить через улицу.

- Идем, нам пора, - обратился Экиналь к Чоталю и старшим воинам. Все пятеро отошли в центр селения, к дому старейшего. Мешто остановились на большом расстоянии от Лупана и начали что-то копать, доставать из мешков какую-то ткань.

- Что они делают? – нервы Чоталя были на пределе.

- Разбивают лагерь. Тегаль не так глуп, как я предполагал.

- Но, так они не возьмут нас в осаду.

- Значит, им этого не надо, - Экиналь дал понять, что разговор окончен. Конечно, он также даром времени не терял и превратил, насколько это было возможно, весь Лупан в укрепленный лагерь еще до прибытия большого корабля и сотни воинов во главе с Тегалем: каждый дом стал небольшой крепостью. Дом Экиналя был окружен наспех вырытой насыпью с небольшим частоколом. От отряда мешто отделилось трое человек.

Экиналь с сыном и воинами вышли за пределы частокола, ожидая послов. Они уже близко, можно различить лица. Нет, их он раньше не видел. Идущий впереди одет в богатый плащ, украшенный камнями, на голове его повязка с тремя оранжевыми перьями. Наряд остальных скромнее, но также впечатляет. Конечно, и Экиналь с Чоталем не отстали от гостей. На первом белый плащ, полностью расшитый золотыми белыми перьями, на Чотале белый с белыми перьями.

Наконец, трое мешто подошли на десять шагов к воротам, наспех сооруженным перед Длинным Домом. Позади них остановились шестеро воинов кече. Лицо посла мешто было достаточно мягким, горделивым, но не вызывающим.

- Славный Экиналь Лупана Текуц, привет тебе от правой руки Тепеу Куроста Тегаля, от самого Тепеу Темока и нашего общего владыки Хозяина Города. Имя мое Нуаль, сын Яотла, и пришел я с миром в ваш дом. – Нуаль скрестил руки на лбу и поклонился.

- Приветствую и тебя Нуаль, сын Яотла. Привет Тегалю и Тепеу Куроста Темоку, слава нашему общему владыке Хозяину Города. – Он приложил к одной руке другую и чуть склонил голову в приветствии.

- Я искренне рад видеть вас на нашем острове. – Безо всякой иронии продолжил Экиналь. – Сакбал открыт для всякого, чьи помыслы и намерения чисты. Любой, кто приходит с миром к нам, найдет у нас кров и пищу. Добро пожаловать, гости с Куроста, если вы друзья нам. – «До чего изящна его речь, – с уважением подумал Нуаль. - Но и я не промах».

- Рад слышать твои слова, великодушный Экиналь. Мы, народ мешто, друзья тебе и племени кече. Оба мы находимся под властью Одного и ты знаешь его имя. Увы, прибыли мы сюда не по своей воле, ибо запрещено нам плавать по своему желанию на этот и другие острова.

- Прошу вас, войдемте в мою обитель, - Экиналь развернулся в сторону дома, виднеющегося за воротами в частоколе, и сделал гостеприимный жест.

- Мы с радостью принимаем твое предложение, Экиналь Лупана. - Трое с одной стороны, столько же с другой. Текуц и Нуаль сели на одну циновку друг напротив друга, остальные позади своих владык.

- Велик и богат Сакбал, - Нуаль, как всегда, начал издалека. – Поистине слава его идет по всем известным нам землям. Не найти второго такого острова. Где богаче и обильнее земля, могущественнее и величавее лес, неприступнее скалы, если не на Сакбале?! Красота этого острова всю жизнь манила меня, Экиналь, и вот, теперь я воочию узрел ее и скажу, что владения твои еще лучше, чем о них рассказывают старшие, странствующие торговцы и просто разные бродяги, скитающиеся от острова к острову. – Текуц слушал его очень внимательно, наперед зная, что последует дальше.

- Под одним посохом находимся мы, народы мешто и кече, - продолжал Нуаль. – Нет между нами границ, нет разногласий. Живем мы в мире и согласии. А потому богатства одного есть богатство всех. – Чоталь напрягся, ему вдруг, захотелось пронзить дротиком сладкоголосого посла. – На острове Курост есть много богатств, и вы можете владеть ими. Большая Земля обильна, как никакая иная, и оба мы можем отправиться в Город Солнца, где будем приняты как равные, ибо Хозяин Города не делает различий между племенами. Все мы дети его.

А потому думается ему, не совсем справедливо, что лесом, камнем и обсидианом Сакбала владеет лишь один народ. Нет, он не покушается на ваши земли, на ваши леса. Ни в коем случае! Он лишь просит помочь ему в борьбе с грозными врагами, угрожающими Большому Городу. Если их не остановить, то рано или поздно они достигнут и Куроста, и Сакбала. А потому Владыка Семи Холмов просит тебя, Экиналь Лупана, истинного владыку Сакбала, великодушного Текуца, помочь ему в борьбе с нашим общим врагом. – Все это время Текуц сидел спокойно и внимательно смотрел на посла, восхищаясь его языком. Но за этим спокойствием скрывалось величайшее напряжение.

- Друзья Хозяина Города – наши друзья, - ответил Текуц. – Его враги, это наши враги, а потому не смею я, верный слову, данному когда-то моими предками, нарушать священный уговор. – Нуаль замер, ожидая подвоха. «Не может быть, чтобы он так просто сдался!»

- Признаюсь, мы удивлены, что Хозяин Города не послал сюда свои корабли, а вместо этого направил сотню воинов мешто. – В его голосе звучало искренне недоумение. - Зачем вам, нашим друзьям столько воинов, если мы все, как ты верно подметил, служим Хозяину Города? Достаточно было двух-трех человек, чтобы передать волю нашего общего владыки.

- Как я уже сказал, тревожные вести дошли до нас с Большой Земли. Все силы Хозяин Города бросил на отражение новой старой угрозы, а потому у него нет даже лишней сотни. Нам же он велел защитить вас, кече Сакбала от этой напасти.

- Но ты сказал, угроза эта на Большой Земле. Отсюда до нее два раза по дюжине дней пути при хорошем ветре и ясном небе. Удивительно, что Тепеу послал своих воинов не на Большую Землю, где, как ты сказал, идет война, а сюда. Вы не просто не помогаете Хозяину Города, но и ослабляете самих себя. – Чоталь удовлетворенно ухмыльнулся, слушая отца, – «Как же он ловко все провернул!»

- Удивляют меня слова твои, Экиналь. – В голосе Нуаля звучало огорчение. – Ты подозреваешь нас, своих друзей, во лжи?

- Нет, что ты! - Обиженно удивился Текуц. - У нас и в мыслях такого не было! Пойми нас правильно, сын Яотла. Живем мы на задворках мира, новости доходят до нас долго. Мы лишь хотим знать, что происходит, не более. У друзей не может быть секретов.

- Верны слова твои, Экиналь. Тепеу послал еще сотню на помощь Хозяину Города. Сюда же мы отправлены, потому что на этом острове богатые залежи обсидиана, достаточного, чтобы вооружить огромную армию, а здешнего добротного леса хватит на сотню кораблей. Все это знает наш враг, а потому может пожелать захватить Сакбал и тогда всем нам несдобровать. Что касается пути, то все очень просто. Не нужно плыть на восток через все острова. Достаточно обогнуть Архипелаг с юга с тем, чтобы высадиться с востока, прямо в вашей бухте. Мы же посланы для вашей защиты.

Так что, Экиналь, выбор за тобой.

- Тревожные вести вы принесли нам. Ты предлагаешь мне отдать остров на растерзание? Вы желаете вырубить наши леса, унести наш камень? А не все ли нам равно, кто будет это делать?

- Прости меня, Экиналь, но я вынужден не согласиться с тобой. Мы вовсе не намерены изводить весь лес и выносить весь камень с гор. Хозяину Города нужно не так много как ты думаешь. Враг силен и ты не знаешь его жестокость. Он не просто уничтожит здесь все, но и вас обратит в рабов. – Повисла гнетущая тишина.

- Итак, Текуц, твое слово? – прервал молчание Нуаль.

- Сколько раз уже Тепеу посылал ко мне людей с тем же предложением. Все их я отверг. Но сейчас, вижу, положение иное. Не волен я в одиночку принимать такое решение, ибо не я есть подлинный владыка острова.

- Как? – Нуаль отказывался верить своим ушам.

- Ици'Чипан, вот кто истинный хозяин острова и… - Мне нужно держать совет с его Друзьями.

- Так он действительно существует? – Чоталь едва сдержал смех, услышав вопрос Нуаля.

- Ты сомневался? Да, Ици'Чипан живет здесь, на этом острове. Но путь в его обитель закрыт для смертных, а потому мы можем говорить только с Упан'Ици, его Друзьями. Но… Я не думаю, что он ответит даже им.

- Ты в этом уверен?

- Я сделаю все от меня зависящее. – И… Скоро, через шесть дней состоится Церемония приветствия Ици'Чипана, в которой, надеюсь, и вы, наши друзья, примете участие. Увидев его, вы поймете – богатство острова не в лесе и камне.

Понимая, что переговоры закончены, Нуаль встал, торжественно попрощался с Текуцем и Чоталем, после чего удалился в лагерь мешто.

* * *

На следующий день из лагеря мешто на переговоры пришли Амотли, а с ним девять воинов. Результат был тем же. Текуц не сказал ни да, ни нет. Амотли передал ему слова Тегаля – завтра на рассвете, он, Экиналь, должен прийти в лагерь мешто и сказать окончательное слово.

- Отец, это самоубийство!

- Знаю, но иного выбора у нас нет.

- Ты думаешь, все это правда? Война на Большой Земле и прочее.

- Ответ тебе известен. Даже если и правда, это не меняет дела.

- О, Великие Силы, за что?! - воскликнул Чоталь, ухватившись за голову. – Ици'Чипан, хозяин Сакбала, если ты истинный Хранитель мира, помоги нам!

- Нет, сын, я уже трижды встречался с Имуканом. Они не помогут нам. Придется рассчитывать на свои силы. Итак, слушай мой план.

* * *

Скоро взойдет Солнце, на небе уже светло. За три дня напротив Лупана вырос мощный лагерь мешто. Высокий земляной вал, крепкий частокол, внутри которого, прижатые друг к другу, расположились шалаши.

Тегаль со всем воинством в сто двадцать человек, уже стоит перед лагерем. Он устал ждать. Сегодня утром должна решиться судьба Сакбала. Лагерь от селения отделен очень редким леском. Суровое лицо Тегаля расплылось в улыбке.

- Они идут, - он чуть повернул голову к Амотли. – Переговоры провалились.

В свете восходящего солнца, светящего кече и мешто в правый глаз, со стороны моря приближался отряд кое-как вооруженных людей, числом восемь десятков. Кече остановились на холме, вдалеке от своего противника, лагерь мешто занимал другой холм. Между ними ложбина, в которой суждено разыграться битве за остров.

От кече отделились пятеро во главе с Текуцем, и они двинулись к центру ложбины.

- Настораживает меня это, - заметил Амотли. – Может, это ловушка, и они просто хотят заманить нас в Лупан под предлогом отпраздновать согласие на наши требования?

- Всякое может быть, – ответил Тегаль. - Но, так или иначе, мы должны спуститься. Останешься за главного, - он обратился к Золину. – Дротики и луки на изготовку, так, чтобы мы были в вашей досягаемости. – Тегаль, Амотли и Нуаль спустились навстречу кече.

- Смотри! Один из воинов мешто указал другому на море.

- Что, где? – Второй, сильно сощурившись, посмотрел на воду.

- Нет, туда! – Первый поднес к глазам свою ладонь. И увидел… Человека, идущего со стороны моря. Странную фигуру заметили с обеих холмов. С противоположной стороны, с запада, пока оба посла шли навстречу друг к другу, показался еще один человек. «Имукан!» – счастью и изумлению Экиналя не было предела. Несмотря на старые годы, ему захотелось прыгать от радости.

- Упан'Ици с нами, - раздался чей-то могучий голос позади Текуца. На разные голоса его подхватили остальные кече:

- Упан’Ици!

- Друзья Царя с нами!

- Что происходит, кто эти люди? – Тегаль, а вместе с ним и остальные мешто, тревожно смотрели на холм кече, где некоторые уже от радости подбрасывали вверх дротики. Затем взгляды обратились на двух странных людей. Один идет с востока, второй с запада.

К центру ложбины одновременно подошли четверо. С севера Экиналь, с юга Тегаль. Оба они переводили глаза на странные фигуры. Друг на друга они даже не смотрели и позабыли, зачем пришли сюда.

С запада явился высокий человек в сером плаще с белыми перьями. В руке черный посох, лицо сурово, как у каменного изваяния. Глаза его устремлены на идущего со стороны моря. На Текуца и Тегаля он не обратил ни малейшего внимания.

С востока неторопливо идет другой человек, со спины озаряемый лучами солнца. На нем длинные одежды до пят темно синего и красного цвета, в каждой черте лица искренняя всеобъемлющая мягкость и теплота; светлая короткая борода, с головы до плеч ниспадают кудрявые волосы, над чуть горбатым носом пара больших коричневых глаз, которые пристально смотрят на Друга Царя. Полная противоположность суровому, жесткому лицу Имукана. На фоне Упан'Ици этот человек выглядит маленьким и тщедушным, макушкой едва доставая тому до подбородка.

Все четверо остановились в десяти шагах один от другого. Имукан и человек, пришедший со стороны моря, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, не замечая растерянных взглядов вожаков двух племен.

- Вот ты и пришел, Проповедник! Тебя здесь не ждали, несчастный! - Голос Имукана звучал яростно и громогласно, каждая черта его лица выражало бесконечно презрение к тому, кого он назвал Проповедником. Тот же напротив, смотрел на Имукана с искренней радостью.

Тем временем тревога в обоих лагерях усилилась, оба отряда начали медленно, осторожно спускаться в долину, чуть что, готовые закидать противника дротиками и стрелами.

- Много земель ты пересек, - продолжил Имукан. – И всюду, где несешь ты свое слово только горе и разрушение. Уходи с этой земли, ты нежеланный здесь! – Тут Имукан провел посохом по воздуху, как бы преграждая Проповеднику путь. – Сильные не нуждаются в твоей помощи, ты видишь – они готовы поклониться богу войны. Для слабых твое слово – яд, ибо делает их еще слабее. – Текуц и Тегаль недоуменно переводили взгляды с Имукана на Проповедника.

- Ненависть снедает тебя изнутри, Имукан. – Голос Проповедника оказался мягким и бархатистым. Всякий, кто услышит его, уже никогда не сможет забыть, и слово, сказанное этим голосом, навеки останется в сердце. Голос этот навевает покой и отдохновение, приковывая к себе все внимание. Оба отряда уже достаточно приблизились к центру ложбины, чтобы слышать слова стоящих в центре.

- Посмотри на себя, - продолжил Проповедник. – Ты неистовствуешь, готов разнести все, что перед тобой. Ты не спрашивал людей, что им надо. Ты не даешь им услышать Его слова, ибо знаешь, что тот, кому ты служишь, слаб и беспомощен. Все, что способен ты противопоставить – это гневные крики, за которыми пустота и собственный страх. Имукан, прими Его слово и возрадуйся, ибо он прощает всех и за все.

- Нет, это не возможно! Не пытайся околдовать меня своим ядовитым голосом, не на того ты напал. Предупреждаю тебя, уходя, иначе будет поздно. Ты знаешь, что должно произойти, но не надо торопить события. Дай им время. – Сказав это, Имукан незаметно удалился и исчез, но исчезновения его никто не заметил, потому что все глаза и уши были направлены на Проповедника.

- Во гневе и вражде жили вы, ваши отцы и их отцы. Сейчас вы собираетесь убивать себе подобных. Люди, к вам обращаюсь я. Зачем? Чего не хватает вам, к чему стремитесь? Из разных вы племен, но рода одного – людского. Слушайте и внемлите. Великое счастье произошло на земле, ибо пришло к нам Слово Единого Бога.

Слушайте меня, и я покажу вам, кто есть Единый Бог. Имеющий уши, да услышит, имеющий глаза, да увидит. Кто примет в себя Единого Бога, тот обретет вечное блаженство, а судьба отвергнувшего будет не завидной. Я лишь носитель его слова, но не оно само. Вы можете принять его или отвергнуть.

Знайте люди. Есть один мир, один род человеческий и один Бог. Он всемилостив, вездесущ, он всюду и нигде, весь мир это его творение, он же был и будет всегда, даже когда мира не станет. Он создал из ничто все, что вы имеете и вас самих. Но однажды люди прогневили его, и он скинул их с небес на землю, где человек начал страдать. И вы, несчастные дети его, страдаете, ибо велика вина ваша. Но Единый Бог всемилостив и прощает все, а потому вы можете спасти себя и обрести царство на небе, там, откуда были низвергнуты первородители.

- Как, Проповедник, как принять нам его в себя? – С широко раскрытыми глазами спросил Амотли.

- Отрекитесь от тех нелепых идолов, которым вы поклоняетесь, носите в своем сердце Единственно Истинного Бога и постоянно воздавайте ему слова своей благодарности за все, что он создал. Принимайте всякий его дар с благодарностью, даже если это губит вас. Мы не можем постичь волю его, а потому должны лишь пытаться понять ее и действовать в согласии с ней…

До поздней ночи вещал Проповедник перед двумя народами. Слова его заворожили решительно всех, никто не смел ему возразить ни слова. Люди забыли о своем нелепом сражении. И даже Баланке, мастер интриг, забыл о своих хитросплетениях. Столь жалкими и нелепыми показались они на фоне услышанного.

* * *

Появление Проповедника изменило жизнь людей. Мешто перенесли свой лагерь вплотную к Лупану и стали жить в мире и согласии с недавними врагами. Целыми днями люди сидели на центральной площади, позабыв даже об обработке полей, и слушали слово Единого Бога.

- Вы поклонялись теням, созданным вашим невежеством и суеверием. Поросшим мхом головам, он обернулся – в сторону мешто, - человеку, выдающему себя за Царя, - он развернулся в другую сторону к народу кече. - Знайте же, подлинный Царь лишь один и это Единый Бог. Он создал этот мир, он над ним властвует, он же его и уничтожит, когда тому придет пора.

Не все с восторгом слушали его речи, хотя сомневающихся буквально час за часом становилось все меньше. Более всех усомнились Экиналь Текуц и Нуаль.

- Почему же твой Единый Бог допускает столько страданий в этом мире? Если он сотворил нас из ничего, как любимых детей своих, то почему не может простить нас за проступок, совершенный нашими далекими предками? Почему за них должен отвечать весь род человеческий?

- Сомневаешься ты, Текуц, но сомнения твои развеются, когда примешь ты в себя слово Единого Бога. Не знанием, но верой ты должен принять его. Но, раз ты уже задал свои вопросы, то я отвечу на них.

- Ты говоришь о страданиях. Скажи мне, война это страдание?

- Это страдание, - утвердительно ответил Текуц.

- Ты решил, что знаешь истину, но это не так. Истиной владеет только Он. Вы, люди, считаете, что видите суть вещей. Что видите вы одним, есть другое и наоборот. Нет ни страданий, ни радости, есть лишь единство, сокрытое в Едином Боге. Все, что было, есть и будет, каким бы ужасным или, напротив, радостным, оно вам не казалось, все это его воля. Не пытаетесь понять ее. Есть вещи, которые не доступны человеческому пониманию, и не надо пытаться перейти эту черту.

- Ты спрашиваешь о том, почему не может Он простить вас? Он никогда и не гневался на вас. Ему неведомы ни гнев, ни страх, ни любовь, в вашем человеческом понимании. Он объемлет собой все это. Он уже простил вас, но вы не приняли его прощение, ибо не видите его за призраками, которыми поклоняетесь. Отрекитесь от них, от тех кочек и пней, перед которыми склоняете головы.

- Ты снова здесь, - раздался знакомый властный голос.

Никто не заметил, как подошел Имукан. Люди расступились, давая ему дорогу. Он шел, стуча по земле посохом, горделиво задрав орлиный нос кверху.

– Я говорил тебе, чтобы ты ушел и перестал смущать их умы. – В толпе раздались возмущенные голоса. Все так же радушно Проповедник повернулся к своему сопернику.

- Люди, племена мешто и кече, - Имукан обернулся вокруг себя, распустив руки, старясь будто ухватить разом всех людей. – Кого слушаете вы?! Ваши предки и предки их предков, хоть и утратили истинное зрение, но все еще видели правду. Вы же рискуете потерять то, что имеете и что все еще видите.

Ици'Чипан подлинный владыка этого мира. Все вы знаете истории…

- Кто рассказал вам их? – Кротко спросил Проповедник. – Люди начали перешептываться, недоверчиво смотря на Имукана.

- Сам Ици'Чипан дал нам знание и так, из поколения в поколение оно передавалось от отца к сыну. Кто дал тебе твое знание, Проповедник, сколько поколений и народов носили его?

- Единый Бог не нуждается в сонме посредников, он дает свое слово прямо. Он дал мне это слово, но я такой же человек, как и вы, люди. В отличие от него. - Проповедник поднял глаза на Имукана и показал на того пальцем. Люди отшатнулись от центра круга.

- Кто этот демон, выдающий себя за человека, приходящий ниоткуда и исчезающий в никуда? Кто из вас видел его дом, кто видел, как он принимает пищу? Я живу среди вас, мы вместе едим одни лепешки. Хоть раз он разделил с вами пищу? Хоть раз сказал доброе слово? Нет! Страх и ужас – вот чем держит он вас.

Глаза Имукана побагровели. Могучим и страшным казался он на фоне хрупкого Проповедника. Новыми глазами посмотрели люди на Имукана. Некоторые на разные лады крикнули ему:

- Демон!

- Уходи, нечисть!

- Ты не нужен нам!

Некоторые бросили в него камни. Имукан непонимающе и растерянно заслонился рукой от ударов.

- А ваш «видящий царь», - продолжил Проповедник, смело, идя на Имукана, котоорвый неуверенно отступал. – Хоть раз он сказал вам слово, люди, хоть раз помог он вам, разделил с вами тяготы? Нет! Четыре дня назад вы были готовы разорвать друг друга на куски, но ни эти жрецы, ни ваш «царь» не пришли к вам на помощь. Они обманщики, а их «царь» лишь пугало для наивных глупцов, которыми все вы были до недавнего времени.

- Но что сделал для нас твой Единый Бог? Ици'Чипан хотя бы является к нам, мы видим его, знаем, что он есть. Ни разу мы не видели Единого Бога, ни разу не помог он нам. Так почему мы должны отринуть Ици'Чипана и принять твоего Бога? – Поддержал Экиналь Имукана.

- Этот лжец, - только начал Проповедник, показав пальцем на Имукана, как огонь вспыхнул в глазах последнего, и он в мгновение ока занес свой огромный черный посох над головой Проповедника.

- Еще никто… - Проревел Имукан и… Остановился. Люди отшатнулись еще на шаг, в их глазах появился страх. Странное зрелище. Огромная властная фигура коршуном нависла над хрупким маленьким голубем. Один удар и от Проповедника останутся одни воспоминания. На лбу Имукана выступили две едва видные капельки, на лице застыла маска ужаса и удивления. Он медленно опусти посох и, пятясь назад, скрылся в неизвестность.

- Вот вам и ответ, люди. Единый Бог никогда не помогает, если вы не веруете в него. Если он принял вас, нужно лишь попросить, и никакие демоны вам ни страшны.

Еще плотнее стало кольцо вокруг Проповедника. Почти ни у кого теперь не осталось сомнений. Для Текуца эта сцена стала настоящим потрясением. Всю жизнь Имукан был для него олицетворением несгибаемой воли и силы. И сейчас он… Просто отступил перед этим тщедушным человеком.

* * *

Наконец настал день, которого с нетерпением ждет весь народ кече. В этот день, когда ночь убегает, еще не успев войти в свои права, Ици'Чипан является людям. Но в этот раз все пошло не так с самого начала.

Людей пришло в два раза больше, чем обычно. Меньшинство пришло, чтобы выразить почтение Ици'Чипану, хотя их вера в Видящего Царя таяла с каждым днем. Они принесли цветы, перья, одежды, хлеб – но все это лишь блеклая тень от того изобилия, что было даровано в прошлый год. Подарки люди сложили перед большим круглым плоским камнем, на который всегда вставал Ици'Чипан и смотрел на своих детей, а люди в восхищении глядели на него снизу вверх, рассевшись полукругом. Камень этот располагался у самой опушки величавого Запретного Леса, в который никто, кроме самых отчаянных голов, не ходил. Обычно люди подходили к вечеру, неся с собой факелы, разжигали костры, через которые перепрыгивали парами.

Теперь же они пришли с самого утра без факелов. На камне стоял Проповедник и нес в мир слово Единого Бога. Текуц, видя такое святотатство, ничего не мог сделать. Столь силен стал авторитет Проповедника, что люди перестали слушать своего Экиналя. И случилось невиданное. К кругу пришли почти все мешто.

- Единый Бог был до всего. И вот, возжелал он и появился мир… - Из толпы поднялся высокий человек и направился прямо к Проповеднику. Голова его была скрыта капюшоном.
- К чему скрываешься, демон по имени Имукан. Открой свое истинное лицо народу. – Спокойно, как бы между делом, сказал Проповедник.

Имукан отбросил свой капюшон. Лицо его осунулось, посерело, глаза потухли, з них исчез былой жар. Стоя на земле, он был чуть ниже Проповедника, стоящего на камне.

- Пошел, пошел вон! – Закричали люди и начали в остервенении забрасывать его хлебом и камнями. Имукан развернулся в сторону толпы, защищаясь рукой от ударов. Люди прекратили кидаться в него, как только он полностью развернулся в их сторону, встав спиной к Проповеднику. Голова его была чуть опущена.

- Вот и еще одно доказательство того, что перед нами демон. Разве может человек выдержать столько ударов? Камни отскакивают от него, не причиняя вреда, - вкрадчиво произнес стоящий на возвышении.

- Ты пересек опасную черту, Проповедник, - глухо начал Имукан. Но почти никто его не слушал. - Величайшее оскорбление нанес ты Ици'Чипану, берегись его гнева!

- Ты вновь говоришь о гневе. Ици'Чипан или такой же демон, как ты, или еще хуже. А может, вы просто обычные люди, возомнившие себя богами.

- Разве не видите вы! - Имукан резко выпрямился, огонь зажегся в его глазах, голос затвердел. Теперь он стал похож на самого себя. – Этот обманщик попирает ногами все, что чтили вы, - он провел рукой от одного края толпы до другого. - Лишь Один может ступить на этот камень и вы наносите Ему величайшее бесчестье в Его же собственный день. Одумайтесь люди, пока не стало слишком поздно! Единый Бог еще ничем вам не помог и не поможет, когда узрите вы гнев Ици'Чипана!

Но есть и другой путь. Вам нужно всего лишь позвать его и увидеть. – Он печально опустил голову.

- Напаль Упан'Ици! – Раздался благоговейный голос из толпы.

- Первый Друг Видящего Царя! – Подхватил второй.

Головы всех, включая Проповедника и Имукана, развернулись налево, если стоять к камню лицом. Со стороны опушки приближались пятеро. Каждый из них одет в плащ с белыми перьями, как и Имукан. Впереди идет человек среднего роста, волосы чуть ниже плеч, голова его полностью бела, но он не выглядит стариком. В его руке зажат красный посох. За ним по двое в ряд идут остальные Упан'Ици. Их посохи: белый, фиолетовый, зеленый, синий.

- Атокиль! – восторженно воскликнул Текуц.

- Им уже ничем не помочь, идем. – голос Атокиля, строгий и спокойный, равно как и весь его облик, говорил о куда большей силе и власти, чем та, которой обладал Имукан.

- Как, уже? - растерянно спросил Имукан.

- Да, не нужно более тратить на них время. - Тут он, находясь уже близко к камню, резко остановился и так же резко повернулся в сторону людей, его серые глаза выражали полное равнодушие.

- Вы отвергли Ици'Чипана. Смотрите и запоминайте. Он явится к вам в последний раз. –Затем Атокиль, вместе с остальными Друзьями Царя пошел дальше. Проповедник тем временем спустился с возвышения.

- Называющий себя Атокилем, твой идол… - Но Атокиль даже не посмотрел в его строну, пройдя мимо. Остальные удостоили Проповедника таким же вниманием. Легкая неуверенность на мгновение обозначилась на лице последнего, но тут же исчезла.

Тем временем небо как-то странно потемнело, хотя только что минул полдень. Подул сильный ветер, зашумела листва, деревья закачались под напором ветра. Затем, будто из самого центра леса, прошла воздушная волна, обдав всех легким ветерком. И настала идеальная тишина. В небе бесшумно начали быстро собираться облака. Ни людского говора, ни щебета птиц, и даже Проповедник замолк. Стоя у подножия камня, он внимательно наблюдал за Упан’Ици. Те встали в два ряда от камня к лесу, образовав подобие прохода.

Все замерли. Далеко-далеко раздались еле слышные шаги. Медленно-медленно они приближаются. Слышно, как приминается трава под чем-то громадным и тяжелым. Шаги совсем близко. И вот…

Из леса выходит невысокая сгорбленная фигура в одеянии, полностью скрытом за серебристыми перьями. Фигура идет сквозь живой коридор. Как только она приближается к паре, Упан'Ици те склоняют перед ней одно колено.

- Ици'Чипан, – робко прошептал Текуц. В этой тишине услышали все. По мере приближения Видящего Царя чувство радости и покоя наполняло все сущее. Когда сутулая фигура остановилась у камня, стало видно, что в правой руке у Ици'Чипана посох, сплетенный из золотистых ветвей. На его лице… Маска, которая закрывает все лицо, включая глаза, нос и рот. Сработана она очень искусно, будто это и впрямь чей-то слепок. Условное лицо человека без возраста. Синими красками обозначены глаза, от которых к носу идут красные волнистые линии. Зрачки как у ягуара. На идеально ровном носу проведены три черные полосы. Рот обозначен зеленым цветом. По бокам от маски свисают золотистые перья.

Люди сидели, не смея шелохнуться. О Проповеднике они и думать забыли, увидев своего Царя. И сам Проповедник будто растерялся. Он отошел подальше от каменный плиты, пятясь задом наперед.

Пока Ици'Чипан шел к своему месту, Амотли казалось, что он сходит с ума. Вот он видит невысокую, сгорбленную фигуру. На ничтожную долю секунды та становится огромной и величавой, ее контуры неуловимо колеблются в серебристой дымке. Иногда обе картины наслаиваются одна на другую и тут же исчезают. Амотли повертел головой, ударил себя в висок. Нет, все то же самое.

Ици'Чипан подошел к камню и удивительно ловко запрыгнул на него. Он стоял, смотря куда-то вдаль, поверх людских голов. Затем он опустил голову и его нарисованные глаза словно насквозь видели всех сидящих перед ним. Как только его взгляд на кого-то падал, человек в благоговейном страхе опускал голову. Этот взгляд не тот, к которому мы привыкли. И без глаз он мог бы видеть истинную суть вещей. Особо долго задержался он на Амотли, тот был так заворожен Ици’Чипаном, что не опустил головы, глядя прямо в нарисованные глаза. Упан'Ици по-прежнему безмолвно сидели, присев на одно колено, закрыв глаза и склонив головы вниз, к земле.

Проповедник, казалось, тоже заворожен представшим перед ним зрелищем. Но нет, это видимость. Он подошел прямо к подножию камня. Глаза людей в страхе округлились. Что сейчас будет? Видящий Царь даже не заметил человека, стоящего у его ног.

- Ты тот, кого называют Ици'Чипаном. – Его тихий голос звучал как гром среди ясного неба. Настолько тихо было вокруг. - Ответь нам, кто ты есть и почему не показываешь лица тем, кто называл себя твоими детьми? – Ици’Чипан, оперевшись на свой посох, стоял все так же согбенно, смотря над головами людей, не замечая стоящего внизу.

- Яви миру свою мощь, покажи, кто есть истинный хозяин! – Не унимался Проповедник. - Они желают знать, кто ты и что ты, - тут он обернулся он и указал раскрытой вверх ладонью на людей. - Сомнение одолело их, ибо услышали они слово Единого Бога. Некоторым из них мнится, что ты демон, другие видят в тебе обычного фокусника. Если ты действительно тот, за кого тебя принимают, покажи это. – Ици'Чипан оставался все так же безмолвен.

- Что я и говорил вам, - Проповедник воздел руки к небу. В голосе его звучало торжество. – Кем бы ни было это существо, демоном или человеком, вы не нужны ни ему, ни этим жрецам, - он указал в сторону Упан'Ици. Это было последней каплей, люди утратили веру в Ици'Чипана, за исключением очень немногих.

Видящий Царь развернулся и ушел в лес. За ним последовали Друзья. Проповедник торжествовал.

- В отличие от вас, они побоялись принять Единого Бога, а потому ушли. Больше они вас не побеспокоят.

Он занял место Ици'Чипана и начал нести слово Единого Бога. Тучи рассеялись вместе с Видящим Царем, о котором люди тут же забыли.

* * *

- Нет, стойте! - Чоталь, один из немногих, кто до конца не пошел за Проповедником, кинулся вслед Амотли и его братьям. Последний отшвырнул прочь сына Экиналя. Народ в ликовании взревел, подняв руки кверху.

- Да!

- Да, приведите его нам!

- Закуйте демона в цепи и приведите сюда!

- Амотли!

Тегаль прибежал на поднявшийся шум. На его лице удивление и растерянность. Он обнял племянника за плечи:

– Остановись, что ты делаешь.

Амотли свирепо взглянул на дядю и с такой силой толкнул прочь, что могучий мешто едва устоял на ногах.

- На своего дядю?.. Не таковой была воля твоего отца. Он сказал: делайте все, что угодно, только не ходите в лес. Это слова не его, но самого Хозяина Города! Разве тебе он не говорил об этом?

- Что нам Хозяин Города! – прорычал Амотли. - Есть лишь один владыка на земле и лишь ему должны мы служить! – народ взревел сильнее прежнего. – Что нам эти земные царьки, кем бы они себя не называли! Видящий царь, хозяин города, экиналь, тепеу…

- Что ты говоришь, против отца…

- Присоединяйся к нам или прочь с дороги. – Тегаль выпрямился и подошел к Амотли.

- Ты войдешь в лес только через мой труп, – тихим вкрадчивым голосом сказал брат Тепеу.

- Можно и так, - Амотли сделал незаметное движение. Глаза Тегаля оцепенели, после чего Амотли откинул ногой прочь повисшее на обсидиановом лезвии тело.

Да, да, да!!! – Толпа ревела и неистовствовала сильнее прежнего.

- Мы приведем к Вам Ици'Чипана, кем бы он ни был. Не захочет идти, свяжем и притащим. Прямо сюда, до восхода солнца! - С этими словами Амотли, издав дикий клич, поднял кверху окровавленный меч, с которого еще капала кровь его дяди. Ему вторили все, находящиеся на площади перед домом Экиналя. Сам Текуц сидел внутри, задрав голову кверху. Реальность ускользала из-под ног.

За Амотли пошли Золин, Нуаль и десять воинов. По воле провидения в Запретный Лес отправились те, кто до этого совсем недавно вместе прошли испытание в пустыне далекого Куроста. В их головах стучит кровь, они готовы свернуть горы, перешагнуть океаны. Толпа еще долго орала вслед ушедшим героям.

Отряд из тринадцати человек вышел на дорогу, которая, по преданиям местных, ведет сквозь Запретный Лес прямо к Священной Роще. Перед входом в лес они увидели шесть фигур с накинутыми на головы капюшонами, которые преградили им путь. Стоящий впереди всех откинул капюшон и сделал шаг вперед.

- Последний раз говорю вам, остановитесь, – устало проговорил Амотли.

- С дороги! – как волк Амотли набросился на Атокиля, Первого друга Видящего Царя.

* * *

Связав жрецов и бросив их на дороге, отряд Амотли вступил в пределы Запретного Леса. Праведный гнев распалял людей, они шли, сами не ведая куда, все как один, зная путь. «Лес как лес – ничего в нем примечательного. Проповедник был трижды прав. Все это россказни жрецов», - удовлетворенно подумал Амотли, идя вперед с поднятым вверх дротиком. Глаза его, неподвижно устремленные в одну точку, не видят ничего вокруг, один край губ поднят кверху, застыв в мертвом подобие улыбки.

Но чем далее они углублялись в чащу, тем более уменьшался их пыл. Деревья становились все выше и стояли все теснее. С них свисали лианы, поросшие какой-то зеленью. То тут, то там пробегали странные зверьки и тут же исчезали. Лес будто специально вырастал на их пути, не желаю пускать вглубь.

Роща, и без того небольшая, расположена в центре леса, который можно из конца в конец обойти за полдня. На свое удивление люди обнаружили, что Роща окружена широкой поляной, отделяющей ее от леса. От края леса до Рощи не более двухсот шагов. Стоило отряду вступить на траву, как внезапно будто лопнула невидимая человеческому глазу завеса. Мир остался тем же, но глаз стал видеть зорче, ухо слышать острее. Воины остановились, удивленно и настороженно всматриваясь в по-новому представший перед ними мир. Дотоле уверенные в себе люди ощутили неловкость, сковывающую сердце. Они замедлили свой шаг, осторожно идя в высокой, выше колена, насыщенно зеленой, очень густой траве. Мешто то и дело смотрели себе под ноги. Что-то не то, такой травы не бывает! Никогда еще они не видели такого цвета. Зеленый. Да. Но… Нет! Такого зеленого не бывает. Перед раскинувшимся впереди леском отряд остановился. Неуверенность переросла во что-то большее. Нет, не страх. Пока еще нет.

Так и стояли они, не решаясь войти Туда. «Может, Имукан прав?», – недоуменно подумал Амотли. Весь его пыл куда-то ушел, уступив место осторожности. Ему вдруг до боли расхотелось видеть Видящего Царя здесь в его владениях.

- Друг мой, чего мы ждем? – нарочито уверенно спросил Золин. – Он где-то здесь. Скажем ему слово от имени Хозяина Города и уйдем. «О чем я говорю?! – Золин удивился своим словам, – Мы не за этим пришли». Странно, язык говорит не то, что желает хозяин…
- Не лучше ли попросить Имукана передать ему наши слова или просто вызвать его на переговоры в Лупан? – неуверенно предложил Нуаль, ужасаясь нелепице, которую нес его язык.

- Глупец! – слова Нуаля вывели Амотли из задумчивости. Предводитель мешто резко развернулся влево, так что перья его одеяния зашелестели, а некоторые взметнулись вверх. Лицо перекосило от беспричинной лютой ярости к своему другу, что привело последнего в еще большее замешательство.

- Ты забыл, что мы с ними сделали? – Он сделала особое ударение на этом слове. Былая уверенность вернулась в голос вожака. – Следуйте за мной и не бойтесь демонов, что будут соблазнять вас, таковы слова приведшего нас на путь истины! – С этими словами Амотли пересек вторую запретную черту.

С виду Роща ничем не отличалась от небольшого уютного леска. Но по мере углубления люди почувствовали, как камень оттягивает их сердце, гнетущее чувство неведомой угрозы усиливается с каждым шагом, хотя, на первый взгляд, лес не давал повода для опасения.

Вольготно стояли изящные тонкие деревья, стволы которых покрыты гладкой корой, отливающей мягким золотистым цветом. Хотя буквально в нескольких шагах от Рощи стволы коричневые… От золотистых стволов, на высоте трех человеческих ростов вверх уходят ветви, переплетаясь между собой в причудливые фигуры. У основания они почти неотличимы от стволов, но все же чуть светлее. Постепенно ветви становятся бледнее, пока не расходятся на меньшие, уже серебряные, с длинными узкими голубоватыми листьями. Роща будто испускает равномерный мягкий свет. Ни единого звука, никаких запахов. Ни кузнечика, ни белки или птицы. Вообще никакой живности. Только чарующие деревья и неведомая цель впереди. Земля покрыта неестественно ровной золотистой травой. Никаких шишек, мелких сучков, перегноя, словом, ничего, что устилает землю в любом лесу.

Люди продвигались вперед молча. Неуверенность, камнем давящая на сердце, превратилась в настоящий страх. Некоторым хотелось бежать, но они не могли. Не потому, что их покарает суровый предводитель. Нет. Страх удваивался с каждым пройденным шагом. Даже лица всегда уверенных в себе Амотли и Золина побледнели. Нуаль шел, не понимая, кто он и что, страх стал его всем, его второй сущностью. С каждым шагом невидимая угроза увеличивалась. Все кончено, сейчас обрушится неведомое бедствие. Людей будто вела вперед чья-то неодолимая воля. Шаг назад, в сторону – и конец. Почему, что? Того люди не ведали, просто знали, как и то, что солнце восходит на востоке.

Когда страх достиг высшей точки и люди уже готовы были бежать без оглядки от гнетущего ужаса, лопнул третий барьер, и воины мешто вышли на поляну. Страх ушел также внезапно, как и появился, уступив место обостренному восприятию и удивлению. Звуки, запахи бешеным вихрем ворвались в самое естество двуногих. Люди почувствовали, как кровь течет в их жилах. Зрение обострилось до предела, перед глазами будто проносились причудливые, едва различимые не то вихри, не то потоки, но не это главное. Они начали слышать. Что? На это никто из них не мог ответить. Смесь течения реки, утреннего прибоя и чьего-то далекого голоса.

Выходя из Рощи, уже видя через просветы поляну, люди не заметили на ней никого. Стоило же им вступить на нее, как предстало буйство жизни. Мириады бабочек, жуков, кузнечиков, енотов, зайцев, семейство оленей. Были причудливые создания, которым люди не могли дать имен, но страха они не внушали. Слышно многоголосое пение птиц. Столь живое и насыщенное, будто в одном месте их собралось несколько сот. Только самих птиц не видно.

Прямо посреди поляны люди увидели цель своего пути. Дворец Видящего Царя.

Конечно, это не имеет ничего общего с тем, что зовется дворцом у людей. Упан'Ици просто не могли найти более подходящего слова. На самом же деле это прямоугольное строение, если его можно так назвать, имеет к дворцу меньше отношения, чем амбар. Постройка раза в три выше человеческого роста сплетена из тысяч тонких, гибких, а главное живых прутьев. Снаружи на стенах растут почки, короткие ветви, листья. Ни следа корней, не похоже, чтобы это были деревья или кусты. Длинные гибкие прутья словно прорастают из ниоткуда и врастают в никуда. Крыша дворца очень пологая, почти плоская.

Людям все меньше хотелось идти вперед, тем более, что жители поляны остановились и молча уставились на отряд. В глаза оленей, лисиц, барсуков виделось настоящее понимание. Они смотрели почти как люди, казалось, вот-вот заговорят.

- Мы не можем идти дальше, – едва слышно выдохнул Нуаль. В голосе его слышался неподдельный ужас. На этот раз Амотли не нашел силы прикрикнуть на него. Сколько продолжалась эта немая сцена? Того люди не ведали. Всякий хозяин уже давно бы заметил их и вышел на встречу. Но Видящий Царь не давал о себе знать или его попросту не было здесь.

- Друг, – Нуаль положил руку на плечо Амотли, с которого свисали пышные зеленые и красные перья. – Ты думаешь о том же, о чем и я. Мы не должны идти туда. Три границы пройдено нами. Это предел. Дальше нас ждет кое-что похуже гибели. Идем обратно! – Он развернул к себе впавшего в отрешение Амотли и с силой потряс того за плечи. – Умоляю тебя! – Лицо Нуаля исказила плаксивая гримаса, воины молча наблюдали за этой сценой. В иное время она вызвала бы недоумение, а то и смех. Сейчас они понимали – от этого зависит их жизнь. – Мы были глупы как дети, мы наслушались его речей и решили, что сделаем благое дело. Но ты видишь – это не так. Вернемся и скажем людям о том, что мы увидели. Тогда они трижды подумают, прежде чем слушать Проповедника! – Нуаль упал на колени и обнял своего предводителя. Амотли поглядел на него сверху вниз, затем обвел взглядом своих воинов, опустивших глаза. Посмотрел на Золина, тот едва заметно, утвердительно кивнул. Амотли хотел, уже было, открыть рот, как увидел ягуара, идущего в их сторону.

- Встань и смотри.

Амотли поднял Нуаля на ноги – и указал раскрытой вверх ладонью в сторону зверя, приближающегося с противоположной стороны опушки. Ягуар был громаден, на своих четырех чуть ниже Амотли, самого высокого из группы мешто. Несмотря на чудовищные размеры, в звере не было никакой угрозы. Скорее наоборот. Шкура его была цвета Рощи – мягко золотистая с крупными четко обозначенными пятнами. Люди замерли. Амотли дал знак своим воинам убрать дротики и луки за спины. Ягуар приблизился к Амотли вплотную, так что человек почувствовал на себе могучее дыхание зверя, его запредельную силу. Пожелай он, и от людей останется лишь воспоминание. Зверь и человек смотрели друг другу прямо в глаза. Глаза хищника были не как у всех его соплеменников – желтые, но светло-серые, почти серебристые с бурыми зрачками.

– Он зовет нас, – прошептал Амотли.

Хищник развернулся и пошел в сторону дворца Ици'Чипана. Не обговаривая, как им быть, люди последовали вслед за ягуаром к заветной цели. Незаметно для себя потомки Мешто обнаружили множество птиц: больших и малых, с длинными и короткими хвостами, красных, желтых, оранжевых, зеленых цветных. Они летали над поляной, над Рощей, разливаясь на все голоса. В самой Роше люди также увидели птиц, пум, оцелотов, в том числе ягуаров, подобных этому, только гораздо меньше. Когда отряд шел через Рощу, она была пуста. Что же произошло? Хозяин этого места навеял на них чары или… Просто они разучились видеть...

«Видящий Царь! – Осенило Амотли. - Вот оно что! Он видит, мы нет. Мы рядом с ним и потому тоже начинаем видеть!» – От этой догадки у него закружилась голова, он хотел поделиться своим открытием с друзьями, но понимал, что здесь и сейчас не место. «Если мы видим только рядом с ним, значит…значит». – Грандиозное предположение ошеломило предводителя мешто. Поглощенный своими мыслями, Амотли остановился, на него натолкнулся Золин.

– В чем дело, друг?

Тут Амотли заметил, что слева, справа и позади их сопровождают звери и насекомые, все так же внимательно наблюдая за непрошенными гостями. Ягуар обернулся и слегка приоткрыл пасть. Люди напряглись, готовясь ко всему.

– Все в порядке, – прохрипел Амотли, – идем.

Входом во дворец служит проем, в два раз выше человеческого роста, без двери или хотя бы ткани, закрывающей его. У входа на страже стоят две громадные синие птицы, на половину выше человека. Вход закрыт невероятно красивыми пышными хвостами с сотней глаз, распущенными как веер. Птицы не обратили на людей никакого внимания, те остановились, в восхищении глядя на дивных созданий. Мгновение. Хвосты сложились, освобождая проход.

Люди вздрогнули. Ягуар, не посмотрев на мешто, направился к роще. Первым переступил порог Амотли. Люди пересекли четвертый барьер. Ничего не произошло. Они не оглохли, не стали видеть зорче.

Внутри люди поняли насколько велик дворец. От края до края не менее ста шагов. Полом служит сама земля, поросшая короткой, густой зеленой травой. В два ряда от входа тянется двенадцать колонн, по шесть в каждом. Они прорастают из земли и врастают в крышу. Как и стены дворца, столпы образованы переплетением тысяч тонких прутьев, ветвей, завитых вокруг друг друга в спираль. Как и стены, колонны поросли буйной зеленью: травой, тонкими лианами, ветками. Из каждой колонны почти у самой крыши, растает по три громадных алых цветка, число лепестков которых не поддается никакому счету. От этих цветов, самого дворца исходит живительное благоухание, успокаивающее самые буйные головы. В стенах, что напротив колонн, по шесть довольно узких проемов, расположенных высоко над землей. Двенадцать снопов света освещают травяную подстилку. Через окна по обе стороны влетают и залетают птицы. Наконец, в самой крыше широкий проем, чуть ли не в четверть длины дворца, который также служит дорогой для пернатых. Стены свиты так, что равномерно пропускают свет в зал. Больше никаких помещений во дворце нет. Амотли все более укрепился в своей догадке.

Великое множество восхитительных птиц кружат во дворце и вокруг него. Одни сидят на колоннах, стенах, с любопытством смотрят через проем в крыше на неведомых гостей. Другие словно пляшут в бешеном вихре, третьи змеей гоняются друг за другом. У каждой птицы свой голос, все вместе они сплетаются в самый прекрасный хор, который только можно себе представить. Музыку эту можно слушать годами и она никогда не повторится.

У противоположной от входа стены стоит высокий трон, свитый из тех же самых ветвей, поросших листвой. Но трон этот пуст.

Когда отряд полностью вошел во дворец, Амотли, поклонившись до земли, обратился к пустому трону:

- Ици'Чипан, хозяин Рощи, повелитель Сакбала, владетель земель четырех сторон света. Прости нас за непрошенное вторжение, мы не могли ждать, а потому пришли к тебе, нарушив запрет Атокиля, твоего Первого Друга. Если ты здесь, снизойди до нас и покажи себя. Ждем мы от тебя не гнева, но совета, хоть и понимаем, что не заслуживаем его.

– Что ты говоришь! – Золин отказывался верить своим ушам. – Не это должно говорить тебе!

- Ты ничего не понял? – Амотли спокойно обернулся к Золину и положил ему обе руки на плечи. Глаза его были полны света и теплоты к излишне горячему мешто.

– О чем ты? – Спросил Золин.

– Ладно, скоро ты увидишь. А пока жди меня здесь. Что бы не случилось, не двигайтесь, ничего не делайте без моего приказа. Даже если…

- Если что?

- Не важно, просто делай, что тебе велено.

Положив дротик на землю, Амотли медленно и осторожно направился к противоположной стене. Дойдя до середины зала, сын Темока увидел того, кого искал. Нет, Ици'Чипан не появился из ниоткуда. У Амотли возникло ощущение, что он просто не там смотрел, не замечал его. Один легкий поворот головы, и вот. Он здесь.

Видящий Царь сидел, чуть сгорбившись, положив обе руки на поручень живого трона. Голова его была опушена, так что лица не было видно. Он не пошевелился и никак не показал Амотли, что замечает его. Но более всего предводителя воинов мешто поразил его роскошный наряд, не идущий ни в какое сравнение с тем, что он увидел у церемониального круга, когда Видящий Царь вышел из леса навстречу Проповеднику. Даже на своем отце Амотли ни разу не видел подобного платья. С головы до ног оно покрыто перьями, в основном белыми, серебристыми или голубыми, между ними пестрят красные, оранжевые, желтые. На голове его великолепный венец из стоящих вертикально, длинных зеленых перьев; сзади от короны, до самой земли свисают синие и голубые перья. Несмотря на невероятную роскошь, в его наряде нет ничего вызывающего. Даже для Хозяина Города этот наряд был бы обременительным. Только Видящему Царю подобает это одеяние, ибо он властвует над миром, не правя им. Амотли преклонил колени перед Владыкой, только сейчас полностью осознав, кто перед ним. Догадка, недавно осенившая его, полностью подтвердилась.

– Господин, что с тобой, что ты делаешь? – как сквозь сон Амотли услышал тревожный голос Золина, который, как и все остальные, увидел своего вожака, преклоняющего колени перед пустым троном. Амотли ничего не ответил, а встал и начал:

– Ици’Чипан, Царь Мира, с недобрыми намерениями пришли мы к тебе, и ты знаешь об этом. Я понял, что ошибся, так слепо и необдуманно доверившись Проповеднику. Не могу просить прощения у тебя, но все же, выслушай нас. Мы пришли предупредить тебя об угрозе, которая вот-вот может прийти в это место…

– Друг, ты спятил! – Прокричал Золин. – Ты что, решил пойти против воли своего отца, против… «Какая еще воля отца? Ведь он предостерегал нас против этого». - Золин говорил как сквозь туман, не владея собой, словно кто-то другой диктует ему слова, дергает за ниточки, а он лишь послушно открывает и закрывает рот.

– Стой, – раздался позади третий голос.

– Чоталь?! – в величайшем удивлении выдохнул Амотли. – Но как ты смог, что ты здесь делаешь?

– Что вы здесь делаете, это хочу я вас спросить! - в гневе воскликнул сын Экиналя, после чего подбежал к Амотли, сопровождаемый взглядами остальных. Воины натянули тетивы луков, Золин и Нуаль подняли над головой дротики.

– Опустить оружие, – властно приказал Амотли. Воины медлили. – Живо! – В ярости крикнул предводитель, обернувшись и махнув рукой в сторону воинов. Лицо его перекосило от гнева. Бойцы подчинились, Золин с Нуалем нехотя опустили дротики. Тем временем птицы умолкли и наблюдали за невиданной ими сценой. Никогда они не встречали созданий, с такой яростью рычащих на себе подобных.

– Что вы натворили, несчастные! – Чоталь сделал три шага в сторону отряда, оказавшись чуть позади Амотли, ближе к входу. – Вы, все вы! – он обвел помещение руками, словно пытаясь ухватить каждого. – Ты, – он ткнул пальцем в Амотли, – убил своего дядю! – Амотли тяжко вздохнул, опустив в землю посеревшее лицо.

– Вы подняли руку на Упан'Ици и теперь пришли в священную обитель, куда человеку путь заказан. Я тоже нарушил закон, последовав за вами, но не мог иначе. Не говорите мне, зачем вы здесь, не пытайтесь меня обмануть. Времени у нас мало. Уходите отсюда, покуда можете. Знайте же, Ици'Чипан не враг вам. Настоящий враг в Лупане – вам это известно лучше меня. Бегите, и может быть, Хранитель Рощи сжалится над вами и простит вашу глупость. Но бойтесь, если он явится сюда до вашего ухода, ибо гнев его будет поистине страшным и всесокрушающим!

Амотли поднял глаза на Чоталя. «Как, он тоже не видит?»

– Да как ты смеешь говорить такое сыну Тепеу! Что за род твой, если ты позволяешь себе подобные дерзости! Видящего Царя здесь нет. Как Он и сказал нам, это лишь призрак, которому поклоняются забывшие светоч истины. – Золин готов был разорвать на части непрошенного попутчика.

Видящий Царь все так же сидел, не замечая перебранки людей в своей обители. Золин направился в сторону Чоталя, и тогда видящий Царь выпрямился, обхватил пальцами ручки живого трона. Птицы тревожно защебетали, быстрее залетали по дворцу.

– Тихо, люди, успокойтесь и смотрите! – Крикнул Амотли, указывая взглядом на Видящего Царя. Тот медленно, устало, сутулясь, опустив голову так, что не было видно глаз, встал, и, не замечая людей, пошел прямо к Амотли. Тот в почтении отошел в сторону приклонил перед Царем одно колено. Люди переводили взгляды от Амотли, на пустой трон, снова на Амотли, силясь понять, что за безумие нашло на их друга и предводителя. Некоторые подняли головы вверх, смотря на пернатых, летающих по всему помещению. Птицы кружили над Ици'Чипаном, которого никто, кроме Амотли, не видел.

– Он безумен, – глаза Золина налились кровью и округлились, – наш предводитель обезумел. – С этими словами он направился к Амотли, держа в правой руке дротик.

– Не хватало еще здесь проливать кровь, остановись! – Чоталь вынул клинок и двинулся на Золина. Тетивы луков вновь натянулись, готовясь послать в нежданного попутчика десяток стрел. Но в этом не было нужды. Золин инстинктивно, не задумываясь ни на мгновение, кинул свой дротик в Чоталя. Тот чудом уклонился, отскочив в сторону, и упал на землю. Смертоносное древко полетело дальше, и навылет пробило грудь Ици'Чипана, когда тот достиг середины зала, встав точно под проемом в крыши. Потоки света сверху, из боковых окон освещали его так, что перья переливались тысячами оттенков всех цветов радуги.

Многоголосый хор преобразился в жуткую смесь уродливых воплей. Птицы взметнулись ввысь, часть вылетела через крышу, другие начали летать как обезумевшие по всему дворцу истошно крича на разные голоса. Теперь все увидели Видящего Царя. Как только дротик поразил его, он чуть покачнулся вправо, после чего поднял голову вверх. Люди увидели его лицо без маски. Глаза, большие, как у некоторых из его птиц, цвета ночного неба. В этих глазах мерцали тысячи звезд, освещающих неведомые миры. Ни белков, ни зрачков. Идеально ровные, красивые, вытянутые черты лица. Длинный орлиный нос, чуть заостренный подбородок, бронзовая кожа – поистине, он был прекрасен. Имукан отдаленно походил на Ици'Чипана, хотя даже близко не мог сравниться в красоте с Хранителем Мира. Выпрямившись, он стал на голову выше Амотли, всегда гордившегося своим ростом. Лицо Видящего Царя как бы вытянулось вперед, обозначая удивление и недоумение. Ресницы поползли на лоб, рот чуть приоткрылся, словно он задал людям немой вопрос. Затем Хозяин Рощи посмотрел на кусок дерева, торчащий из его груди, провел рукой около страшной раны, после чего поднес руку к глазам. Звезды непонимающе задвигались, собрались в центре его глаз, образовав подобие зрачков, после чего разбежались по своим местам. Ни капли крови. Дротик переломился и выпал, от раны повалил прозрачный золотистый дымок. В это время птицы успокоились, облепили стены, колонны, крышу, и все как одна посмотрели на своего Хозяина.

От удивления воины отступили назад, челюсти их невольно отвисли, неизвестно от чего более. То ли от внезапного появления Видящего Царя, то ли оттого, что оружие не причинило ему вреда. Амотли узрел перед собой самое страшное зрелище из всех когда-либо виденных. Все кончено. Он рассчитывал уйти отсюда с миром, но слепой рок все перечеркнул.

Недоумение на лице Видящего Царя сменилось спокойствием, лицо его еще более удлинилось. Но что это? Перья. Теперь ясно, откуда на его одежде столько перьев. Зеленые, вертикально воткнутые в венец на голове, стали собираться вместе, оттягиваясь чуть назад, образую гребень. Синие и голубые, свисающие с головы почти до земли сами собой потянулись назад, будто переползая на спину, образуя роскошный длинный хвост. Остальные перья также задвигались, меняя свое положение. Но самое главное, все они начали врастать в его кожу. Лицо и подбородок продолжали вытягиваться далее, образуя подобие клюва. Глаза его сместились набок. Пальцы на руках и ногах удлинялись, превращаясь в когти.

Успокоившиеся птицы подняли головы ввысь и запели страстную, надрывную песню, которая не оставила бы равнодушной и каменное изваяние Тохиля. Боль и скорбь всего мира вплелись в этот хор.

«Птица, которая хранит луну и небо», – Амотли вспомнил слова Имукана. Он не удивился, ибо еще до входа во дворец понял, кто есть Видящий Царь. Да, это конец, сейчас он расправиться с ними, но жертва их будет не напрасной, ибо Ици'Чипана после этого навсегда сокроется от людей и они не смогут причинить ему вреда.

В пернатой твари, что стояла перед ним, Золин увидел самую жуткую и кошмарную смерть, которую не пожелаешь и заклятому врагу. Увы, ему не довелось беседовать с Имуканом.

- Ици'Чипан, прости и не гневайся на род человеческий!!! Делай с нами все, что угодно. Об одном молю тебя. Сжалься над остальными! – Амотли подбежал к человеку-птице и пал перед ним на колени.

Огонь, огонь! – Истошно закричал Золин. Воины дрожали, некоторые плакали, не то от ужаса, не то от восторга. Золин выхватил дротик у оторопевшего Нуаля и замахал перед своими бойцами.

– Я приказываю тебе, остановись! – Амотли встал и помчался на Золина.

– Луки на изготовку, стрелять, кому говорю! – Бойцы, полностью поглощенные разворачивающимся перед ними преображением, никого не слушали. Тогда Золин пробил дротиком грудь своего сородича, с которым вместе делил тяготы в пустыне Куроста. Тот недоуменно и даже несколько обиженно протянул руку к жуткой ране, провел по ней ладонью и поднес ее к лицу. Рука горела алым пламенем от горячей крови. Покачнувшись, воин упал назад, с глазами, навеки застывшими от удивления.

– Стрелять по нему, это погибель всем нам! – Золин орал на своих воинов, продолжая размахивать дротиком. Руки потомков Мешто дрожали, по бледно-серым лицам катился пот. Один из них, боясь своего господина больше пернатой твари, стоящей от него буквально в десяти шагах, отвернулся и, прикусив дрожащую губу, отпустил тетиву. Остальные последовали его примеру, иступленные ужасом и отчаянием. Все, кроме Нуаля, в бессилии выронившего свой дротик.

Видящий царь преобразился почти полностью. Перед людьми на длинных ногах восседала громадная прекрасная птица. Яркий зеленый гребень на голове, длинный роскошный синий хвост, оперение на теле серебряно-голубое, разукрашенное красными, оранжевыми, желтыми красками. О человеке еще напоминало исказившееся лицо с длинным острым клювом и не до конца изменившиеся ладони. Птица уже наполовину раскрыла крылья, подняв их вверх, когда одновременно восемь стрел пронзили Ици’Чипана. Одна стрела угодила в Амотли, когда тот попытался загородить собой Видящего Царя.

Тишина, птичий хор остановился в самом напряженном моменте своей песни. Ни стрекота кузнечиков, ни дыхания зверей, окруживших Дворец. Абсолютная тишина, как в Роще, только еще страшнее. Превращение остановилось, а затем пошло вспять, птичья голова начала обратно превращаться в человеческую, гребень распался на отдельные перья, наполовину раскрытые крылья начали складываться обратно. На полпути обратное перевоплощение остановилось. Горделивый Ици'Чипан сильно ссутулился, голова его, полностью обретшая человеческие черты, опустилась вниз, одно колено подогнулось и он начал медленно, беззвучно оседать под собственным весом. Восемь уродливых палок не оставили на нем живого места. И вновь никакой крови.

Как только стрелы поразили плоть Видящего Царя, с крыши беззвучно упала птица. Большая, ярко-красная с желтой грудкой и хвостом раза в три длиннее ее самой. Упала, глухо ударившись о землю. За ней вторая, третья, седьмая, десятая. Одна за другой птицы замертво падали со своих мест. За пределами дворца слышались точно такие же звуки. Некоторые птицы падали через крышу, прямо к ногам Ици' Чипана.

Почти осев на колено, Ици'Чипан резко поднял голову вверх и посмотрел прямо в глаза Золину. Уголки тонких губ Хозяина Леса приподнялись, его лицо озарила мягкая, спокойная улыбка; звезды в глазах собрались вверху, образовав подобие двух ободков. Никогда и никто с такой добротой не смотрел на Золина. С огромным трудом Ици'Чипан поднялся. Одна за другой стрелы начали выпадать, из ран из которых тонкими струйками шел все тот же золотистый дымок. Когда Владыка птиц выпрямился во весь рост, перед ним лежало восемь палок без оперенья, а позади столько же наконечников. Треть всех птиц пала на землю.

Наконец до Золина дошло, что он натворил и кто перед ним. Улыбка Видящего Царя пробудила в нем глубинную память самого раннего детства, когда весь мир был населен причудливыми созданиями, каждый вдох был ему в диковину, все он открывал впервые. Увы, теперь слишком поздно. Ици'Чипан направился в сторону своего недоброжелателя, птицы все продолжали падать, воины застыли, не смея шелохнуться. Чоталь оставшийся далеко позади Видящего Царя, так же как и остальные, в оцепенении наблюдал немую сцену.

Подойдя на расстояние вытянутой руки к Золину, Видящий Царь поднял правую руку и протянул ее к человеку, будто приглашая его куда-то. Прямо перед собой мешто увидел раскрытую вверх ладонь, покрытую чешуйчатой кожей, пальцы на которой оканчивались птичьими когтями. Посмотрел на руку, после поднял глаза вверх. Макушкой он едва доставал Ици'Чипану до плеча.

В небесных звездных глазах Царя человек прочел ответы на все вопросы, которые его так долго мучили. «Да, все уже произошло, ты не виновен, человек, всему свой срок», – этот голос всюду и нигде. Золин отошел на шаг назад от протянутой ему руки Видящего Царя. Уголки губ Владыки Рощи опустились вниз, голова покачнулась набок. С правой руки упало одно перо, еще три с головы. Одно за другим перья начали опадать с Ици'Чипана. Две из трех птиц лежали на земле.

Девять воинов, стоящих позади Золина, одновременно упали на землю. После них, постояв еще немного, Чоталь в облегчении закрыл глаза и завалился на правый бок. За ним последовал Нуаль. В глазах Золина задрожали блики, зрачки то расширялись, то сужались, после чего остановились. Тихий шепот смерти, последний беззвучный вопль умирающего создания еще сверкал в его зрачках. Глаза его закрылись, на лице застыла маска истинного спокойствия. Колени подогнулись, Золин замертво свалился у ног Видящего Царя.

Хранитель Рощи, с остекленевшим взором, неподвижно стоял над своим недоброжелателем. Перья продолжали падать. Земля усеяна телами сотен птиц и тринадцати людей. Одна за другой звезды, светящие над неведомыми мирами в глазах Ици'Чипана, начали отрываться и осыпались в бездну. Целые миры и эпохи умирали вместе с ним. Свет ушел из его глаз, уступив место пустой черноте. Когда упала последняя птица, и выпало последнее перо, Видящий Царь пошатнулся и рухнул рядом со своим бывшим врагом.

* * *

Через лес идет колонна людей, около сотни человек. С раннего детства Упан'Ици говорили им, что нельзя ходить в этот лес, и ни у кого не было мысли нарушить этот запрет. Да и зачем? На острове много других лесов. Если и находились отчаянные головы, то, стоило им пересечь опушку, как появлялся Имукан и долго, обстоятельно беседовал со смельчаком, рассказывая истории об Ици'Чипане. После этой встрече смельчак умерял свой пыл, с радостью шел обратно, храня в величайшей тайне эту встречу, и становился личным другом Имукана. Чикумац Упан'Ици умел ценить смельчаков. Но не безумцев. Говорят, за всю историю Сакбала было четверо, на которых не подействовали даже слова Имукана, и они таки пошли дальше. Что с ними произошло после – не известно.

А тут! Сразу сотня идет по Запретному лесу, приближаясь вплотную к Роще. Что случилось? Слова Проповедника заставили почти всех переосмыслить старые ценности, приняли новые, но были и сомневающиеся в слове Единого Бога, и сомнения их были столь сильны, что колебали веру большинства. А потому ведомые Проповедником, они всей деревней пошли в то место, куда путь им был заказан. Увы, не было ни Атокиля, ни Имукана, ни остальных Упан'Ици, которые могли бы остановить это безумие.

Экиналь, узнав от Чоталя о готовящемся злодеянии, послал своего сына в лес, а сам набросился с гневной речью на Проповедника.

- Ты, подстрекатель! Погибель несешь ты миру, а не избавление от страданий. Сладка речь твоя, но под бархатом слов спрятан отравленный кинжал. Если они достигнут Рощи, наш мир не будет прежним!

Раньше, слушая гневные речи Имукана и спокойные ответы Проповедника, Текуц сохранял здравый рассудок, не отдаваясь всецело, как многие его соплеменники, в руки Проповедника или, как очень немногие, становясь на сторону Имукана. Но слова сына повергли его в ужас. Он понял, или ему показалось, что понял, истинную сущность Проповедника.

– Ты сомневаешься в слове единого Бога, брат мой, – по-отечески заботливо ответил ему Проповедник. - Много раз вам было дано знать, что ваш Ици'Чипан лишь тень, призрак которого вы вознесли до высоты, не положенной ему. Только один достоин такой чести и пришло время развеять свои сомнения раз и навсегда. Долго я не говорил вам об этом, но вижу, слова твои несут раздор в сердца слабых и колеблющихся. Дабы сделать их прочнее камня, я покажу вам истину. Следуйте за мной.

– Куда? О чем ты говоришь?! Уходи прочь, и не смущай более умы слабых, о которых ты так печешься. Если Единый Бог есть, пусть сделает им добро и остановит тебя.

– Я приведу вас, – не замечая гневных слов престарелого Экиналя, продолжил Проповедник, – в место, которое никто из вас не отваживался посетить всю свою жизнь. Жрецы наводили на вас страх, говоря: «Не ходите, ибо там повстречаете гибель свою». Хочешь скрыть правду, держи ее под запретом, так говорят древние. Мы пойдем в ту Рощу, которую вы, с подачи бывших владык вашего разума, называющими себя «друзьями видящего царя», величали «священной».

– Нет, это не возможно! – всегда рассудительный, Текуц так и опешил. – Ты попираешь наши святыни, а теперь хочешь осквернить место, что чтят на всех островах и на Большой Земле! Даже далекий от нас Хозяин Города, когда в годы своей юности был здесь, и тот думать не смел о таком. Люди, – лицо Текуца стало суровым и гневным, – посмотрите на этого человека, да и человек ли перед нами, – тут он внимательно посмотрел в ясные карие глаза Проповедника. – Он предлагает вам пойти против самого дорого, что у нас есть, против заветов наших дедов и отцов, против сотен колен, что были до нас и чтили закон. Подумайте, ведь вы осрамите не только себя, своих родичей, всех ваших потомков, но и сотни предков, что были до вас! Ваш ответ, люди мешто.

– Да!

– Да, идем!

–Веди нас!

–Пора сбросить цепи!

Ничто так не манит человека, как переступить запретную черту, когда это разрешат сделать. Велик был авторитет Проповедника, но еще более соблазнительным было его предложение. Все, кроме Текуца, поддержали слово Проповедника. Мучительная гримаса исказила лицо Экиналя, он почувствовал надвигающуюся угрозу, как некоторые моряки чувствуют приближающийся шторм.

– Каково твое последнее слово, хозяин Лупана? Те, кто вручил тебе власть над собой, желают идти вперед, ты нет.

– Хорошо, – глухо промолвил Текуц. – Мое слово известно, при нем и останусь. Я пойду с вами, но судьба этих людей на тебе. Ты взялся вести их, ты и веди. И если хоть волос упадет с их голов, мои руки чисты.

– Да будет так, – согласился Проповедник. – А теперь, в путь.

Так двинулись они навстречу неизвестности.

Удивительно, лес действительно оказался самым обыкновенным. И Роща. Ничего примечательного. Самые обычные деревья с серыми стволами и зелеными листьями. Люди находились в крайнем возбуждении. Слова Проповедника и то, что увидели они перед собой, стало настоящим откровением. Немыслимо! Их и их предков на протяжении десятков и сотен поколений обманывали Упан'Ици! Недоумение и гнев застыли на лицах людей. Они шли вперед, ничего не замечая вокруг. А оглянись кто хоть на секунду, обнаружил бы, что в Роще царит абсолютная тишина. Ни зверя, ни птицы, ни насекомого.

Люди вышли на поляну, в центре которой стоит дворец, о котором им доводилось слышать только после посвящения. Этот рассказ – святая святых и вот, они воочию видят то, что всю жизнь было от них одновременно так далеко и так близко. Текуц отказывался верить происходящему. Мир рушился на его глазах. Где сотни прекрасных птиц, громадный ягуар-хранитель, его бесчисленный выводок, пумы, громадные еноты, Роща из золотистых деревьев с серебряными ветвями и голубыми листьями, излучающая живительный цвет, живой Дворец? Где все это!? Перед ним стояла неказистая постройка, которую даже сараем назвать язык не повернется. Покосившиеся стены, сплетенные из прутьев, дырявая крыша. Поляна самая обычная с пожухлой травой. И это святая святых всего известного ему мира?! «Нет, это не возможно, я сплю, я сплю!»

– Нет, брат мой, ты спал всю свою жизнь, – обратился к нему Проповедник. – Ты спал и видел наваждения, в которые хотел верить. Пришла пара открыть глаза и увидеть правду, которая прямо перед вами, – он указал на кривое строение. – Да, это святая святых, которую вы чтили всю жизнь и которую чтили бы ваши потомки. Войдем же внутрь.

Расстроенные селяне, терзаемые теми же мыслями, что и Текуц, пошли вслед за Проповедником. Внутри дворца не было вообще ничего. Ни циновок или корзин с едой. Те же голые, дырявые стены, через которые светит тусклое солнце. И, разумеется, здесь не было Ици'Чипана. Проповедник встал прямо под дырой в крыше и, воздев обе руки к людям, обратился к ним со словами:

– Теперь вы убедились, народ кече. Все россказни жрецов просто вымысел. Здесь нет никакого Видящего Царя. Никого и никогда не подстрекал я и тем более не посылал расправиться с вашим идолом. Даже возжелай я этого, ничего бы не вышло. Как можно сгубить то, чего нет?

– Но, – возразил один из селян, – все мы видели Ици'Чипа, и ты видел его, ты говорил с ним!

– Никто не видел его лица, все вы помните об этом. – Люди задумались, а ведь точно! Лицо его было скрыто маской. – И, как вы помните, он ничего не ответил. Не произнес ни слова, – последнюю фразу Проповедник проговорил по слогам. – Кто больше всех нападал на слово Единого Бога? Имукан. И все. Остальные жрецы ничего не сказали о вашем Царе. Да, тяжко пробуждение после ночи веселья. Трудно вставать после глубокого сна. А если сон длится целую жизнь…

Лица людей отрешены, взгляды растеряны, некоторые, в их числе Текуц, сели на землю, обхватив голову руками, силясь поверить во все происходящее.

– Встань Экиналь, сын твой, должно быть, заблудился и скоро придет сюда или возвратиться в деревню. Жрецы, – тут он обратился ко всем, – сбежали, как только узнали о нашем желании знать правду.

– Что же нам теперь делать, как быть, всю жизнь мы… - Из толпы раздался едва ли не плачущий голос.

– Вам тяжело, но истина стоит того. Идите ко мне и слушайте слово Единого Бога. Оно принесет свет в ваши души и исцеление в сердца.

Проповедник сел на покосившееся кресло у противоположно стороны от входа и Единый Бог начал нести через него свое слово людям, севшим полукругом у ног Проповедника.
* * *

Кошмарная боль, голова нещадно гудит. Мысли не вяжутся в целое. Сколько он так пролежал – неизвестно. Наконец, Амотли с трудом разлепил глаз. Через целую вечность второй. Какая жуткая боль в ноге, ее будто пробили тараном. Он глянул – почти так оно и есть. Правая нога, почти у самого бедра навылет пробита стрелой. Не робкого десятка Упак Тепеу, а потому взял он стрелу и, что было силы, дернул ее. В глазах потемнело, заплясали круги. Кровь должна была ударить фонтаном, но этого не произошло. Не без труда Амотли встал и огляделся.

Жуткое, кошмарное зрелище предстало перед ним. Весь пол устлан трупами еще недавно прекрасных птиц, ближе к входу лежат тела людей, возле одного из них груда перьев. На троне Ици'Чипана сидит человек, вокруг него полукругом на земле расположилось не менее сотни человек, глаза их прикованы к говорящему с возвышения. Знакомое лицо…

– Проповедник! – Воскликнул Амотли. Но тот не заметил его, так же как и остальные.

Друг, что с тобой! – Амотли подбежал к Золину, потряс его. Тот не двигается и не дышит. То же Нуаль, Чоталь. Они все мертвы. Внезапно волна воспоминаний нахлынула на Амотли. Да, он вспомнил все, что произошло с ним. О Великие Силы, что же они натворили!
Еще раз он огляделся по сторонам, не в силах поверить в кошмар происходящего. Сидя на трупах птиц и людей, двуногие создания спокойно слушают Проповедника.

– Эй, вы! Оглянитесь по сторонам! – Но двуногие остались глухи. – Безумцы, величайшее кощунство совершаете вы! Он подбежал, потряс, одного, второго, третьего, ударил по лицу четвертого, пятого. Все тщетно. Люди не замечают не только его слов, но и ударов. Лишь на секунду ему показалось, что Проповедник глянул на него.

– Оставь свои попытки, они слепы. Им уже ничто не поможет. – Сердце Амотли ушло в пятки, кровь ударила в голову. Развернувшись, он увидел в дверном проеме… Имукана!

– Ты! Но, но как! К-как…

Имукан мрачно усмехнулся. – Ты так ничего и не понял? Да, они не видят и не слышат тебя, но ты видишь и слышишь их. Почему? – Амотли вспомнил поход через лес, опушку, Рощу, поляну, вспомнил внезапно осенившую его догадку, угрожающий оскал сопровождающего ягуара.

– Видящий Царь. Только чистый сердцем и благородный помыслами может видеть. Но как? Я… Неужели мое понимание…

– Достаточно вопросов, – оборвал его Имукан, – у нас мало времени и многое нужно сделать.

– А как же он, – Амотли указал на Проповедника. - Он тоже?

– Да, он видит нас, но не подает вида. Ты знаешь почему. Идем.

– Постой, как же Ици'Чипан, мы не оставим его здесь.

– Здесь ты ему не поможешь, да и не нуждается он в твоей помощи. – С этими словами, Имукан вытолкнул Амотли на поляну. То же жуткое зрелище. Трава усеяна телами птиц, у входа распростерлись величавые пернатые стражи с глазастыми хвостами, уткнувшись клювами в землю. Чуть поодаль от них бездыханным лежит тот самый Ягуар, который проводил их ко входу во дворец. Выйдя из зловещего помещения, Амотли и глазом не успел моргнуть, как нечто жесткое вцепилось в его плечи и подняло ввысь.

* * *

На довольно значительной высоте Амотли был отпущен и кубарем свалился на землю. Позади него вихрями приземлились три большие птицы, которых он не успел разглядеть. Не прошло и секунды, как на месте пернатых стоят трое Упан'Ици, среди них Имукан. Прямо перед собой Амотли увидел Атокиля и еще двух Упан'Ици, сидящих вокруг костра. К ним присоединились трое прибывших. Амотли уже перестал удивляться происходящему, слишком многое выпало на его долю за неполный день. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил себя на плоской каменистой вершине горы, из конца в конец пять десятков шагов. Костер горит с подветренной стороны большого, раза в два выше человеческого роста, камня.

– Почему ты стоишь, брат? – подняв голову вверх, обратился к нему Атокиль, – Садись с нами.

– Ты называешь меня братом? Как, я не понимаю, после того, что я сделал... Ведь это я велел схватить вас, связать и кинуть на дороге, я направил свой отряд в Рощу, где мы, где мы… – Он не мог говорить дальше.

– Сядь, – Напаль Упан'Ици протянул руку в сторону Упака Тепеу. – Вопросы только сбивают тебя с толку. Просто сядь и молча выслушай меня. – Голос его был таким же вкрадчивым и убедительным. Амотли сел по правую рук от Имукана, напротив Атокиля. Вокруг костра теперь сидело семеро.

– Люди глухи и слепы, ты сам видел, сколь ужасным может быть эта слепота. Они готовы устроить пир на костях, поверить чему угодно, лишь бы не замечать правды. Ици’Чипан раскрыл нам глаза и, надо признаться, я удивлен, что и ты тоже увидел, хотя мы и приметили тебя с самого начала. Теперь ты понимаешь, почему мы держали дорогу к Дворцу под запретом. Людям это не нужно, они все равно не увидели бы ни Дворца, ни того, кого хотят застать там.

– Но ведь он, – хотел, было перебить его Амотли.

–Верно, – Атокиль подняв руку ладонью в его сторону, призывая замолчать. – Раз в год он выходит к Церемониальному Камню и люди видят его, потому что он сам того желает. В тот раз, когда наш брат, – Атокиль устало, не глядя, кивнул в сторону Имукана, - в очередной раз пытался вразумить Проповедника, Ици'Чипан пришел и встретился лицом к лицу с бородатым человеком. Но не потому, что решил вступить с ним в спор. – Рассказчик усмехнулся. – Нет, просто пришел день его явления людям. Он пришел к людям, но те его отвергли.

Текуц рассказал тебе о четырех, которые пересекли запретную черту леса. Так сказал ему Имукан. Это лишь часть правды. Другая ее часть состоит в том, что таковых было семеро, с тех пор, как стоит этот мир. Я был первым.

– Ты говоришь о семерых. Но, вас шестеро.

– Нас семеро, – поправил его Атокиль.

– Я давно понял, к чему ты клонишь, но, несмотря на все пережитое, отказываюсь верить.

– Поверь, нам не легче. Повторю, я увидел в тебе достойного. Но не более. Никто из нас и подумать, не смел, что сам Ици'Чипан выберет тебя.

– То есть он выбрал меня, ценой своей…

– Об этом после, – резко оборвал его Атокиль. – А пока слушай далее. Он избрал тебя и это означает, что ты теперь один из нас, Упан'Ици. Только смелейшие из смелых, достойнейшие из достойных смогли пойти наперекор самому страшному запрету. Невиданные испытания пережили они на пути к Дворцу, умолчу о них здесь. Но и твои испытания не легче и то, что ты жив, служит доказательством твоей силы. Это нас еще больше удивляет. Ици'Чипан пропустил вас всех. Впрочем, у меня есть догадка…

– А что было с теми, кто не видит, но нарушил запрет?

– Таких не было.

– Но если бы они были?

– Хватит задавать вопросы. Даже твои братья и воины сумели пройти только потому, что прошел ты, страх пропустил их потому, что пропустил тебя. Лес и Рощу они увидели твоими глазами. – Повисла тишина, которую нарушал лишь треск костра. Атокиль, казалось, ушел в себя.

– Теперь о главном. Те знания, которые еще хранят некоторые в этом селении, – он махнул рукой в сторону видневшейся внизу долины, – и которые выродились в культы, смысл которых не ясен даже Экиналю, – при этом слове Атокиль поморщился, – даны мне самим Ици'Чипаном, мною переданы остальным. Увы, мы убедились, что все наши усилия сохранить знание потерпели крах. Люди уже ничего не понимают, помня лишь о никому не нужных обрядах. – Тут, – он горько вздохнул, – я, пожалуй, соглашусь с Проповедником.

– Ици'Чипан говорил с тобой? – Амотли вытянул шею в сторону Первого Друга Видящего Царя.

– Не только со мной, но и с Имуканом, не зря же он отпугивал лихие головы от священной обители. Да, он говорил с нами, когда не было еще далеких предков ныне живущих людей, когда острова были другими и даже звезды светили по иному. Не спрашивай, сколько мне лет, – он вновь грустно улыбнулся. – Все, кто проходят посвящение, задают мне этот вопрос. До нас он говорил со всеми людьми, пока они могли понимать его, и властвовал до тех пор, пока они не возгордились и не объявили себе подобного царем.

Ты спрашиваешь себя, что произошло? Ици'Чипан говорил мне и Имукану, что наше предназначение – подготовить его уход. Что за уход, он так и не ответил. Я совершенно забыл об этом, пока с высоты своего полета не увидел Проповедника, и тогда я почувствовал неладное, еще не понимая, что происходит. Как только он направился к нам, мне все стало ясно. Целыми днями я сидел в Золотой обители, ожидая Его слова. Но он не замечал меня, сидя неподвижно на своем троне. Сейчас он уходит, и мы должны подготовить его уход. В этом смысл нашего существования. Именно для этого он дал нам знание.

– Уходит? Я своими глазами видел как…

– Пока в мире пребывает Ици'Чипан, мир стоит. Не будет Ици'Чипана, мир уйдет. – Сказал Имукан.

– Верно, – подтвердил Атокиль. – Все уже совершено и произошло, брат мой. Мы можем лишь понять, что нам уготовано и действовать. Прежде чем ты выберешь себе имя и примешь крылья, тебе надлежит пройти последнее испытание. Не спрашивай, что это, будь готов ко всему. Никто не будет тебя неволить. Если ты скажешь нет, то вернешься обратно на остров, окажешься в толпе внемлющих Проповеднику и начисто все забудешь. Скажешь да, можешь уйти и не вернуться. Но если вернешься, станешь Упан'Ици и поможешь нам совершить предначертанное. Недолго думая, Амотли ответил:

– Я согласен.

Не говоря ни слова, Упан'Ици взялись за руки. Амотли, ни о чем не спрашивая, взял за руки соседей и…

Восторг, ужас, боль страх, любовь, ненависть, жизнь и смерть разорвали его на тысячи частей. Его нет, он растворился в ослепительном свете. Заполняющий собой весь мир, Белый Цветок, сотканный из мириады больших и малых лепестков, распускается прямо в его сторону. Он летит в его центр прямо навстречу обжигающему голубому пламени. Пламя спалило его кости, выжгло душу и выдохнуло обратно, пропустив через себя. Он увидел все, что было, есть и будет, пройдя через сердце Цветка. Наверху Цветок ослепительно белый, чуть ниже желтый, оранжевый, красный, у самого основания мертвая, зияющая пустота. Цветок рассыпается на части, опадают лепестки, разбиваясь на тысячи осколков, переламываются стебли. К цветку сходится поле ажурных золотые узоров, рвущихся на части и опадающих в пустоту. Носятся золотые потоки, которые бледнеют и растворяются в черноте. Узоры рассыпаются, превращаясь в тонкие нити, взмывающие вверх и вниз, затем разрывающиеся пополам.

Зрелище грандиозной катастрофы стоит перед глазами. Тишина. Спустя тысячелетия существо, называвшееся некогда Амотли, замечает затухающий огонь прямо перед собой. Он поднял голову и увидел мир. Таким, каков он есть. И увидел своих братьев.

– Амотли умер. Кто ты? – Голос Атокиля звучит по-новому. Звонко, уверенно.

– Перед тобою сидит Упан’Ици, имя мое Деорн. – Ответило сидящее напротив Атокиля существо.

– Итак, Деорн, получи свои крылья. – Все вы слушайте, что велит нам делать Ици'Чипан.

* * *

Прошло шестнадцать дней с отплытия кораблей мешто от побережья Сакбала. Тяжело было людям кече смириться с тем, что увидели они в сердце серого леска, который сотни поколений считался священным. Но не пали они духом, а напротив, нашли опору в Едином Боге. Даже Текуц, сомневавшийся дольше всех, уверовал в слово, принесенное в мир Единым Богом через Проповедника.

Ничего не произошло. Небо не обрушилось на Землю, солнце светило все так же, трава зеленела ничуть не хуже, чем раньше. Да, правду тяжело признать, но иногда надо сделать усилие и проснуться. Люди сделали это.

Всю ночь Темок не мог заснуть. Еще бы! Завтра на рассвете он отправляется на Большую Землю к Хозяину Города. Он будет пускать с ним дым, есть мед и вести долгую беседу. Он выполнил волю своего Хозяина. Но главное, с ним поедет странный человек, вернувшийся вместе с отрядом, посланным на Сакбал. Темок так и не спросил его имени, всем этот человек известен как Проповедник. Поначалу не обрадовался он приходу чужака.

– Где мой старший отпрыск: Амотли – Прыжок Ягуара. Где Золин – Могучий Удар, Нуаль – Полет Дротика? Почему нет с вами моего брата Тегаля – Клюва Кецаля? Кто ты, неведомый пришелец и почему первым выходишь с моего корабля? – Это спросил Темок у загадочного человека, с видом Хозяина первым, спустившимся с корабля.

– Успокой гнев свой, Темок, Сердце Пумы. Ярость только вредит человеку. Твой брат и сын в безопасности, они избрали свой путь и остались на острове, там их ждут дела, о которых они не велели мне рассказать.

– О чем ты говоришь, незнакомец!? Кто ты, немедленно отвечай! – Тем временем с корабля вышли воины Темока.

– Кто я, сейчас неважно. Люди называют меня Проповедником, ибо несу я слово Единого Бога в этот мир.

– Единого Бога?

– Да. – Проповедник, мягко улыбаясь, подошел к Темоку. – Слушай, меня, когда человек… – Долго продолжалась проповедь. Собрался весь Накбе, благо, что дело было вечером. Слова Проповедника журчали, как горный ручей, лаская слух. Люди забыли, кто они, зачем здесь, о позднем часе. Лица их были прикованы к невысокому, худому светловолосому человеку с короткой бородой. Слова его целили и успокаивали.

Три дня подряд проповедовал он, и на третий день почти все приняли Единого Бога; даже Темок, думать забывший о брате и сыне. Весть о том, что Ици'Чипан оказался лишь выдумкой жрецов, которые, как только обман их раскрылся, сбежали с острова, порадовала Темока больше всего. Еще бы! Не нужно никаких переговоров, не нужно беспокоиться, что подумают на других островах. Проблема разрешилась сама собой.

На седьмой день, вечером, после обряда принятия Единого Бога, Темок приказал готовиться на следующее утро к отправлению на Большую Землю и предложил Проповеднику отправиться с ним. Уже принято было решение о строительстве Храма Единому Богу на месте храма Тохиля, которое начнется сразу после их отправления так, чтобы к возвращению Темока Храм был готов, и люди могли бы каждый день, утром и вечером, молиться Единому Богу, избавителю от страданий, дарителю мира, носителю гармонии и покоя. И как только они могли все это время кланяться каким-то нелепым головам уродливого создания? Теперь начнется новая жизнь.

* * *

Темок открыл глаза. Несмотря на тьму, царящую за окном, он чувствовал себя посвежевшим и отдохнувшим. С удивлением он не обнаружил подле себя своей супруги. Тепеу встал, надел золотой плащ, обулся в сандалии и решил, раз сон покинул его раньше положенного, отправиться в порт, посмотреть, как идут приготовления кораблей. Три корабля готовились к отплытию, все должны были быть украшены роскошными тканями.

В горле странная скрипучая сухость, он подошел к кувшину с водой и прямо из него сделал три могучих глотка. Вода, будто прошла мимо, сухость во рту осталась. Едва Темок вышел из своего покоя, как почувствовал странную тревогу. Воздух, с ним что-то не то. Он стал суше, чем был еще вчера и… Он как будто застоялся, хотя дворец со всех сторон продувается теплым ветром. Никого из прислуги. Странно…

Тревога усиливается, Темок идет к выходу, по пути ему встречаются трое стражей, сидящих прямо на полу со снятыми шлемами и положенными рядом копьями. Взгляды их отрешены, они смотрят в пол.

– Почему вы не на посту? – В своем голосе Темок не услышал гнева, который собирался вложить. Вопрос прозвучал глухо и неуверенно. Один из воинов поднял отрешенное лицо и сказал, смотря сквозь своего повелителя.

– Мой Тепеу, госпожа Чите ждет вас во дворе, она сказала вам подойти как можно скорее.

– Что-то не так? Что случилось?

– Мы, мы… Воин силился продолжить, но его голова лишь безвольно опустилась, а лицо еще больше побледнело, что было видно даже в свете тлеющих вдоль стен факелов.

Выйдя во двор, Темок увидел два костра, разведенных прямо посреди двора. У одного сидели мужчины, у другого женщины. Едва увидев своего господина, Чите встала и быстро направилась к мужу. Походка ее неуверенна, она идет очень осторожно, выверяя каждый шаг, будто идет не по ровной земле, а на краю пропасти. Темок быстро подошел к ней и резко спросил.

– Что здесь происходит? – Он обвел взглядом людей и женщин, сидящих возле костров, их испуганные, потухшие взгляды устремлены на него. – Зачем ты раньше меня покинула ложе?

– Мой господин, – она не осмеливалась смотреть в глаза Темоку, голос ее дрожал. – Я не знаю, что произошло. Проповедник… – Тут Темок уверенно взял ее за подбородок и поднял лицо. В глазах ее дрожали крупные слезы, готовясь вот-вот сорваться. Она моргнула, две крупные капли потекли вниз по узкому лицу. Губы ее задрожали.

– Тебе кто-то нанес оскорбление? – В его голосе послышалась скрытая угроза, готовая вот-вот разразиться бурей.

– Нет, нет, мой господин! – Она осторожно отвела его могучие руки от своего лица. – Мы не знаем, что происходит. Но… Ты ведь тоже это чувствуешь. Посмотри вокруг! – Она обвела рукой двор. Густая вязкая тьма, застоявшийся воздух, никакого намека даже на самый слабый ветерок с моря; в ста шагах ничего не видно, будто на землю опустилась тяжелая черная мгла. Изобилие больших и малых звезд, мерцающих тысячами огней, уступило место нескольким уродливым размытым пятнам. И даже молодой серп луны куда-то скрылся. И эта все усиливающаяся тревога, готовая перейти в безотчетный, гонящий впереди себя ужас.

– Проповедник, – продолжила Чите, – велел нам развести костры и держаться вместе. Тебя же он просил идти в Храм Тохиля как можно скорее.

«Он уже отдает приказы в моем собственном доме!» – гневно подумал Темок. Восторг Проповедником, длившийся последние три дня, сменился намерением показать тому, кто хозяин в Накбе.

– Яотл, собирай воинов, мы идем к Храму! – Даже среди всеобщего уныния и апатии Яотл сохранил свою невозмутимую выдержку, несмотря на гнетущую тревогу за сына, который, по словам Проповедника, скоро должен вернуться вместе с остальными. Никого не надо было собирать, воины сидели здесь же, у костра, в полном облачении. Всего их было десять человек. С Темоком и Яотлом двенадцать.

Идя через Накбе, отряд всюду натыкаясь на одну и ту же картину. Люди сидят у костров, в страхе и надежде взирая на проходящих мимо воинов во главе со своим повелителем. Другие бесцельно бродят по просторным улицам, не замечая ничего вокруг.

Наконец отряд достиг северной окраины города, от которой петляет выложенная камнем дорога к утесу Восхода. На этой резко выдающейся в сторону моря скале и расположен Храм. Невысокое, идеально круглое сооружение с куполом вместо крыши и четырьмя узкими окнами, обращенными по сторонам света.

Перед Храмом собрались люди, как из Накбе, так и из окрестных деревень. То же унылое зрелище – костры, запуганные серые людские тени. По мере приближения к Храму тревога усиливалась, превратившись в безотчетный ужас. Отряд шел все медленнее, у Темока на лбу выступили капельки пота. У самого входа на ступенях сидел Верховный Жрец Тохиля, одетый в роскошный цветастый плащ и повязку с поникшими перьями Кецаля.

– Проповедник ждет тебя, Тепеу. – Глухо, будто из-под земли прогудел Верховный Жрец. Темок кивнул Яотлу, отдал ему копье и меч. Люди смотрели на повелителя не шевелясь, ища в нем надежду и утешение.

Одна ступенька, вторая. Каждый шаг дается с неимоверным трудом, ноги отяжелели, чем выше, тем гуще становится тьма. Впереди кошмар, но отступать назад слишком поздно. Дверь, сейчас он толкнет ее, и Проповедник все объяснит. Вместе они придумают, что делать. Темок пересек порог, и свет померк в его глазах. Кровь бешено стучит в голове, он слышит биение своего сердца. Пара шагов – зрение прояснилось.

Нет, это не просто биение его сердца Пол, стены Храма – живая красная плоть, переплетенная тысячами вздутых сосудов. Она дышит, равномерно вздымаясь вверх и вниз, видно, как кровь течет по ее жилам, слышно дыхание этой плоти, ее могучий смрад. От увиденного Темок едва не лишился рассудка. Ничего не понимая, скованный глубинным ужасом, готовым разорвать его на части, он сделал шаг вперед и увидел прямо перед собой круг из семи тел, ногами обращенных друг к другу, головами к пульсирующим стенам. Высокие люди в серых балахонах, на белых лицах ни кровинки, глаза их закрыты, руками они держатся друг за друга. Только теперь Темок заметил, что плоть на полу, на стенах, покрыта обожженными, обуглившимися, но, кое-где еще сохраняющими былую белизну перьями. Седовласая голова одного из лежащих на полу людей, должно быть, их предводителя, направлена на маленькую сутулую, сгорбленную фигуру, стоящую у противоположного к входу, восточного окна.

Не видя ничего вокруг, слыша только биение тысяч сердец и поток крови, Темок медленно пошел к этой фигуре, старательно огибая чудовищное кольцо в центре Храма.

След чего-то бесконечно страшного и могучего остался в Храме. Темок почти физически ощущает эту мощь. Она всюду, в вязком воздухе, готовом пожрать непрошенного гостя. Шаг, мимолетное видение. Бешеный танец в круглом зале, стены Храма испускают лучи белого света. В центре стоит побелевший от ужаса маленький человек, волосы которой стоят дыбом. Темок силиться разглядеть танцующих, но их фигуры расплываются в бешеном плясе. Лишь мелькают красные огоньки – глаза, налитые холодной яростью. Маленькая фигура в безумии кружится на месте волчком, не в силах остановить взгляд на плясунах. Свет становится столь ярким, что ничего уже не возможно разглядеть.

Подойдя к фигуре, едва достающей ему до плеча, Тепеу остановился, не осмеливаясь заговорить с существом под балахоном. Неподвижным, остекленевшим взглядом, Темок уставился вдаль, на океан, уходящий к самому горизонту в ожидании рассвета. В день, когда свет и тьма равны друг другу, солнце встает точно по линии этого окна. Но до этого дня еще далеко.

Наконец, фигура медленно, с величайшим трудом повернула голову в сторону Темока. Тот медленно и осторожно обернулся и увидел… Да, это Проповедник! Вернее то, что от него осталось. Тепеу едва узнал его. На постоянно спокойном мягком лице, которое обычно озаряет светлая улыбка, застыла маска недоумения и ужаса. «Как, что случилось?» – Вопила каждая черта его лица. Щеки покрыты пухом, нос вытянулся в клюв, все его тело стало наполовину птичьим. Вместо рук сложенные крылья, грудь обросла перьями, ноги оканчиваются грозными когтями. Пернатая тварь беспомощно открывала и закрывала клюв, силясь что-то сказать. Еще человеческие глаза, полные боли и страха уставились в глаза Темока, словно моля о помощи.

Маленький, тщедушный человек. Какой бесконечный ужас должен был он испытать в кругу танцующих Упан'Ици? Но свою задачу он выполнил. Ици'Чипан принял жертву.

Человек-птица замер, его глаза закрылись. Клюв, веко, рука… Проповедник развалился на куски.

Полдень. Единый Бог не помог.

Солнце не взошло.
 



Последние комментарии

гендерное чудовище?)) ...


Какая прелесть! ...


Это-сильно. Некий философский монолог каждого из нас. Не каждому под силу оглянуться назад... ...


Есть такое понятие, как размер... Увы... ...


Алекса
Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Вступление воспринимается как чтение энциклопедии. Но затем, на удивление, узнаешь, что за немаленьким текстом скрывается...


Dreamer
Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но...


!!!!! ...


Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но душу...


Dreamer
Вот эту запретную песню можно как-то с музыкальным сопровождением услышать. Если что, пишите в личку. Здравствуйте...


В-общем, повествование вызывает интерес с точки зрения психологии. Героиня ищет свою нишу в окружающем мире,...


Друг?
10.07.2017 11:50
Dreamer11
Написано больше в публицистической манере с психологическим оттенком. Размышления о дружбе, верности, самопожертвовании ради другого...


Dreamer
Открой секрет - кому посвящение? )
Его нет на этом сайте....


Dreamer
История, видно, длинная ... Кристи надо бы еще похвалить за усердие, беглые мысли, призвать поторопить...