Запретный Остров


Просмотров: 48
 846 



Иллюстрации к рассказу

Иннокентий Яковлев2
29.05.2010 17:09


Она жила одна на маленьком острове, к побережью которого никогда не причаливали корабли, в изумрудном лесу. Тонкой и хрупкой была ее фигура, гибкой как цветок, трепещущий в объятиях утреннего бриза. Серебристые волосы вились и ниспадали до пояса, в ее больших синих глазах жило море. Легкой и неслышной была ее походка, даже чуткие лесные зверьки в своих норках не могли ее услышать. Платья, сотканные из морской пены, свитые из цветочных лепестков, служили ей одеждой.

Сама земля служила ей ложем, нежнее и мягче которого не сыскать было у цариц и королев. Древесные ветви заботливо укрывали ее своей пышной листвой. Просыпаясь рано утром, еще до восхода, она радостно, в предвкушении нового дня, открывала глаза; уходящие с неба звезды весело подмигивали ей в ожидании скорой вечерней встречи. В росе дивных цветов омывала она свое лицо и утоляла жажду. Хоть и мал был ее островок - от берега до берега полдня пути - не уставала она радоваться ему, каждый день открывая что-то новое. Она гуляла по своему лесу, разговаривая с белками об их важных делах, а затем делила с ними трапезу; лесные птицы радовались ее появлению, весело чирикая, приветствовали ее, и она отвечала им тем же. Бабочки, стрекозы, мелкие жучки кружились вокруг нее, пчелы приносили нектар, букашки, ползающие в сочной траве, расступались перед ней.

Иногда она ходила к морю, любовалась его безбрежной синевой, вела беседу с солнцем и небом. Прибрежные рачки выходили из воды и просили ее рассказать о лесе, в котором они никогда не были. Она заводила с ними разговор, который мог длиться часами. Стайки пестрых веселых рыб приглашали ее погостить у них. Она соглашалась и вместе с рыбами плавала у отмели, ныряя под воду и подолгу любуясь на морские чудеса. Рыбы: большие и малые, яркие и блеклые, беззаботные и серьезные - все они встречали ее как свою сестру. Некоторые из них катали ее по дну, показывая здешние диковины. Иногда вместе с большими рыбами она заплывала далеко в море, так что островок скрывался за голубым туманом. Но нечего было ей опасаться, ни одно живое существо не могло ее обидеть.

Временами у острова проплывали стаи китов и приглашали ее немного попутешествовать вместе. Никогда она не отказывала им, ибо радостен был ей каждый миг, проведенный в окружении морских гигантов; тем более не часто она видела их, а когда встречала, то каждый раз они были разными. Одни огромные, величавые, с полосами на брюхе; другие подобно ей самой - тонки и изящны. Она садилась верхом на любого из китов и плыла с ними, а они рассказывали о неведомых водах, удивляя и чаруя ее. Но вот день подходил к концу, она прощалась с китами и плыла к своему острову. Она всегда знала, где находится ее дом, и плыла под водой, извиваясь всем телом, так что не всякое морское создание могло поспеть за ней. Ее примечали огромные стаи рыб, напоминающие серебряные течения, она сама становилась частью этих течений, стремительно несших ее домой. Иногда же по пути назад ей встречались скаты и угри, она просила проводить ее до острова и всегда получала согласие. Все морские жители знали и любили ее, а она знала и любила их. Лишь огромные, длинные, черные киты внушали ей опасение. Нет, это не был наш с вами человеческий страх. Как и все, они чтили ее, предлагали нырнуть глубоко под воду, где добывали себе пищу. Давным-давно, когда не было ни одного из нынешних царств, она согласилась и отправилась с китами в бездну. И тогда ее впервые охватил страх. Голубизна воды исчезла, уступив место насыщенной синеве, а затем черноте; ледяные воды сковали ее сердце, и она стремительно всплыла вверх, к солнцу.

По вечерам она любила гулять по небольшой опушке на юге изумрудного леса. Остров этот напоминал каплю дождя, тянулся по диагонали, одна оконечность его была широкой и плавной, другая же узкой и острой. Она вела беседу с травой, цветами, ползающими, прыгающими и летающими букашками; рассказывала им о подводном царстве, населяющих воды изумительных созданиях, а они дивились и рассказывали ей о своих маленьких делах.

Ночь она любила встречать на лесных полянах. Зеленое царство преображалось, деревья оживали и шептались между собой о дремучих делах. Она отчетливо понимала их, а они понимали ее. Тысячи звезд высыпали на небо, весело подмигивая ей. И тогда перед ней представали неведомые миры, о которых звезды знали все, она же рассказывала им о земле, море, своих друзьях и звезды, в свою очередь, дивились. Иногда же ночь заставала ее на берегу моря и тогда она подолгу сидела на пляже, смотря на волны и небо. Изредка на остров спускалась большая пестрая птица, с которой они разговаривали на том древнем, первозданном языке, где нет слов, а мысль быстрее ветра.

Так шли дни, месяцы и годы. Трава увядала, деревья сохли, лесные звери старели и умирали, а она оставалось все такой же юной и прекрасной.

* * *


Однажды, поздним вечером на ее островок обрушилась буря невиданной силы. Волны вздымались до небес, то поглощая, то оголяя пляж вплоть до самого леса. Свирепый ветер носился по просторам океана, молнии рассекали тьму, раскаты грома оглушали зверей. Всякая живность на острове попряталась в свои норы, птицы в отчаянии пытались удержать на древесных кронах свои гнезда, прибрежных рачков унесло в открытое море, все жители морского царства попрятались на дне, но ее все это не пугало. Она принимала мир во всех его проявлениях и умела радоваться как солнечной тишине, так и темной бури. Она знала, что море и небо ничего не делают зря.

Хрупкой тростинкой, одиноко стояла она на прибрежном песке. Ветер развивал ее пышные волосы, они светились в темноте, напоминая неудержимый водный поток; насквозь промокшее платье обнимало ее изящный стан. Взор был обращен в бушующее море. Бессчетное число раз видела она эту картину и никогда не преставала удивляться. Каждый раз ветер ревел на разные лады, волны никогда не повторяли свой бешеный танец. Они могли снести любого, стоящего у них на пути, но ее не трогали, а лишь омывали песок под ее ногами.

Вдруг, на самом горизонте показалось нечто бесформенное и темное. Волны то поглощали, то вздымали свою ношу выше облаков. Ей стало любопытно, что это. Недолго думая, она нырнула в воду и поплыла. Уже на небольшой глубине море было спокойным. Своим острым взором, способным в безлунную ночь заметить спящего кузнечика, она быстро отыскала интересующий предмет и поплыла к нему. И вот она остановилась у самого дна, прямо под неведомой вещью и обнаружила, что это живое существо! Создание, похожее на нее, беспомощно держалось за чей-то хвост и неуклюже барахтало конечностями. Никогда не встречала она таких, лишь вскользь слышала о них от странствующих рыб и китов. Морские друзья советовали ей держаться подальше от этих существ.

Много раз помогали ей жители земли и моря, и она помогала им. Оттолкнувшись от дна, она в мгновение ока оказалась на поверхности. И тут она впервые удивилась. Это было существо, подобное самой! Но… Другое… Похожее и непохожее, близкое и чуждое одновременно. Из последних сил существо цеплялось за спасительную черноту, глаза были закрыты, она чувствовала, что жизнь уходит из этого создания. Разумеется, она не могла оставить его здесь!

Подплыв к существу, она ловко оттолкнула предмет, прикосновение к которому встревожило ее. Какой-то далекий, умерший призрак жизни находился внутри. Но не было времени на раздумья и она поплыла вместе с неведомым созданием к берегу, благо что волны лихо их подгоняли. Очутившись на побережье, она положила его на песок, куда волны не доставали и, присев рядом, стала рассматривать.

Да, действительно, оно напоминало ее саму. Те же четыре конечности, на двух из которых, оно, видимо, передвигается и все же… Все же… Между ними была пропасть. Она не понимала почему, но ясно осознала чуждость этого создания. На ничтожную долю мгновения смутный образ творения, отдаленно похожего на лежащее на песке существо, вспыхнул перед ее взором. И тут же исчез. Она уже встречала кого-то, походившего на распластанное перед ней неподвижное тело. Но где, когда?.. Даже из глубин своей бездонной памяти она не могла извлечь нужное воспоминание.

Разумеется, это был человек. Мужчина высокого роста, крепкого склада, широкоплечий с изможденным, мертвенно - бледным, но вместе с тем мужественным лицом. У него были короткие черные волосы, неухоженные усы и борода. Длинный нос с небольшой горбинкой, нависал над посиневшими от холода губами, резко выступающие скулы и квадратный подбородок придавали этому человеку жесткость, несмотря на плачевное положение. Даже в столь жалком виде в нем чувствовался властитель, которому ничего не стоило поспорить с Хозяином Моря. Все это она подметила за доли секунды, мысль ее была быстрее слов, которых она никогда не слышала.

Двумя пальцами правой руки она коснулась его чела, воздух ворвался в легкие, человек ожил и начал корчиться на песке: вода лилась из него как из тучи. Он кашлял, задыхался, невыносимые муки сотрясали его тело. Но вот, последняя лишняя капля вытекла из легких и он, окончательно разбитый и обессиленный, забылся беспробудным сном. Она села рядом с ним и начала изучать, как изучала бесчисленных созданий, которых встречала на своем долгом веку. Ей вспомнились давние, глухие предупреждения морских друзей об этих существах. Но это измученное творение не внушало ей страха.

Буря почти утихла. Море волновалось, но это был не гнев, а мерные перекаты, ветер дул чуть сильнее обычного. Весть о прибытии гостя быстро облетела остров. Звери, птицы, букашки - все начали стекаться к окраине леса. Дивно было им видеть пришельца и их сестру, сидевшую рядом. Она неторопливо встала и пошла в лес. Лесные братья обступили ее и начали наперебой спрашивать, все они думали, что это один из водных обитателей вышел к ним, на остров. Она ответила, что никогда не встречала таких созданий. Звери и птицы не унимались, им все было интересно знать, но она больше ничего не сказала и они прекратили вопрошать, а вместо этого часть из них, та, что посмелее, подошла к пришельцу. Птицы порхали над ним, звери обнюхивали, насекомые ползали и прыгали на нем.

В лесу, недалеко от опушки, она нашла огромный, недавно опавший лист и подставила его под ветви. Охотно дерево поделилось влагой, скопившейся на нем. Живность в почтении расступилась, Она возвращалась к нежданному гостю. Вновь она села подле него и склонила лист над лицом человека. Пришелец лежал так же бесчувственно, затем лицо его ожило, мускулы задергались, рот сам собой открылся навстречу воде, незнакомец вновь закашлял.

Сознание медленно возвращалось к человеку. Все чувства и память были притуплены. Но вот он открыл глаз и увидел… Море... «Неужели я на дне морском?» - мелькнула у человека мысль. Море было не тем, каким он его запомнил: гневная, всесокрушающая стихия. Нет, это море было спокойным и величавым. Зрение возвращалось к человеку и вот, он уже понял, что это не море, а два бездонных озера. Озера начали отдаляться, пока не превратились в два колодца. «Может, я лежу на небе, и смотрю вниз, на землю?» - подумал он. Явь и сон смешались воедино, человек силился вспомнить, кто он, что с ним произошло. Нет, разум вновь ушел, и сон без сновидений поглотил его.

Ночь сменило утро, утро день и вновь настала ночь. Человек все так же лежал на песке. И вот, он пробудился. На этот раз не было той жуткой слабости, он проснулся так же, как и обычно. Перед глазами была тьма, но он то знал, что все это сон. Шторм, отчаянные крики - все это приснилось. Стоит только открыть глаза, и он окажется дома. Рядом с собой человек ощутил чье-то присутствие. Покой и умиротворение внушало ему неведомое создание. «Должно быть, я не до конца проснулся. Все, хватит спать!», - он резко открыл глаза и в голове мигом пронесся вихрь событий. Крики, тонущий корабль, черные водяные гиганты, стремящиеся его поглотить, а дальше... Дальше? Море, озера, бездонные колодцы. Тоже сон?

И тогда он понял, что на него смотрит человек. Девушка, красоты невиданной, взор его на время помутнел, а рот невольно приоткрылся. Как можно ее описать? Когда-то ему рассказывали истории о храбрых воинах, посреди лютой сечи терявших дар речи и ронявших оружие при виде красавиц древности. Ее красоту невозможно обозначить человеческим языком. Это могли сделать птицы, деревья, рыбы, но не человек. Лицо ее закрывало треть неба и словно источало нежный серебристый свет, роскошные вьющиеся серебряно-голубые волосы трепетали на ветру, впитывая в себя сияние звезд. Сказать, что она поразила его, значит не сказать ничего. Благоговейный трепет охватил человека, напоминая о тех днях, когда он только начинал осознавать себя, когда мир был ярче, жизнь полнее и насыщеннее. В те далекие времена меж кустов и травы ему мерещились смутные лица. Он звал старших, но они лишь улыбались и ласково смотрели на него. Лицо этой девушки во стократ усилило те далекие воспоминания, он будто глотнул сочного воздуха, окунулся в кристально чистую реку. Истощение, боль, ужасы последних дней прошли, осталось лишь разливающаяся по всему телу радость и теплота.

Но более всего поразили ее глаза. Много женщин он повидал на своем веку. И все они как-то на него смотрели. Одни с любопытством, другие с отвращением, третьи со снисхождением, четвертые с вожделением, пятые с ласкою. Да что там женщины! Во взгляде любого человека можно что-то прочесть, даже если он старается скрыть свои чувства под маской равнодушия. Ее взгляд не выражал ничего. В нем не было никаких чувств. С таким же выражением она могла смотреть на небо, скалы, лесных зверей. Не зря эти глаза сперва почудились ему в виде не то моря, не то озера. В этих темно-синих, без белков и зрачков глазах, жило море. Взгляд ее был бесконечным, глубоким, всепроникающим как вода. Взгляд, который умиротворяет и лечит раны.

И в то же время эти глаза не были мертвенно равнодушны. Напротив! Ее взгляд, каждая черта лица были наполнены жизнью, которой она делилась со всем миром. Есть люди, о которых говорят: «Он очень жизнерадостен», «У него озорной, живой взгляд», «Его энергии хватит на десятерых». В сравнении с ней все они просто ходячие мертвецы, не говоря уже о нас с вами. Ее живость была особого рода. Не суетная или поверхностная, а размеренная, как перекатывающиеся волны.

Человек не знал, сколь долго пролежал так, любуясь на нечеловеческую прелесть девушки. А она все так же сидела и смотрела на него. Наконец, он промолвил: «Кто вы?»

Никогда не доводилось ей слышать человеческую речь, но она была ясна так же, как язык птиц и зверей. Девушка ответила теми же словами: «Кто вы?» Еще более поразительным, чем можно было ожидать, оказался ее голос - высокий, мелодичный, проникающий в самую душу. Тысячами языков владела она, и потому ей не составило труда понять человеческую речь. Но звучание этой речи показалось ей чуждым и бесконечно далеким, будто внутри у нее образовалась пустота, в которую ушли слова.

Никто и никогда не задавал ей такого вопроса. Да и зачем? Все знали Кто Она, а она узнавала всех из их облика, движений, рассказов. Ни у кого из живущих в небе, на земле и под водой не возникало нужды в таком вопросе. А у этого существа возникла.

Незнакомец попытался приподняться, слабость давала о себе знать и он со стоном упал на песок. Девушка приподняла руку: «Не вставай сейчас. Тебе нужен отдых и пища». Не менее диковинным, чем двуногому существу, слышался ей ее же собственный голос.

По легкому мановению ее руки из тьмы выбежали белки, принесли ягоды, орехи и сложили все это у большого листа, возле левой руки человека. Еще в больший трепет ввергла его эта картина. «Да кто она такая? Кому могут подчиняться звери? Может, я мертв и пребываю в ином мире?» - недоумению пришельца не было предела.

Не сказав ни слова, девушка встала и пошла к воде. Второй раз он попытался сесть, и на этот раз попытка увенчалась успехом, правда, на несколько мгновений помутнело в глазах. «О великие силы, куда я попал? Что со мной происходит?», - спрашивал себя человек, глядя вслед удаляющейся девушке. Легка и грациозна была ее походка, она словно передвигалась всем телом сразу, издали девушка походила на цветок, колышущийся на ветру. Удивление возрастало все больше, ему хотелось бежать вслед за ней, задать сразу тысячу вопросов. Но он понимал - здесь что-то не так.

Много стран повидал человек на своем веку, со многими людьми встречался, но нынешнее приключение выходило за всякие рамки. Посмотрев по сторонам, он увидел множество насекомых. Вообще-то он не питал к ним особо добрых чувств. Но здесь они не вызывали отвращения. Чуть поодаль виднелась опушка, за которой вздымался лес. Меж стволов то тут, то там мелькали глаза и тени зверей. Власть над людьми никого не могла удивить, он и сам обладал такой властью. Власть над животными не укладывалась в голове. «И все же кто она, кто?..», - не переставал он задавать себе этот вопрос. Человек взял лист, на удивление большой и крепкий, испил воды, которая давала сил больше любой пищи и бодрила сильнее крепкого вина. Затем съел ягоды, а к орехам не притронулся. Во время еды мысли не отпускали спасенного от бури: «Кто она, откуда здесь? Как я сюда попал, что это за место, где оно находится? В этих водах не должно быть островов!»

А еще он силился вспомнить, что с ним случилось. Разыгравшийся шторм, превратившийся в свирепую бурю. Да, это было. Крики команды; капитан, вцепившийся в штурвал. Корабль то погружается в морскую пучину, то взлетает под облака. Спасаясь от волн, человек намертво вцепился в рею. Затем… Один удар, корабль накренился, люди попадали как зерна, крики стоны, страх. А далее… Далее он упал в море вместе с перекладиной, чуть не захлебнулся. Рея быстро выскользнула из рук, он остался один, плывя в никуда. Вдруг, из тьмы, появилась лодка с кучей людей. Волны понесли его прямо к шлюпке, он захлебывался, кашлял, вода была всюду. С лодки послышались дикие крики, никто не хотел еще одного попутчика, шлюпка и так едва держалась на плаву. Но вот, очередной вал обрушился на хлипкую посудину, почти всех людей разметало. Следующая волна подхватила человека и кинула прямо на борт шлюпки. Естественно, все лицо было разбито, в голове звенело, но главное, он был жив! На лодке оставалось двое: гребец и рулевой. Гребец что-то кричал, указывая ему на второе весло. Он ничего не слышал, впрочем, в этом не было необходимости. Итак, теперь они плыли втроем, сплоченные общим испытанием. Рулевой неистовствовал. Дико сверкали его глаза, смех заглушал бурю: «А-а-а-а-!!! Вот она стихия, вперед! Вперед, сухопутные крысы, навстречу судьбе!!!»

Дальше воспоминания роились несвязными частями. Шлюпку в очередной раз подбросило, затем она упала в водяную яму. Удар, ни лодки, ни людей. Кругом тьма. А дальше? Что же было дальше…

Пока человек предавался раздумьям и воспоминаниям, Она пришла на берег, куда этим вечером прибило множество темных, непонятных предметов, за один из которых цеплялся пришелец. Море в эту ночь было на удивление спокойным, буря утихла, стихия отдыхала после своего веселья, небо было ясным и чистым. По неведомым черным предметам и рядом с ними ползали морские звезды. Им также было интересно узнать природу этих вещей.

Перед одной из них она опустилась на колени и начала говорить с морскими звездами. Они ответили, что ни разу ничего подобного не встречали. Она присела и прикоснулась к таинственной темной поверхности. То же тревожное ощущение, но на этот раз острее. Смерть исходила из этих черных останков. И боль… Эхо кошмарной боли все еще жило внутри них, хотя много времени прошло со дня их гибели. Она отпрянула от пугающей мертвечины и пошла назад, к двуногому существу. Пришелец интересовал ее все больше.

«И все же кто она, кто?..», - не уставал человек задавать себе этот вопрос. Внезапно он вспомнил. Шлюпку разбила волна. Он ухватился за обломок и волны понесли его. Долго блуждал он по бескрайним просторам океана. Море забавлялось с человечком. То он оказывался глубоко под водой, то волны играли им как мячиком. Наконец, он выбился из сил и решил: будь что будет. Сознание уже начало уходить от него, когда сквозь мутную пелену, он почувствовал, как неведомая сила стремительно несет его куда-то. А далее… Далее море и озера.

«Конечно, - осенило человека, - ведь это Она спасла меня!» Так увлечен он был своими мыслями, что не заметил, как девушка остановилась возле него, впрочем, даже в тысячу раз более чуткое создание не могло заметить ее приближений, если Она не желала этого. Над ним нависла тень, весь пляж был залит бледным лунным светом. Он резко вскочил, перед глазами опять заплясали красные круги, и обратился к ней: «Кем бы вы ни были, я к вашим услугам. Повелевайте!» Они смотрели друг другу в глаза и оба удивлялись. Человека все также поражала ее невиданная красота, тем более, вблизи он смог осмотреть ее с ног до головы; даже лучшие танцовщицы Архипелага рядом с ней превратились бы в выцветших старух - столь изящной и гармоничной была ее фигура. И, конечно, эти глаза, казалось, в них можно нырнуть и не вынырнуть никогда. Ее же удивляла растерянность человека, странный блеск в его глазах.

Девушка заговорила первой: «Ответь мне, что лежит на берегу?» Она наполовину обернулась в сторону останков корабля и указала туда рукой. «О чем Вы, - ответил человек, - я не понимаю, там нет ничего, заслуживающего Вашего внимания». Она ничего не ответила, а только посмотрела на незадачливого морехода. Он действительно не видел ничего необычного! Песок, море, останки корабля, тишина, звездное небо. Все, что должно быть после шторма.

- Я, право же, не понимаю, о чем Вы?

- Ты приплыл сюда верхом на мертвой черной рыбе, подобные которой никогда мне не встречались. Я прикоснулась к одной из них и почувствовала боль. Как чувствуешь боль усыхающего дерева, только во много раз острее. - Ее голос оставался таким же размеренным, а лицо спокойным. И все больше завораживал этот голос, впрочем, как и весь ее облик.

- Ах, так Вы о досках! - удивление дополнилось весельем, он впервые улыбнулся ей.

- Досках? - задумчиво спросила девушка. - Вы называете их, - она чуть помедлила, - досками?.. Пусть будет так. Что такое доски, почему ты плыл верхом на одной из них, что они делают здесь?

«Да что же это такое! – глаза человека округлились. - Кто это странное создание, не знающее о досках?!»

- Доски это… - Тут он задумался. Возникло ощущение, что они говорят на разных языках, хоть и изъясняются одной речью. Действительно, как можно описать то, что видишь постоянно и о чем никогда не задумываешься?

- Из досок люди строят дома, корабли, осадные орудия. Всего не перечислишь. Разве в вашем поселении нет деревянных домов? Хотя бы корабли должны быть! Еще ни один остров не обошелся без кораблей! - Тут он не выдержал. - Кто Вы, ответьте мне? Где мы находимся, почему я вижу в Ваших глазах море, а не свое отражение? - Вопросы так и сыпались из него.

Много в своей жизни повидала она, многое открывала впервые и многому удивлялась. Всякое создание понимала Она. Здесь же все по иному. Она слышала слова и не понимала их смысл. Слабая тревога и неуверенность поселились в Ней.

- Я не понимаю, о чем ты говоришь, - ответила ему девушка, слегка склонив голову набок. - Идем со мной, у нас впереди день, а затем еще много дней. Мы многое успеем рассказать друг другу. - Непривычным и чуждым казался ей ее голос. С рыбами, птицами, зверями, букашками она могла разговаривать без слов, и они понимали ее. А с этим существом нет.

- Куда? - спросил незнакомец.

- Не задавай вопросов, - ответила девушка. - Наберись терпения у моря и звезд.

Он смирился. Они вошли в лес и отправились по видимым ей одной тропам. Человек следовал за ней позади, на почтительном расстоянии. Он уже перестал удивляться всему происходящему. Ощущение нереальности усиливало неуловимое множество самых разных созданий, идущих за ней, как тени. Звери в почтении расступались перед ней и шли следом, светлячки освещали путь, молчаливые стражи опускали ветви, заросли расступались, давая дорогу. Человек уже не отличал где сон, а где явь. На мгновение ему даже показалось, что на месте, куда ступает ее нога, вырастает пучок травы и цветов, а затем куда-то исчезает. Он присмотрелся. Так и есть. Ему вспомнились рассказы отца о духах леса, гор, рек, озер и тому подобное. «Неужели это правда и миф стал явью? В таком случае, реальность в тысячу крат ярче любого мифа!»

Чаща скрылась позади, они вышли на небольшую поляну, на которой вольготно раскинулись пять огромных, развесистых дерева. До последнего момента он тешил себя мыслью, что они идут к людскому поселению. Разумеется, эти ожидания оказались тщетными.

- Это Ваш дом? - спросил человек. Она ничего не ответила и даже не посмотрела в его сторону. Сейчас не было смысла выяснять значение непонятных слов.

- Отдохни здесь, - она указала на один из стволов, - мы будем говорить утром.

Перед ним были просто деревья, никаких признаков самого простенького шалаша. «Она что, спит наверху?» - недоумевал пришелец. Девушка подошла к самому большому дереву, улеглась меж его корней, свернувшись как лесной зверек, поджав под себя ноги, и тут же уснула. Возле нее точно так же спали белки, бурундуки, еноты и олени. Ветви опустились, оберегая ее от света луны и звезд. В лесу, тем временем, проснулись совы и грозно ухая, пролетели над макушками деревьев. Их день только начался.

Долго любовался человек этим завораживающим зрелищем, а затем подошел к одному из стволов и последовал примеру девушки. Удивительно мягкой оказалась лесная подстилка. Долго лежал он, закинув обе руки за голову, не в силах уснуть. Последние события не оставляли его в покое. Лес усыплял, глаза закрылись; ему снились корни, барсуки, птицы и белки, скачущие по веткам.

* * *

На следующий день человек был разбужен снопом света, сквозь листву освещающим его лицо. Солнце уже встало и начинало свой путь по небосводу. Удивительно живительным был этот лес. Или не лес, а сама земля, а может Она? Или все сразу. Словом, ему стало гораздо лучше, слабость почти прошла, тело не ломило так, словно по нему пронеслось воинство всего Архипелага. Он ощущал в себе прилив сил, готов был радоваться каждому листку, каждой травинке. Странно, никогда он не замечал таких простых вещей. Сколь притягательны могут быть обычные мотыльки, бурундуки, вьющиеся во все стороны ветви неведомых растений. Увы, со временем человек утрачивает способность радоваться жизни и не замечает, сколь завораживающим может быть мир. Но на этом острове человек по-новому ощущает себя.

Но где его спасительница? Он с легкостью встал, потянулся, доставая кончиками пальцев до нижних ветвей, и подошел к дереву, под которым она вчера уснула. Ее там не было и даже трава, на которой она спала, не была примята. Может это наваждение? Владычица леса заманила его сюда, чтобы посмеяться! Нет. Он отчетливо вспомнил ее, как они вместе пришли на эту поляну, вспомнил ее нечеловеческие синие глаза.

Жизнь пробуждалась. Птицы взлетали и начинали петь, букашки вылезали из своих норок и ползали по травяным стеблям, белки деловито скакали от ветки к ветке, от дерева к дереву. Он внимательно оглядел всю опушку, вслушиваясь в каждый шорох. Обернулся и увидел Ее, чуть не упав от неожиданности. Человек отвернулся на пару секунд, а она уже здесь.

При дневном свете девушка выглядела по-иному. Нельзя сказать, чтобы прекраснее. Нет. Просто другой. Разумеется, у нее не вырос хвост, или что-то в этом роде. Если ночью она напоминала морскую пену; то теперь светившаяся серебром кожа стала изумрудной; темно-зеленые волосы развевались на ходу; платье было соткано из мириады мелких листьев. Но главное - это глаза. Вчера они были синими, и море перекатывалось в них волнами; сегодня они стали нежно-зелеными, как трава в лучах восходящего Солнца. В сегодняшних глазах жил лес, а между деревьев высовывались любопытные мордочки лесных жителей.

От восторга у него не нашлось, что сказать, и она заговорила первой: «Идем».

Девушка подошла к дереву, где спала этой ночью и села на том же самом месте, поджав под себя ноги. Человек последовал ее примеру и уселся на почтительном расстоянии. Было ясно, что к ней должно выказывать особое почтение, раз это делают все живые существа. Откуда ни возьмись, прибежали ежи, неся по крупному грибу на спине, с дерева спустились белки и разложили перед ними орехи, птицы принесли два листа, наполненных водой, а пчелы мед. По правую руку от себя человек заметил куст с лиловыми ягодами. Звери ушли по своим делам, а к девушке подошли три лисицы. Одна легла у ее ног, две другие по бокам. Лисицы свернулись калачиком, укрыли головы пушистыми хвостами, из под которых за человеком зорко следили блестящие глаза.

Он только открыл рот, дабы задать вопрос, как осекся под ее взглядом. Ели они молча. Наконец закончили и она начала:

- Я знаю каждую каждого обитателя этого острова. Все морские создания под водой и в воздухе известны мне. Я знаю их, а они меня. Но никогда не встречала я созданий подобных тебе. Кто ты, откуда прибыл, зачем ты здесь?

- Мое имя Тимей, сын Клеона, владетель острова Тирос, Друг людей. Оказался я здесь не по своей воле. Свирепый шторм разыгрался, когда мы плыли от материка Лавранна на свой остров, в Срединный Архипелаг. - Ему не терпелось задать девушке массу вопросов, но он понимал - лучше этого не делать. Сейчас она была мягкой и спокойной, но чутье подсказывало Тимею - она может быть другой. Властным и яростным штормом может обернуться это спокойствие.

- Я понимаю твою речь, Тимей, но смысл слов мне не ясен. Что значит имя, материк, архипелаг, люди? С кем ты плыл и как? Когда я вытащила тебя на берег, ты едва держался за хвост мертвой рыбы, которую называешь «доской».

В иной обстановке Тимей посчитал бы, что над ним смеются. Здесь все было иначе. Ни капли лжи не было на ее прекрасном лице, удивление было искренним. И вновь он подумал: «Кто это создание, повелевающее зверями, но не знающее элементарных вещей, которые известны малым детям?»

Он начал рассказывать ей о людях, их именах, привел в пример десяток своих боевых соратников. Материк он описал как очень большой остров, от края до края которого годы пути, архипелаг - множество островов. Девушка то и дело задавала новые вопросы, уточняла старые, спрашивала значения новых слов. Неподдельное удивление проступало на ее лице. Оказывается, мир столь велик, а она ничего об этом не знает!

Во время беседы Тимей не переставал внимательно, не отрываясь, смотреть на свою спасительницу. Любая другая женщина уже как-то отреагировала: сердито посмотрела, ушла, улыбнулась. Но Хозяйка леса совершенно не замечала его взгляда, словно беседует не с человеком, а со скалой! «Сколько ей лет? » - Подумал Тимей. Ей можно было дать пятнадцать, двадцать, двадцать пять лет одновременно. Но рядом с ней он чувствовал себя… Нет, даже не ребенком. Еще не родившимся, не зачатым ощущал он себя, хотя уже давно разменял третий десяток. Такое чувство, что она была всегда, а он пришел в этот мир и уйдет из него. Его жизнь, как и жизнь многих людей, что вспышка праздничной шутихи. Взлетела, озарила небо и упала на землю. Наконец, они дошли до кораблей. Тимей заметил: девушку более всего интересовало все, связанное с морем. По-прежнему не знал он, как описать корабль. Начал издалека.

- Вы говорили о неких морских жителях (Тимей думал, что это люди с соседних островов). На чем вы плаваете к ним?

- Я плаваю к ним или с ними. Они позволяют мне путешествовать рядом когда угодно.

- Хорошо, а на чем именно вы плаваете? Как это выглядит?

- Я…, - девушка немного помедлила. - Просто плыву также как они.

А кто это «они»? - Продолжал свой «допрос» Тимей.

- Большие и малые рыбы, змеи, плоские рыбы с длинным хвостом, киты, многоногие рыбы, у одних ноги внизу у других спереди; а особенно киты, целыми стаями они проплывают мимо этого острова, я сажусь на одного из них и плыву с ними, пока не устану и не почувствую, что остров слишком далеко. Я беседую с ними, рассказываю о небе и солнце, луне и звездах, о травах и деревьях, лисах и зайцах, а они описывают свои дома, китят, умерших китов, рассказывают об огромных, бескрайних подводных лесах, восхитительных созданиях… - Когда она начала говорить, из ее глаз исчез лес со зверями, из зеленых они стали небесно-голубыми, затем насыщенно-синими и что он в них увидел! Ее саму, легко и изящно плывущую под водой. Она извивалась всем телом, плывя как рыба. Мимо нее, рядом с ней, позади - плыли все мыслимые и немыслимые виды рыб, морских рачков, угрей, скатов, осьминогов, кальмаров. Были и совсем странные существа, дать название которым Тимей не мог.

Всю жизнь он прожил на острове, как все мальчишки был умелым пловцом, мог глубоко нырять, доставать со дна устриц, крабов. Да что дети! Любимое развлечение на Тиросе - всевозможные ныряния. Раз в полгода, до и после уборки урожая, стар и млад, собирались на шумный, веселый, многолюдный праздник, где каждый мог показать себя в самых замысловатых и лихих соревнованиях. Ныряние в глубину, на время, прыжки в воду с дерева, борьба в воде, поодиночке и родами, заплывы на время - всего не перечесть. Эта девушка могла заткнуть за пояс всех пловцов вместе взятых. Вы видели, как плавают рыбы? Она плыла лучше, быстрее, могла обогнать самых проворных сыновей и дочерей моря.

Пока девушка рассказывала ему о морских чудесах, удивлению Тимея не было предела. Это выходило даже за рамки сказок! Одинаково легко и непринужденно чувствовала она себя как на земле, так и под водой. Теперь он понял, кого она называет «лесными» и «морскими» жителями! Она рассказывала о рыбах, так как иные не могут рассказать о родственниках: оживленно, радостно. Казалось, она ушла в даль и говорит не с ним, человеком, а с лесом и океаном. Незаметно к ней подошли волчата, уселись в полукруг и стали жадно слушать. Тимей чувствовал себя здесь лишним. Наконец, он не выдержал и воскликнул:

- Кто же ты, о дивное создание, которому подвластно земное и морское царства? Кто создал тебя на радость всему миру и почему ты живешь на этом богами забытом острове?

Девушка умолкала, глаза ее вновь стали зелеными и в них появилась залитая солнцем, утопающая в зелени и цветах лужайка. Звери повернулись в сторону Тимея; как он посмел прервать Ее?!

- Из сказанного тобой, человек, - она сделал ударение на этом слове, - я так и не поняла, что ты желаешь узнать. Никто не спрашивает меня: «кто я». Я есть и все меня видят, слышат, нет надобности в таком вопросе. О чем ты говоришь, объясни.

Тимей уже начинал проклинать себя.

- Я спрашиваю о твоем имени. У каждого человека есть имя, которое дали ему при рождении родители, которое носит он до конца своих дней. Есть люди, которые породили тебя на свет, воспитали и… - Он понимал, что несет чепуху, разве могут эти человеческие банальности относиться к ней? - И дали тебе то самое имя, о котором я тебе говорю. Откуда ты пришла на этот остров, здесь нет следов человека, почему все эти звери слушают тебя как повелительницу, служат тебе подобно слугам? - Он остановился, еще сотня вопросов висела на языке, он не знал что выбрать.

- Как меня называют, - задумчиво, проговорила девушка, посмотрев вверх. Пауза затягивалась, в любом человеческом обществе сказали бы: «повисла неловкая тишина». Здесь этого не было. Девушка удивляла Тимея, восторгала, в чем-то пугала, но с ней он чувствовал себя на удивление непринужденно. Казалось, он знал ее всегда, ненадолго вышел и вновь вернулся. - Если это называют у вас именем, продолжила она, тогда… Тогда… - Она силилась что-то вспомнить. - Тогда мои имена не перечесть. Деревья, под одним из которых мы сидим, называют меня, Шелестящим Ветром; они, девушка указала на зверенышей, сидящих подле нее, величают меня Серой Тенью; для белок я Утренняя Заря; для медлительных морских звезд и ежей я Сияющая Жемчужина, для китов Серебряная Волна. - Долго перечисляла она имена, которыми величали ее жители земли и воды. Назвав, по меньшей мере, сотню, она остановилась и спросила Тимея.

- Какое имеет значение, кто и как меня называет, Тимей? О чем тебе могут сказать мои имена?

- О многом, прекрасная владычица. Они говорят мне о любви всего сущего к тебе. О несказанном счастье, которое выпадает всякому повстречавшему тебя. Позволь я буду называть тебя «Альтиона»? Так называли... Впрочем, неважно.

- Мне ни о чем не говорит это слово, - ответила девушка. - Впрочем, можешь меня так называть. Солнце уже высоко, идем, я покажу тебе свой дом.

Она встала и направилась к лесу. При дневном свете Тимей не мог ошибиться. Да, там, куда ступает ее нога, вырастает небольшой пучок травы и цветов, прямо на глазах распускается, наливается соком, но стоило ему хоть на мгновение отвернуться, пучок исчезал, словно его и не было. Они шли по утреннему лесу. Он не был столь густым, как вчера, деревья будто разбежались в разные стороны, так что солнечные лучи падали снопами, освещая прогалины, непокрытые тенями крон. В этих местах росли особенно яркие желтые и оранжевые цветы, жадно впитывая солнечные лучи. Тропа была гораздо шире, чем вчера, и поэтому Тимей мог идти рядом с Альтионой. Она рассказывала ему о лесе и бесчисленных его обитателях, а он все дивился: до чего же мало он знает мир, хоть и избороздил семь морей, повидал многие острова Архипелага. Человек живет для себя, куда менее ради других; все остальное его интересует лишь как добыча.

Они вышли на просторную лужайку в южной части острова, с трех сторон огороженную лесом. Вдали виднелась коса суши, резко вдающаяся в море. Альтиона остановилась и продолжила оборванную беседу:

- Расскажи мне о кораблях, о неведомых землях, городах, где живут люди. О вашем архипелаге, большом мире, который вы называете «материк». Вижу я, ты был во многих местах, мог видеть больше моего, но не увидел, потому что постоянно куда-то спешил. Зачем вы, люди, плывете на кораблях к другим островам? Разве не хватает вам земли, моря, той пищи, что они дают вам, вы думаете в других странах трава зеленее и солнце светит ярче? Что ищете вы в этом мире, зачем стараетесь? Слишком долго я пребываю здесь, иные края, о которых рассказывали мне друзья, представлялись чем-то нереальным, я привыкла, что во всем мире нет подобных мне. И вот, оказывается, есть создания, похожие на меня. Мне не ясны их цели, их поступки. Я чувствую себя похожей и непохожей на вас, людей.

- Что же, моя владычица, расскажу тебе сначала о кораблях. - Пока жив был отец, Тимей был главным и единственным флотоводцем их маленького царства. Весь военный флот можно было перечесть по пальцам одной руки, торговый по двум. О кораблях он знал все, что только можно было узнать в Архипелаге. Говорят, на востоке Северного материка есть страна, чьи корабли исчисляются сотнями, и каждый из них превосходит размерами иной город. Так это или нет, свое дело Тимей знал отлично. Часты были морские походы, а если случалось затишье, Тимей занимался ремонтом и отладкой кораблей, постройкой новых взамен старых. За время службы, им было спущено на воду три судна. Поэтом решил он рассказать Альтионе о судостроительстве, надеясь, что хоть так она сможет его понять.

Неторопливо шли они в сторону песчаной гряды. Тимей рассказывал Альтионе о постройке кораблей. Как люди валят лес, обтесывают бревна и получившиеся брусья используют в качестве остова. Как десятки мастеров выпиливают доски разной величины. Другие умельцы вымачивают пеньку и с обозами оправляют ее к верфи, изготовляют парусину, добывают смолу. Сотни грузчиков и обозов доставляют все это к одному месту, чтобы множество корабелов соединили воедино разнородные материалы, и получилось одно из удивительнейших изобретений человека - корабль. С воодушевлением описывал Тимей процесс создания, формы корабля, массу разных деталей.

Альтиона не перебивала Тимея, но по ходу его рассказа становилась все мрачнее, чего ранее не случалось. Из зеленых глаза ее стали свинцово серыми, тяжкие тучи клубились в них. Так вот оно что! Вот почему ее испугали доски, которые на самом деле вовсе не мертвые рыбы, а изувеченные останки деревьев! Тысячи существ губит человек, чтобы из их трупов создать один громадный, который очень скоро придет в негодность и его придется заменить таким же или большим, загубив невиданное множество жизней! Не боялась она смерти и спокойно относилась к ней, в отличие от людей. Бессчетное количество созданий родилось и умерло на ее глазах. Эта смерть была естественна: от болезни или в зубах хищника, или просто приходил срок. Да, все это она видела и понимала. То, что она услышала сейчас, было иного рода. Раньше срока люди обрывали чужие жизни, пользовались чужими смертями. Зачем?

- Зачем вы это делаете? - спросила Альтиона. Почему раньше срока обрываете вы чужие жизни? Что проку в этой мертвечине и как можно плавать на мертвецах?! Чем больше я узнаю вас, тем больше поражаюсь вашей глупости. Если бы вы ели эти деревья, все было бы ясно. Но вы используете их не для пищи, а для передвижения. Неужели вам так надо куда-то плыть, что ради этого стоит творить такое?

В ее глазах было искренне смятение. «О великие силы, - подумал Тимей, - что же будет дальше, если она так реагирует на корабли и обычные доски?»

- Мы плаваем на кораблях, чтобы доставить наши товар от одного места к другому, выгоднее их продать. Мы используем корабли для перевозки воинов к вражеским берегам, иногда мы сражаемся прямо на воде, - ответил ей Тимей, предвидя уже новый вопрос, которого опасался больше всего.

Альтиона не смотрела на Тимея, а шла, скрестив кончики пальцев и смотря в землю:

- Ваши пашни и колодцы столь скудны, что вы не можете себя прокормить? Вы плывете, море разбивает ваши корабли, убивает людей, губит ваши товары. И после всего этого вы не успокаиваетесь? Строите новые корабли, сажаете новых людей, берете новые товары и так постоянно. Я вижу, несчастья ничему вас не учат. Знай же Тимей, море никогда не ошибается. Оно не гневается просто так.

- У человека огромные потребности, Альтиона. Давно он перестал удовлетворяться одной лишь пищей. Ему нужна масса вещей, дабы тешить свое самолюбие. Если у тебя одно поношенное платье, а у твоей соседки пять новых, среди людей ты будешь ниже. Даже если соседка глупа, безобразна, а ты умна и красива, это будет иметь немного значения. Люди создают маленькие, уютные мирки и стремятся оградиться от большого мира. Все непонятное человек считает чуждым, стремится от этого избавиться, уничтожить и наоборот, все привычное стянуть к себе. Мы только и делаем, что строим свои домики, стремимся их улучшить, заполнить как можно большим количеством приятных, привычных вещей, особого смысла в которых нет. Ради золотого колечка, которое ничуть не лучше обычного цветка, два человека готовы перегрызть друг другу глотки.

Если речь идет о царской диадеме, то ради этого тысячи людей уничтожают друг друга бронзой, придумывают массу хитроумных приспособлений для убийства друг друга. А в это время голодают и страдают сотни тысяч с обеих сторон. Иногда мы воюем из-за маленького клочка земли, не больше этого острова. Зачастую не потому, что он нужен нам, а потому, что не можем вынести осознание превосходства соперника. Кто сильный, тот и прав. Так было, так есть и так будет всегда. Это называется война. Война не изменяется, детали не важны, причина одна - человек.

Не утренний цветок напоминала теперь Альтиона, а печальное осеннее деревце. Наконец они дошли до морской кромки и остановились. Солнце склонялось к западу, хотя все еще высоко стояло над водой.

- Друзья рассказывали мне о людях, - начала Альтиона. - И каждый раз они были объяты ужасом, когда речь заходила о вас, не важно, мал или велик был мой собеседник. После твоего рассказа, мне ясен их страх. Я видела, как волк ловит зайца, как большая рыба глотает малую, как бьются олени и один давит другого. Все это знакомо мне и понятно. Все живое борется за право жить, право породить здоровое потомство, за власть над стаей. Люди, они другие. Лучше бы никогда мне не видеть тебя, Тимей. Я бы по-прежнему жила на своем острове, ничего не зная о вас. А теперь… Не будет мне покоя. Разве могла я представить, что есть в мире создания, ненавидящие себе подобных больше всего на свете? Нет, я пребывала в счастливом неведении. Уходи, незнакомец, возвращайся в свой мир, тебе нечего здесь делать.

- Как, о прекрасная Альтиона. Как я могу покинуть эту золотую обитель?

- Также, как и прибыл сюда. По воде.

- Нет, нет, я не о том. Это воистину иной мир. Знай - я воин и флотоводец, царь острова Тирос. Правда, ныне у меня нет ни войска, ни флота, ни острова. Воины утонули в морской пучине, корабль пошел ко дну, царство мое далеко и на него давно точит зуб дядя Гордий. Я плыл с Южного материка вернуть один из островов, некогда принадлежавший моему отцу, ныне захваченный Гордием. Дядя Аргий дал мне этот корабль и воинов. Однако же я ничуть не жалею об утрате, ибо приобрел больше, чем потерял. Здесь я впервые почувствовал себя частью жизни, а не человеческого мирка, здесь ушли тревоги и сомнения. Это место лечит душевные и телесные раны. В людском мире я потерял все и я больше никто. Здесь же я обрел второе дыхание. А еще… - Тут он помедлил, - а еще я встретил тебя, хранительница леса и моря, дарительница жизни, цветок мира. Альтиона, прошу тебя, позволь мне остаться в твоем доме, позволь мне служить тебе, хоть и не могу я представить услуги, которую способен тебе оказать.

- Да будет так, - согласилась девушка, - море вновь ожило в ее глазах. - Оставайся здесь, пока будет на то твоя воля, живи и радуйся жизни, человек, пока можешь, хоть и не долог будет твой век. Не называй этот остров моим. Я не владею им, как люди понимают это. Я живу здесь так же, как и любое создание. И не называй меня владычицей. Звери, птицы, насекомые и рыбы слушают меня и помогают не потому что я владею ими, таково их желание, не более, они чтут меня, но не восторгаются, как ты. А теперь идем.

В молчании дошли они до опушки леса, обдумывая сказанное друг другом.

- Позволь мне задать тебе еще один вопрос, - обратился к Альтионе Тимей, - хоть и задавал я его, но без ответа был он оставлен тобой. Ты богиня или дух, принявший облик человека? Ответь мне, кто твои родители и сколь долго живешь ты здесь?

- Я такая, какой ты меня видишь. Не знаю, кого вы называете богинями или духами. Не стремись все поместить в форму вашей речи. Она не совершенна, а иногда вовсе бесполезна. Я была здесь всегда вместе с островом. Я помню здесь каждый куст, каждую былинку. Бессчетное множество самых разных созданий ушло, а я оставалась здесь. Родители мои, - здесь она задумался, и посмотрела на небо. - Морская волна мать моя, а Солнце отец. Небо и Луна мои братья, а Звезды младшие сестры. Не торопись, человек, раз ты выбрал свою долю на этом острове. У нас будет много времени, и ты все узнаешь.

До чего же глупым и упрямым казался себе сейчас Тимей! Разве может он на равных говорить с ней? Он вспомнил свои недавние слова о людях и невесело улыбнулся. А ведь он поносил весь мир, словно сам был лучше! Наивный человек…

Они вернулись на поляну, с которой ушли утром. На небе выглянули первые звезды. На этот раз часть поляны, между рощей из деревьев в центре, утопала в роскошных кустах с диковинными лиловыми ягодами. Тимей готов был поклясться, что еще утором их не было. Они подошли к кустам, в которых уже лакомились медвежата и присоединились к ним. Остров жил и менялся по своим собственным законам. Альтиона трижды права! Будет время, он все поймет, если захочет, а пока в этом нет нужды. Так прошел третий день пребывания Тимея на безымянном клочке суши, затерянном в Океане Бурь.

* * *

Тимей не знал, сколь долго пробыл на острове. Время здесь будто остановилось, он не замечал его. Могло показаться, что ничего не меняется. Та же трава, те же звери, птицы. Тем более остров был крайне мал. Тирос, которым владел Тимей, считался одним из самых захудалых владений в Архипелаге, но чтобы пересечь его из конца в конец, нужно было не менее двух дней. Этот остров в оба конца можно было обойти менее чем за день.

На самом деле все вокруг менялось, и каждый день Тимей открывал что-то новое. Всю жизнь он торопился, торопился жить, боролся за свою семью и царство, отбивал атаки хищных соседей, сам ходил на войну и так постоянно. Не было ему покоя. Здесь же он словно забыл о Большом Мире. Да, в самом деле, когда-то он был царем, но это было не просто давно, а в иной жизни. Большой мир становился зыбкой тенью в его памяти, малый стал единственной реальностью. Или он раньше не замечал, сколь удивителен и многообразен мир, или остров действительно был необычным, или присутствие Альтионы заставляло остров быть таким, какой он есть, или все это сразу. «Впрочем, не важно», - повторял себе Тимей. Он наслаждался жизнью, тревоги ушли, зрение прояснилось, дышать стало легче. Или это опять Альтиона? Тимей научился видеть, как растет трава, распускаются цветы, слышать пульсацию живительного сока, растекающегося по растениям, чувствовать плавающих рыб, он видел круговорот рождения и смерти, каждый день был не похож на предыдущий.

А ведь он лишь человек, что же видит Альтиона, каким Она воспринимает мир? В начале она казалась ему причудливой смесью ребенка и умудренной годами женщины. Довольно скоро Тимей понял нелепость того и другого. Очень просто все непонятное втиснуть в привычную форму. И бессмысленно.

Они вместе гуляли по острову и наслаждались жизнью, биение которой Тимей начинал ощущать как биение своего сердца. В основном говорила Альтиона. Она рассказывала ему о мире. Никакой наивности в ней Тимей больше не видел. Она рассказывала о земле и небе; море и лесе; даже о других мирах, о которых ей нашептывали звезды. Можно ли было назвать ее умной или мудрой? Нет. Это все от человека. Альтиона просто видела мир и понимала его, она сама была частью этого мира, столь же естественной, как тот лес, в котором жила, вода, в которой плавала, воздух, которым дышала. «Что чувствует она? - спрашивал себя Тимей. - Это обостренное восприятие или что-то иное?»

Альтиона менялась так же, как и все вокруг, оставаясь при этом собой. Она жила в такт самой природе. Менялись ее платья, да и платья ли это? Они сидели на ней как влитые, слишком естественно, слишком непринужденно, иногда Тимей думал, что это ее кожа. Возможно, так оно и есть. Желтые, оранжевые, голубые, синие, белые, сиреневые - чуть ли не каждый день менялся цвет. Менялась и форма. Иногда ее платья напоминали несколько огромных листьев, иногда миллионы мельчайших листков; в другой день они были сотканы из тончайшей ткани, которая переливалась волнами; на следующий день ее одеяния были сшиты из травы и листьев. Даже цвет ее кожи не был постоянным: серебряный, золотой, зеленый. И, конечно, менялись ее глаза. Все цвета радуги и их оттенки видел Тимей в этих глазах. Иногда они светились изнутри, временами тускло бледнели, а порой и вовсе угасали. Все что Альтиона когда-либо видела, было в ее глазах. Не отражалось, не казалось, а именно было. Леса, поляны, звери, птицы, звезды, но чаще всего море. Два раза Тимей увидел в ее взгляде себя, от чего чуть было не лишился сознания. Тот, другой, жил там, жил своей жизнью…

Постепенно Тимей все более привязывался к Альтионе. Нет, это не была привязанность к сестре, возлюбленной, жене, матери, дочери. Хотя она и могла быть кем угодно: и заботливой матерью, и любящей сестрой. Если бы знала, что это такое. Эта привязанность была сродни привязанности к родному краю, рекам, лесам, горам.

И он боялся ее. Это не было сродни страху перед людьми, огромными хищниками на земле и под водой. Все это можно было представить, понять, все это было в пределах мира, который знал человек. Альтиона выходила за пределы человеческого воображения. Может дело в ее форме? Будь она не девушкой, а мохнатым, шестиглавым, восьмилапым, пятихвостым чудищем, Тимей мог бы понять «это»? Возможно. Но как понимать это создание, если перед тобой девушка невиданной красоты, которая свела бы с ума даже покойника и в то же время ясно, что это не человек? Как понимать все эти текучие изменения, непринужденное общение со всем, что движется? Для нее человек был наравне с зайцами и кузнечиками! Во всяком случае, так считал Тимей. Невдомек ему было, что натворило его появление.

Окончательно из равновесия его вывел один случай. Однажды он весь день гулял по острову в одиночестве. Альтиона исчезала и появлялась, когда ей заблагорассудится, иногда Тимей не видел ее по нескольку дней, а затем, она внезапно возникала рядом и, как ни в чем не бывало, продолжала оборванный ранее разговор. Тимей вернулся на поляну и лег под дерево. Он начинал понимать, как Альтиона без слов общается с миром. Теперь он сам чувствовал, как течет вода по корням дерева, под кроной которого лежал, как она превращается в живительный сок, расходится от ствола к ветвям. А вот по травинке ползет жучок. Тимей чувствует этого жучка, понимает, что ползет он вон от той травинки, под одним из листов которой у него дом, а ползет он вон туда, под ту шишку, взять оттуда перегной из прошлогодних листьев. Правда, дальше травы и жучков он почти ничего не «видел», а «говорить» не мог ни с кем. Тимей повернул голову вправо, под соседним деревом уже спала Альтиона, в окружении своих «подданных», как называл их Тимей. Больше он не удивлялся ее внезапным появлениям.

Человек поднял лицо к кроне и закрыл глаза. В последние дни, а может недели, закрывая глаза, он не видел темноты и непонятных пятен. Мир преображался в тусклый узор, который двигался и жил. Узор никак не повторял контуры зримого мира, однако же, Тимей понимал, что этот узор и есть мир. Например, те кружочки с тремя загнутыми по кругу линиями, отходящие от «стеблей» - это высокая трава, а линии завитые внутрь себя - это жуки, за одним из которых он недавно наблюдал. Вдоволь насмотревшись перед собой, он повернул голову вправо…

Тимей был ослеплен, оглушен, разбит, раздавлен, превращен в пыль. Шок, ужас, отчаяние, ненависть, восторг, радость, боль, скорбь… Все оттенки человеческих чувств разом ворвались в него, едва не разорвав на куски, восприятие обострилось до предела. Его не было, он умер, исчез, растворился в этом свете. Ничтожные доли секунды он видел Ее в подлинном обличии. Огромный, заполняющий собой весь мир, распускающийся во все стороны Белый Цветок, сотканный из бесчисленных, ярких, насыщенных, слепящих лепестков, сходящихся к центру – бутону чистого голубого пламени, который и есть Ее истинное сердце. Мир предстал перед ним в виде сияющих золотых узоров, тени которых он с трудом мог и ранее видеть, но теперь узрел в настоящем виде. Но все они блекли на фоне Цветка, который притягивал к себе окружающий мир; золотые узоры были едины с Цветком, будучи одновременно его продолжением и основой. Весь мир был Цветком, а Цветок миром. Он увидел себя Там, увидел как одну из бесчисленных нитей узора. Ничтожную долю мгновения он говорил с Ней на Том, безмолвном языке, на котором Она общалась со всеми.

Тимей лежал на травяном ложе, парализованный ужасом и восторгом, лицо его побелело, глаза остекленели. Перед взором остался слепящий огонь. Он отдалялся, становясь меньше, тоньше и вот, совсем растворился. Осталась тьма. Тимей открыл глаза.

Альтиона смотрела на него, приподнявшись на локте с травяного ложа. Она стала изящной серой тенью, готовой к прыжку. Пальцы правой руки ушли в землю, волосы собрались на спине в причудливый волнообразный гребень. Уголки ее рта слегка приподнялись, но это была не улыбка, а приговор. Глаза ее стали… нет, не черны. Пустота, ничто, две дыры, темнее самой ночи. «Что я натворил, что я натворил?» - в ужасе спросил себя Тимей. Она смотрела на него совершенно неподвижно, черные провалы намертво приковали его к земле. Мгновение, он моргнул глазами, все прошло. Прошло, не успев начаться. Альтиона спала на своем месте, будто не было узора, безумного восторга и цепенящего ужаса. Тимей встряхнул головой, встал, прошелся туда-сюда, еще раз повертел головой. Нет, это не сон и не видение. Еще раз он опасливо посмотрел на Альтиону. Все также спит.

Тимей сел под дерево и закрыл глаза. Золотых нитей не было. Он все понял. Альтиона не совершеннейшее из созданий, не повелительница зверей. Она сама жизнь, бесконечно могучая и сильная, но эта сила не затмевает окружающее, а наоборот делает прекраснее и сильнее. Альтиона часть этого острова и окрестных вод, их младшая сестра. Они - неразрывное целое, они были, есть и будут всегда.

С этими мыслями Тимей уснул.

* * *

На следующий день Альтиона ни словом не обмолвилась о ночном происшествии, чуть было не стоившим человеку жизни. На свое счастье утром бывший флотоводец подумал, что это был лишь диковинный сон. Он рассказал о нем Альтионе, она выслушала, но никак не ответила. Все такой же простой и жизнерадостной оставалась она. Так думал гость Острова.

А ведь до чего она красива, - подумал Тимей, глядя на девушку. В очередной раз перед ним возникла картина: они с венками на головах, держась за руки, идут по залитой светом дороге, усеянной роскошными букетами, отовсюду слышны ликующие крики. «Стой, - одернул он себя. - Нет, это невозможно! Разве можно осквернять ее такими мыслями? Она не из этого мира!» Словно поняв его мысли, видимо так оно и было, Альтиона улыбнулась ему. Едва заметно поднялись кверху уголки ее рта, в синих глазах мелькнули серебряные искры и тут же исчезли. Тимей ответил ей тем же.

«Она улыбнулась?! Мне?? Человеку???» - Для Тимея это стало настоящим потрясением. Никогда еще на ее лице не было следа человеческих эмоций. Ни улыбки, ни смеха, ни слез. И, вдруг, Такое? Тимей едва сумел скрыть свое изумление. Впрочем, едва ли от Нее можно было хоть что-то скрыть.

Много кругов сделало Солнце с той ночи. Все больше времени они проводили вместе. И все больше Альтиона интересовалась миром людей. Нет, этот интерес не перевешивал, пока еще не перевешивал интерес к Миру, по-прежнему большую часть времени она проводила среди лесных и морских жителей. Но незаметно это время сокращалось.

Она могла заметить это давно. С самого появления Тимея на острове, Альтиона не знала покоя, хотя и не могла понять, что же влечет ее к этому созданию? - Оно ничуть не лучше травы, птиц, рыб, - так думала хозяйка Острова. Все большее место в ее жизни начало занимать двуногое создание. Несколько раз она желала отправить человека восвояси. В тот раз, когда человек, пусть и на бесконечно малую долю мгновения, прикоснулся к ней, дочь Солнца была близка к этому как никогда. Она приготовилась разорвать его на тысячи кусков, еще доля секунды и от него не останется даже воспоминания. Но она не сделала этого. Почему?

Перед ней вновь и вновь появлялись образы существа, которое она когда-то видела. Кто это и что? Огромное, в три раза шире ее и на две головы выше. Контуры наваждения терялись в сумерках. Иногда гость из прошлого подходил к ней и хотел заговорить. Но стоило ей моргнуть, оглядеться, как видение к ее вящему удивлению уходило. Оно было настолько живым, что иногда казалось ей реальней Тимея. Да именно этот человек напомнил ей о далекой встрече или даже нескольких встречах с кем-то очень важным, для нее. Иногда она полностью забывал о царе Тироса и целиком сосредотачивалась на своем бесконечно долгом прошлом, тщательно перебирая все, что ей когда-либо доводилось встречать. Но каждая попытка оканчивалась неудачей и тогда она вновь возвращалась в общество задержавшегося на ее острове человека и пыталась, глядя на него своим первозданным зрением, которое постепенно все больше притуплялось, восстановить образ гостя из прошлого.

Все больше вопросов задавала себе Альтиона в последнее время. Раньше такого не было. Она знала мир, без всяких вопросов. Иногда она даже начинала думать на человеческом языке. Это удивляло и пугало. Сестра леса никогда не мыслила разумом двуногих, а ощущала мир, и это было безмерно лучше человеческих раздумий.

«Она не из нашего мира», - повторял себе Тимей. Тихим, пригожим вечером сидел он, в одиночестве, на берегу моря, на самом краю южной косы, положив голову на колени, так что прибой то и дело омывал его ноги. «Что я могу ей дать? Она не нуждается ни в чем, это я, я нуждаюсь! А ведь она все больше очеловечивается! Все больше времени проводит со мной, несколько раз она меня разбудила. Что дальше? Увлечь ее в тот мир, чтобы там ее растоптали, раздавили, кинули в грязь, обсмеяли, закидали объедками?!»

Тимей вспоминал свою жизнь. Постоянная борьба, погоня неизвестно за чем. Он то и дело воевал, защищался, давал сдачи, сам начинал войны. Как сумасшедший бежал он через леса, поля, реки, не видя ничего вокруг, только рыла, морды, хари! Свиные, ослиные, лисьи, заячьи. Одни рыла, и все они хрюкали, вопили, рычали, выли, просили, требовали: жрать жрать, хотим жрать! Дай, дай нам еще!! Мало, нам мало этого, давай еще!!! Он бил их, раскидывал прочь, а они все наседали, кусали, царапали, обдавали его своим зловонием, превращали и превратили его в себе подобного. Теперь он был таким же алчущим, из пасти текла слюна, глаза налились кровью, он готов был их всех растерзать, убить, намотать их внутренности на свои клыки!

Нигде не было спасения от них. Разве что отец, загубленный предателем Гордием, жена, Кассандра, да трое детей: сыновья Нот, Палем и дочь Клита. «Кассандра, милая моя Кассандра, прости меня, прости, ничего не могу с собой поделать! Я всегда бежал и вот, нашел покой, а теперь вновь его потерял. - Мысль о жене и детях то и дело преследовала его. - Трус, заячья душонка», - так называл он себя. Иногда он кричал, носился по берегу, бился головой о деревья, затем вспоминал Альтону и все проходило. Да, Тимей научился глушить свою совесть как рыбу. Но лишь на время.

«Я давно должен был уплыть отсюда, защитить их от этих грязных свиней! Что они с ней сделали, что они сделали с моими детьми? Почему я раньше об этом не думал». Но здесь была благодать. Как можно было противиться этому, как мог человек, всю жизнь сражавшийся, отречься от этого чистого уголка и вновь окунуться в грязь? Как, отведав нектар, можно было вновь приползти и хлебать из общего корыта? Как, ощутив жизнь, вновь смотреть смерти в глаза?

«Остров словно отнял у меня память. Или я просто не хотел вспоминать, а Альтиона здесь не причем? Надо решаться. Или, или. Или Альтиона; или подданные, Кассандра, дети. Но как они меня примут? Сколько прошло времени? Месяц, полгода, год? Может на Тиросе новый царь, у Кассандры новый муж, люди забыли меня, дети прокляли? Так оно, видимо, и есть. Да, для них я утонул. Меня нет. А если вернусь? Что тогда? Будет во сто крат хуже, чем, если бы, я просто умер. Нет, не простят. Поймут, но не простят. И все же, надо действовать, откладывать нельзя. Следует поговорит с Альтионой. Конечно, есть другой вариант. Забрать ее с собой… Нет, нет, даже не думай! Сейчас я пойду к ней и все скажу!»

Но разве можно приказывать своим чувствам? Тимей пытался это делать, но безрезультатно. О, как ему хотелось видеть рядом Альтиону и Кассандру, сидеть на троне и повелевать. Понятно, это невозможно. Выбор. Тимею предстояло сделать самый тяжелый выбор в своей жизни.

Несколько раз за последнее время Тимей видел Альтиону в очень странных воплощениях. Однажды он медленно шел по лесу, всматривался в каждый лист, подмечал каждого жучка. На пути возникли заросли густой, выше его роста, травы. Он раздвинул траву и увидел Ее. Почти в том же самом обличие, в котором она предстала во второй день его пребывания на острове. Кожа цвета изумруда, платье из листьев, темно-зеленые волосы. Она довольно часто появлялась в таком воплощении. В этом обличие он называл ее Хозяйкой леса. Казалось, все было как всегда, но нет. Альтиона вставала с земли, ее опутывал вихрь из стеблей, она сама была этим вихрем. Резко обернув голову в его сторону, она отступила на шаг назад. Нет, даже не отступила, а перелилась прочь от него. Он услышал шелест тысяч ветвей, она точно сплетала саму себя из невидимых нитей. Вьющиеся волосы, распадаясь на тысячи кудрей, поднялись вверх, причем каждая прядь жила и двигалась самостоятельно. Над ее глазами царь Тироса увидел громадные ресницы, удивленно ползущие кверху. Глаза ее были будто собранные воедино из сотен зерен. Он не успел разглядеть Альтиону, она тут же исчезла. Не ушла, не растворилась, а просто исчезла. Только что стояла, а теперь ее нет. По всей видимости, он оторвал ее от какого-то дела. Или... Застал спящей. То есть по-настоящему спящей. Глупо было полагать, что она нуждается в человеческом сне. Или она в дикой спешке приняла незавершенный человеческий облик? Тимей похолодел, лишь теперь он отчетливо понял. Она не человек. Что могло предстать перед ним, опоздай она на секунду с преображением?..

Был еще один случай. Прогуливаясь вечером на берегу, он увидел вдалеке силуэт. Странно, поначалу Тимей даже не узнал Утреннюю Зарю. Она неестественно быстро выпрыгнула из воды. Насыщенно синие волосы были собраны вдоль спины в тонкий, изящный плавник, кожа отливала голубизной, чего Тимей раньше никогда не видел. Посмотрев на него, она быстро скрылась в лесу.

Он встал и направился в сторону леса, обдумывая эти два случая. «Что бы это может значить? Видимо, постепенно, сама того не замечая, она теряет свои силы, молниеносную реакцию, забывает, кто она, забывает вовремя принять человеческий облик. А если я увижу ее в подлинном виде?» - Мороз прошел по его коже. Трижды он был близок к этому. Еще секунда и он увидит, что скрывается за обличием прекрасной девушки. «Но однажды я увидел ее воочию. Так чего я опасаюсь?» Он вспомнил распускающийся в его сторону Белый Цветок, вплетенный в золотой узор. «Да, это ее истинный лик. Но наш ли это мир? Нет, этому обличью должно быть соответствие в этом мире. Что это может быть… Возможно, все это мои измышления и ее истинный облик таков, какой я ее вижу. Но нет, эти постоянные изменения… Такое чувство, что ей сложно удерживать человеческую оболочку в этом мире, потому она постоянно меняется. Или это опять догадки?» Его манила возможность увидеть ее подлинный облик в этом мире, но она же его страшила больше всего. Что он может увидеть? И переживет ли это? Может быть и ничего страшного, а может… Нет, лучше об этом не думать.

Пройдя немного, владетель Тироса увидел изящный силуэт в лучах заходящего Солнца. «Она ждет меня! Тем более нужно возвращаться, пока она не стала похожей на нас!» Альтиона стояла на опушке леса, скрестив руки на груди, и смотрела прямо на него. Раньше этого не было. Изредка и мимолетом удостаивала она его своим взглядом. Даже когда они разговаривали, она почти всегда смотрела по сторонам на одной ей ведомые вещи. Она менялась, сама того не подозревая.

Тимей остановился перед ней и начал:

- Альтиона, я все решил. Слишком долго я пребывал в этой обители. Меня ждет дом и семья. Давно я должен был покинуть это остров, но столь замечателен он и чудесна ты, что забыл я и дом, и семью. Теперь же мне пора назад. Отпусти меня с миром, о дочь моря и солнца, - молвил он и опустил глаза.

Альтиона улыбнулась ему и ответила:

- В свое время я разрешила остаться тебе здесь, и ты остался. Я не могу держать тебя здесь, в неволе. Отправляйся, когда тебе будет угодно.

Тимей облегченно вздохнул, хотел, было, поблагодарить ее, как она заговорила вновь. Этого он и боялся.

Голос Альтионы дрожал, извечное спокойствие ушло от нее.

- Тимей, я слишком долго жила здесь, не зная Большого Мира. Твои рассказы лишили меня покоя, я все больше хочу узнать о вашем мире. Я не могу надолго покидать этот остров, но и не желаю более оставаться в неведении. Мир огромен, я всегда знала это, но до твоего появления не придавала этому значения. Прошу тебя, позволь мне отправиться вместе с тобой на остров, где ты жил. Я желаю увидеть людей, как они живут, чем дышат, в чем причина их спешки.

Как он мог отказать, да и была ли на то его воля? Разумеется, он ждал, надеялся на эти слова больше, чем путник в пустыни жаждет воды! Великая его мечта исполнилась! Теперь не было нужды разрываться! Да, конечно, совсем скоро он прибудет на свой остров, там его будут ждать подданные, они встретят их радостными криками, во дворце их будет ожидать Кассандра, она примет Альтиону как сестру и все они заживут одной большой, дружной семьей… От этой дикой мысли Тимея передернуло. «Нет, она должна оставаться здесь, все решено». Он поднял на нее глаза. Они были синими, как при первой их встрече. То же море, те же волны. Но… Они стали тусклыми. В них не было живости, не возникло желания нырнуть в это море. И смотрела она на него по-другому. Это не было вожделение или любовь. Пока не было. Но не было в них той первозданной юности, величавой беспристрастности. «Все решено, - повторил про себя Тимей. - Это невозможно».

Царь без царства начал: «Да, о, прекрасная Альтиона, не представляешь ты, сколь рад я услышать твой ответ. Мы сможем жить вместе, плавать по островам Архипелага, ты увидишь Большой Мир, я буду рассказывать тебе о нем, а ты изучать его так же, как познавала этот остров всю свою жизнь!»

Тимей говорил и ужасался. В голове была пустота, он не контролировал себя, губы двигались независимо от его воли. Говорил не он, а другой. Альтиона все это время улыбалась, желтый огонь появился в ее глазах: «Я рада слышать твой ответ. Да будет так. Мы будем жить одной большой семьей. Завтра утром мы отправляемся».

«Я ведь ничего не сказал ей о семье! - Недоумевал Тимей. - Откуда? Впрочем, чему я удивляюсь? Сколько уже живу здесь, а так и не научился понимать ее. Видимо никогда не научусь…»

Но в словах Альтионы царь Тироса почувствовал недоговоренность:

- И все же, я не пойму, зачем тебе, владычице жизни, сестре моря и леса, наш мир? Из моих рассказов ты должна была понять – у нас нет ничего, достойного даже твоего мимолетного помысла. Неужели, мои слова не внушили тебе отвращения к нашему миру?

Альтиона наклонила голову чуть вправо, внимательно посмотрела на Тимея так, что у последнего по спине пробежали холодные мурашки. Вновь он увидел на ее лице скрытую угрозу, готовую вот-вот разразиться всесокрушающей бурей. Не успел человек и глазом моргнуть, как ее черты смягчились столь же резко, как и напряглись. Она отвела глаза в сторону – перед ним все та же хрупкая с виду девушка. Альтиона посмотрела на небо, так что ее волосы заискрились в свете появившихся звезд. Не глядя на настырного человека, она произнесла, обращаясь к своим небесным друзьям, будто призывая кого-то:

- Видящий Царь.

В голосе девушки Тимей услышал переполняющую ее радость, к блеклой тени которой стоящий рядом человек смог прикоснуться. Вопросы отпали сами собой, он готов был прыгать и бегать от радости, смеяться до хрипоты. Из лесной чащи вышли звери, выползли насекомые, стоящие рядом деревья облепило множество птиц, из которых особенно выделилась одна, которую до этого Тимей не встречал на острове. Она сидела на вершине пальмы, одиноко стоящей на песке, в отдалении от лесного массива ближе к берегу. Тимея поразил размер пернатого создания. Судя по виднеющимся вдалеке контурам, она наполовину, а то и в два раза выше человека! Неожиданно выглянула луна и осветила странную птицу. На ее голове длинный, оттянутый назад гребень из роскошных заостренных зеленых перьев. Хвост раза в два длиннее тела и состоит из множества невероятно длинный синих перьев. Туловище напоминает пестрый ковер из цветов, на залитом солнцем лугу: большая часть усыпана серебристыми перьями, служащими своеобразно «травой», украшенной красными, оранжевыми и желтыми тонами. Прекрасная голова повернута чуть в сторону от Тимея, так что он смог увидеть лишь плавно изгибающийся вниз клюв, в два раза длиннее головы. Несмотря на внушительное расстояние, до пальмы не менее ста шагов, в облике птицы: горделиво поднятой голове, позе чувствовалась древняя, первозданная мощь.

Казалось, это не птица, а изваяние, настолько неподвижно она сидела. Тимей увидел непонятную фигуру, выходящую из леса, точно напротив пальмы. Птица опустила голову и всем телом вытянулась в сторону приближавшегося силуэта, смутные очертания которого Тимей не мог определить.

Тут, словно заметив обращенный на нее взор, пернатое создание медленно повернуло длинную шею в сторону двуногого. Перья чуть приподнялись и зашелестели. Глаз птицы Тимей не разглядел, они сливались с ночным небом. Затем птица выпрямилась и все телом обернулась в сторону любопытного человека. Неожиданно для себя Тимей обнаружил, что эти глаза смотрят прямо на него. Сердце забилось в два раза быстрее от восторга и восхищения. В глазах сидящего на пальме создания царь Тироса узрел первозданную мудрость, которая едва проступает в глазах сов и филинов. Сейчас создание распахнет гигантские крылья, которые закроют собой небо и тогда…

Тимей повернулся направо и увидел Альтиону, которая смотрела на ту же пальму. Лицо ее было преисполнено облегчения и покоя, словно оттягивающий сердце камень был сброшен в морскую пучину.

Тимей вновь посмотрел на пальму. Ни птицы, ни загадочного силуэта. Альтиона повернулась к царю Тироса, уголки ее губ слегка приподнялись. Глядя сквозь Тимея, она обратилась к нему:

- Идем, я поведаю тебе о Царе.

Все как в первый день его появления на острове. Он идет вслед за ней на почтительном расстоянии. Рой сверчков кружиться вокруг нее, сплетая причудливый кокон из света. Два золотистых двенадцатирогих оленя, то и дело теряющиеся среди папоротников, идут по бокам от Сестры Леса, словно охраняя ее. Позади тенями мелькают три лисицы, обгоняя друг друга. В лесной чаще мелькают смутные тени зверей, загадочным светом мерцают зеленые и желтые огоньки. Лесные гиганты о чем-то перешептываются и расступаются при ее приближении. Только вырывающихся из-под ног пучков растительности Тимей не заметил.

Наконец, Альтиона остановилась. Пока они шли, восторг Тимея постепенно сменило недоумение, хотя и давно пора было привыкнуть к острову. Человек столкнулся лишь с малой толикой тех чудес, что могли открыться наблюдательному оку. «Видящий Царь!», - эта фраза стучала в его голове вместе с биением сердца.

Альтиона села в густой траве, освещаемой лунным светом под огромным роскошным папоротником, поджав под себя ноги. Олени встали на страже по бокам от нее, лисицы на этот раз улеглись чуть позади. Прибежали ежи, еноты, белки и легли рядом с ней. Тимей пристроился по соседству с двумя крупными барсуками. Незаметно для себя, Тимей обнаружил, что Альтиона вновь приняла обличие «Хозяйки леса», сливаясь с окружающей зеленью.

- Видящий Царь? Значит, на этом острове был какой-то другой человек, задолго до меня? – Спросил Тимей, будто продолжая прерванный разговор. Луна освещала ее мягким бледноватым светом, так что черты ее лица и тела стали еще более удивительными, чем обычно. Различные зеленые тона платья, волос и кожи то и дело менялись на другие оттенки того же цвета, переливались как морские волны. Царь Тироса не чувствовал ни страха, ни благоговения, а лишь абсолютный покой, словно он всегда вместе с ней жил в этом прекрасном месте, затерянном посреди безбрежного океана.

Альтиона вновь подняла голову и внимательно посмотрела на звезды. Затем развернулась к Тимею и, глядя уже прямо ему в глаза, а не сквозь них как недавно, начала:

- Твое появление напомнило мне о создании, похожем на тебя, которое я когда-то встречала. Долгие дня и ночи проводила я в одиночестве, пытаясь вспомнить, кто это. Мне казалось, это очень важным, почему, того я сама не знала. Смутное чувство подсказывало, что воспоминание поможет мне понять, кто я есть, Тимей. Ты говорил о… Духах, богах? Я не знаю, кто они, но знаю, что не похожа на тебя, человека. А тот… Мы будто одинаковы с ним.

И вот, совсем недавно, я вспомнила, кто это был. Видящий Царь. Как и я, он похож и не похож на вас, людей. Никогда раньше я не задумывалась над тем, кто я и зачем здесь живу, как не задумываются об этом мои братья и сестры. Твое появление заставило меня вспомнить о возрасте. Я старше, чем сума думала, старше этого острова. И… Часть памяти покинула меня. Когда-то я была другой. Какой? Не спрашивай меня, потому что ответ может дать только Видящий Царь.

- Кто он? – С придыхание, едва слышно спросил человек.

- Если бы я знал, то ни за что бы не решилась отправиться в твой мир. Кроме имени и смутного образа, я ничего не помню о нем. Он был здесь, на этом острове, но столь давно, что даже моя память почти не сохранила воспоминаний. Люди, звери, птицы с других островов должны помочь мне. Я буду странствовать, пока не найду его, спрашивать у ветра, земли и воды о нем, ибо был он столь велик и прекрасен, что мир не мог забыть его.

Но разве не можешь ты увидеть и найти, кого захочешь, где бы тот сейчас не находился.

- Увы, Тимей, возможно, когда-то я и могла это, но только не теперь. Я вижу далеко, но не могу заглянуть по ту сторону Земли.

- А та птица, которая сидела на пальме? И фигура, вышедшая из леса. Кто они? – Альтиона посмотрела из стороны в сторону, затем ее зеленые глаза, из которых исчез лес вместе со всеми обитателями, уставились сквозь Тимея в неизвестную даль.

- О ком ты говоришь? – В голосе ее не было никаких чувств. Хоть и сидит она перед ним, но мысли ее не здесь.

- О птице и странной фигуре, которые…

- На острове много птиц и зверей, которых ты иногда принимаешь за тревожные тени.

- Нет, я говорю… - Альтиона подняла руку, призывая его замолчать.

- Успокойся. Пусть не страшат тебя странные видения, они не причинять тебе вреда. У этого острова есть память. Даже мне, как ты понял, ведомо не все, что здесь происходило.

С этими словами она встала и уже хотела пойти, как обернулась к Тимею и сказала: «Отдыхай здесь, человек, а мне надо попрощаться с островом и морем».

Завтра утром начнется новая жизнь.

* * *

Ночью Тимей не мог уснуть. Впервые, со дня его появления на острове, тревога поселилась в нем. «Я желал этого. Чему удивляюсь, чего страшусь? Я и мечтать не смел о таком исходе».

Он встал и начал ходить туда сюда по поляне, заложив руки за спину. «Это безумие, помешательство. А что скажут Кассандра, Нот, Палем, Клита, Диктис? Почему я сразу не вернулся, для чего задержался? Ладно, прошло не так много времени, от силы месяц-полтора. Максимум три. В самом деле, это не год! Задержись я на год, тогда другое дело». В глубине души он надеялся, что Альтиона испытывает к нему. Нет, не любовь, но хотя бы приязнь. И не раз он подмечал в ней перемены, которые, как ему казалось, говорили об ее привязанности к нему. И теперь оказалось, что для нее он всего лишь напоминание о другом человеке. Человеке? «Кто такой этот Видящий Царь? Столь же причудливое творение, как и она... И эта странная птица». Голова шла кругом от подобных мыслей. Царь Тироса начинал терять тонкую грань между сном и явью. «Так даже к лучшему, - нехотя признался он себе. – Значит, она не потеряет себя».

Всю ночь Альтиона ходила по лесу, безмолвно беседуя со своими друзьями. Все, кто жил на острове, пришли к ней: бабочки и стрекозы сплели воздушный кокон вокруг нее; птицы кружили над ее головой, надрывно крича на разные лады; с деревьев неподвижными желтыми глазами, словно укоряя ее, глядели совы и филины. Зайцы, лисы, ежи и даже волки, позабыв вечную вражду, стояли рядом и молчаливо взирали на нее. Скорбью был пропитан воздух. Уныло завывал ветер, на небе висели свинцовые тучи, море встревожилось.

Затем Альтиона подошла к воде, нырнув, очутилась в огромном водовороте из сотен и тысяч морских созданий. Последний танец исполняли они перед ней. Сотни потоков рыб скрещивались, расходились, кружили в танце, всплывали к поверхности и опускались на дно. Скаты и угри прорезали живые потоки, морские ежи выстроились в шеренги, как на параде, морские звезды безуспешно пытались дотянуться до нее. Море у берега превратилось в пестрый карнавал. Земля и вода провожали в путь свою сестру, не надеясь уже более встретиться, хоть и говорила она, что скоро вернется.

«С погодой сегодня что-то неладное, - подумал Тимей, глядя вокруг. - Остров будто понимает меня. Тревога повисла в каждом кусте, каждой ветви, лес опустел. К чему бы это?»

Размышляя так, он заметил впереди изумительный вихрь, который приближался в его сторону. Присмотревшись, Тимей увидел птиц и насекомых, множества зверей, серыми тенями следовавших за Ней. «Сколь глуп я был, полагая, что Дарительница Жизни способна покинуть этот благодатный край ради меня - человека, не способного позаботится даже о своей семье! Оказывается, она не всемогуща, и как многие люди, желает найти себя. Сколь сильным должно быть это желание, если все это Она оставляет добровольно», - он вспомнил вчерашнюю пустоту в голове и напряженную улыбку Альтионы, при их встрече на опушке леса.

Тимей поклонился ей и опустился на одно колено. Только он хотел сказать: «Останься», как с его губ сорвалось:

- Идем же. Правда, не представляю, на чем мы поплывем, да и дороги отсюда я не знаю.

- Не беспокойся, Тимей, мои друзья знают.

Они пошли к южной песчаной косе, лес следовал за ними печальным туманом, постепенно рассеиваясь. На опушке они остались одни. Прощание закончилось. Альтиона и Тимей дошли до самой оконечности косы, и по колено вошли в воду. Начинался морской прилив, вода стремительно пребывала.

- И где же твои друзья? - спросил Тимей.

- Ступай за мной, ничего не бойся, - сказала Альтиона и пошла вперед. Вода была ей уже по пояс. Тимей двинулся следом. Теперь они стояли в воде по шею, морская синева вот-вот закроет их с головой, заполнит ноздри, рот, уши. Кошмары шторма вспомнились Тимею, он взмахнул руками, чтобы всплыть вверх и наткнулся на непонятный предмет.

Вдруг небо озарил огромный фонтан брызг, вода расступилась и они оказались на спине морского чудовища. Тимей чуть было не упал, но обнаружил, что чья-то мягкая и одновременно уверенная рука удержала его.

Морское чудище взмахнуло хвостом, рядом вынырнуло еще четверо таких же созданий. «Да ведь это киты!» - В восторге подумал Тимей. Так, стоя на спинах владык океана, держась за руки и счастливо улыбаясь, глядя вперед, они поплыл навстречу судьбе.

На небе висели свинцовые тучи, моросил легкий дождь, нервно и торопливо перекатывались волны. Великая тревога поселилась в каждом жителе острова. На разные голоса начала они выть, скулить, сопеть, рычать, зовя ее назад, не получая ответа. Никогда еще Серая Тень не покидала надолго свой дом. Рвались незримые простому оку нити золотого узора, безжизненно повисая в пустоте. Белый Цветок начал увядать, печально сбрасывая лепестки.

Альтиона об этом не знала, хотя раньше могла почувствовать боль бельчонка, находясь на дне моря. Новый мир, влекл ее, стирая память о старом. Желание найти неведомо кого, неизвестно где оказалось сильнее привязанности к острову, на котором она провела вечность.

* * *

- Давай Гил, быстрее, чую я, скоро нагрянет буря! - крикнул старик Диктис своему внуку.

- Да, деда, еще немного!

На лодке лежала рыбацкая сеть, в которой извивалось пять рыб - скромный улов по здешним меркам, хоть рыбы были крупные. Старик медленно греб веслами, пока мальчишка вытаскивал сеть.

- Что-то неладное нынче с морем! - задумчиво проговорил старик.

- А что такое, деда? - удивленно спросил Гил.

- Не замечаешь? Эх, ты, пустая голова. Посмотри на море, что ты видишь?

- Вижу волны, сеть, небо, ничего особенного.

- Ничего особенного! И это мой внук… Отец в твои годы был куда наблюдательнее.

Мальчик явно приуныл. Внезапно дед весело рассмеялся.

- Ладно, не унывай юнга! - Дед похлопал его по плечу. - Какие твои годы!

- Так что там, деда?

- Сам толком не знаю, но чую недоброе. Волны, они словно куда-то спешат, чего-то боятся. Видишь, быстрые, невысокие, так уже весь день, перед штормом они не такие. Второй день кряду дует южный ветер, тучи висят слишком низко. Все будто замерло.

Некоторое время старик и мальчик молчали, пока на самой линии горизонта не появилось темно-серое пятнышко.

- Смотри деда, корабли!

- Без тебя вижу. Уж больно быстро они плывут. Вот что, давай назад.

- Есть, сэр! - внук шутливо козырнул, уселся за рулевое весло, дед взялся за весла.

Лодка быстро причалила к берегу, дед и внук вытащили ее на мокрый песок и принялись смотреть на приближающиеся суда.

- Целый флот! - испуганно крикнул внук. Не иначе как с Фароса!

- С Фаросом мы уже пятый год не воюем, теперь над нами один господином. Забыл?

- Ах да, точно.

Корабли стремительно приближались.

- У них ни мачт, ни парусов! – в несказанном недоумении воскликнул Гил.

- Вот что, - начал дед, - беги к дворцу господина Кримода, скажи, что со стороны Фароса движется пять кораблей. Живо! Я останусь здесь.

- Да как же ты один здесь, деда!? Они тебя схватят!

- Живо! - дед замахнулся на внука и тот сиганул в сторону города Мибера.

Мальчик уже скрылся за ближайшим холмом, а старик неподвижно стоял на берегу. Глаза его округлились: «Да ведь это киты!», - в изумлении прошептал он. «Гил, возвращайся, это всего лишь киты!», - что есть мочи заорал старик.

Но мальчик не слышал своего деда, поскольку ветер уносил его крик в сторону. На одном из китов Диктис увидел две маленькие фигурки: «Да хранит меня Гиос! Люди, верхом на китах! Седьмой десяток разменял, но такого отродясь не видел!»

Киты приближались, фигуры стремительно увеличивались и вот, Диктис различил мужчину и женщину, стоящих на спине впереди идущего гиганта. «О Гиос, кого ты послал нам? Неужели это духи моря пришли за нами?» Киты остановились недалеко от суши, фигурки скатились в воду и поплыли к берегу, а морские гиганты отправились обратно в океан. Мужчина и женщина остановились и пошли по дну, постепенно появляясь из воды.

Красота девушки поразила и ослепила Диктиса, он стоял, не в силах двинуться с места. Серебристая кожа, волосы цвета звезды; платье, сотканное из белых лепестков, украшало ее фигуру, сама она походила на распускающийся прямо из воды бело-голубой цветок. Девушка шла прямо, горделиво, слегка опустив голову и смотря прямо на него. Еще больше поразили и ужаснули Диктиса ее глаза. Без белков и зрачков - сплошная синева, в которой он видел свое смутное отражение.

Люди приблизились к Диктису, мужчина заговорил первым:

- Здравствуй, человек! Мое имя Тимей, сын Клеона, владетель острова Тирос. Ответь мне, кто ныне сидит во дворце Мибера?

- Тимей!? Господин Тимей, - полный недоверия воскликнул Диктис. - Как? Это не возможно! Он погиб много зим назад, его поглотила морская пучина. Кто ты, человек или дух, выдающий себя за моего покойного господина, отвечай!

- Полегче. Для начала представься. Негоже так встречать законного царя.

Старик приосанился, огонь сверкнул в его глазах, голос налился сталью:

- Знай же незнакомец! Я Диктис, сын Агаферна, пятнадцать лет я был флотоводцем Тироса, служил еще при отце моего господина, а покуда жив был владыка Тимей, я был капитаном его флагмана «Странствующий Альбатрос»! А теперь назови себя, чужеземец и не прикидывайся моим господином, а не то… - Старик погрозил ему палкой.

- Диктис!? Старина Диктис?? - На этот раз пришел черед Тимея удивляться. - Этого не может быть! Диктис был статен и прям, когда я отправился к Лавранне, оставив его за командующего флотом! Ты же стар и немощен!

- Я, стар и немощен! - Диктис бросился на Тимея с кулаками. – Ах ты, грязный обманщик! - Все же годы были не те, Тимей с легкостью повалил старика на землю и склонился над ним.

- Если ты Диктис, то должен помнить, как десять лет назад ты вытащил меня с тонущей «Чайки», как мы месяц прожили в плену у аргонян! Как мы сидели в яме, у сарая, как нам помог Эон и Эрхилай. Помнишь это? Как мы выбрались из ямы, побежали через лес, за нами была погоня!

Глаза Диктиса еще больше округлились, челюсть от удивления отвисла, он приподнялся на обеих руках и так, полусидя, продолжил за Тимея:

- А затем мы вышли к опушке. На ней росло три пальмы, одна их них у большого камня, похожего на клюв пеликана, стала нашим укрытием на ночь! Посреди ночи нас настигла погоня, мы заманили их в яму, возле камня. Ты это помнишь?

- Ну конечно, помню! Эон еще помочился на них!

Лицо старика осветила улыбка до ушей:

- А затем мы пробрались к какой-то деревне, угнали рыбацкий шлюп и поплыли, куда глаза глядят. А что было потом?

- Нас встретил «Буревестник». На нем мы захватили аргонянский поселок, где нас держали!

Тут они не выдержали, крепко обнялись и оба заплакали.

- Диктис!

- Господин Тимей! Но как, как это возможно. Ведь прошло двадцать семь лет!

- Сколько?! Двадцать семь лет? - Тимей так и сел на мокрый песок. - Двадцать семь лет? - Повторил он. - Так вот оно что! - Он схватился за голову. Ему все стало ясно. Тимей рассчитывал, что прибудет на Тирос, спустя пару месяцев. А тут... Двадцать семь лет! Такое и в страшном сне не могло присниться. Разве теперь его примут здесь как законного государя! Мечты о счастливой жизни моментально рухнули.

- Где вы были все это время? Спросил Диктис? Если не утонули, то почему не вернулись сразу? И кто твоя несравненная спутница?
Этого вопроса Тимей опасался больше всего. Что можно сказать в свое оправдание? Извините, мол, почти тридцать лет я жил на затерянном в океане острове в обществе Альтионы. Он встал, Альтиона все это время стояла в стороне и укоризненно смотрела на него.

- Это Альтиона, хозяйка острова, острова… Словом, просто острова и моя спасительница. Именно благодаря ней я здесь. Чти ее также как и меня, угождай во всем.

Диктис рухнул перед ней на колеи с возгласом: «Повелевай, госпожа!». Альтиона сказала, вернее даже приказала, столь властен был ее голос:

- Встань, Диктис! Я не госпожа и не повелительница.

Еще более ошарашенный Диктис встал и поклонился ей: «Ваша воля - закон для меня».

- И все же, расскажите мне, что случилось. Как вы выжили, где были, как прибыли сюда. Впрочем, последнее я видел, но, право же, не припомню, чтобы люди путешествовали на китах!

- Всему свое время, Диктис, а пока скажи, что случилось здесь за время моего отсутствия?

- Эх, и не спрашивайте, господин. Все пошло вкривь и вкось со дня вашего отплытия. После вас, царем, как и полагается, стал ваш сын Нот. Но тогда он еще был мал, только пять стукнуло, а потому правила почтенная супруга ваша, госпожа Кассандра. Без недели два месяца так продолжалось, пока не прибыли корабли вашего дяди, Гордия. Наших кораблей было четыре, а у них двадцать, да все двухмачтовые, а наши одномачтовые. Я приказал затопить флот в Золотой Бухте, силы были слишком не равны. Оборонялись мы две недели. Многие тогда погибли. Затем ваш дядя, вступил в город, всех осыпал милостями, всем польстил, никого не тронул, должности и имущество оставил, даже на законного государя не покусился. Уплыл он, а нам оставил своего управляющего Конафа. Именно он стал настоящим хозяином острова, пусть и без короны. Подати поднял втрое против прежнего, разрешил иметь один сторожевой корабль, да пять торговых. А я, считай что, остался флотоводцем без флота. Пять кораблей, дойдут разве что до Фароса, да одна утлая посудинка, которую язык не поворачивается назвать военной.

Так продолжалось пятнадцать лет, пока вновь не прибыл ваш любезный дядя, со своим младшим сыном Кримодом, вашим двоюродным братом по отцовской линии, ему как раз второй десяток стукнул. И поставил Гордий Кримода царем, а жену вашу, сыновей и дочку увез на Малий и держит их там уже тринадцатый год. Ваш дядя даром времени не терял, собрал царство из двадцати островов, даже Миос ему покорился! А сынок его, Кримод, совсем из ума выжил в последние два года. Установил кучу всяких запретов, привез с собой толпы какого-то сброда, местных зажимает, своим волю дает.

- Недобрые у тебя вести, Диктис. Значит, забыл меня народ?

- Забыл, господин, остались еще старики, да годы их уже не те.

- Сколько?

- Человек десять, да их сыновей человек тридцать. На остальных надеяться нечего, народ не тот стал. Все забились по своим норкам, лишь бы не трогали. Нет, говорю я вам, нынешнюю молодежь не поднимешь.

- На кого можешь положиться, как на себя?

- Как на себя? - Диктис задумался. - Дайте-ка подумать. Клит, Клеон, Филат, Агарто, Мароп.

- Ты назвал пятерых, где остальные?

- В остальных я полностью не уверен. Этим же только скажи, сразу достанут мечи из сундуков.

- Хорошо, Диктис. Идем в город. Мы пока не будем входить, остановимся у Фриса, если он еще жив.

- Жив, господин, только ослеп на один глаз и ноги ему отказали.

- Жаль, - глядя в землю, проговорил Тимей. - Идем, мы с Альтионой пока останемся у него, а ты отправляйся в моряцкий район.

Втроем они двинулись в путь. Альтиона подошла к Тимею и осторожно спросила:

- Тимей, вы собираетесь воевать? Зачем? Почему вы не можете просто поговорить с тем человеком?

- Он не станет меня слушать, да и правильно сделает. Для него и большинства людей я буду узурпатором, маскирующимся под личиной законного царя, который давно утонул. Альтиона, - он повернулся к ней и страдальчески посмотрели в ее глаза, - почему ты не сказала мне, что время на острове летит так быстро? Двадцать семь лет пролетело как два месяца, я ничуть не постарел, а все, кого я знал или уже стали стариками или умерли. О горе, горе мне!

- Ты сам выбрал свой путь, Тимей. Я предлагала тебе уйти, ты отказался. Я не держала тебя на острове, это была твоя воля. Не ищи виновника своих бед. Ты получил то, чего желал, не более и не менее.

Тимей ничего не ответил. Пройдя еще немного в молчании, Тимей продолжил разговор с Диктисом:

- Каков гарнизон города, как расположен, чем вооружен?

- Двадцать человек. Девять во дворце, пять в порту, по двое у северных, восточных западных и ворот. Вооружены чем попало: у дворцовой стражи бронзовые мечи, которые они отродясь не точили; у остальных дротики, да копья, из доспехов рваная кожа. У наших моряков и то лучше была.

- Так мало, - удивился Тимей. - Когда мы уходили в походы, никогда не оставляли меньше пятидесяти. Видимо, любезный мой дядечка чувствует себя в полной безопасности! Он у меня поплатится, - глаза Тимея сверкнули огнем.

- Надобность в больших гарнизонах отпала. С тех пор, как пал Аргос, в нашей части архипелага войн четыре года как нет.

Еще крепче задумался Тимей. Значит, Гордий сумел сделать то, чего вот уже два столетия не удавалось никому, включая его прославленного прадеда, Великого Воителя Арелая, покорителя семи царств! Гордий же сумел покорить все четырнадцать! Ладно, поздно возвращаться назад.

Путники уже были недалеко от дома Фриса, как приметили двух стражей, подпоясанных ножнами. Воины быстро направлялись в их сторону. Тимей и Диктис напряглись, как струны кифары.

- Прости, господин, - начал Диктис. - Когда я увидел китов, то принял их за корабли с Фароса и отправил своего внука Гила в город предупредить о незваных гостях. Кримод уже, верно, готовится к выступлению. Надеюсь, они еще не поняли, кто прибыл сюда.

- Тогда действовать надо еще быстрее! – Ответил Тимей.

Воины замедлили шаг, а затем остановились и выронили оружие из рук. Они забыли о приказах, о путниках. Их взоры были обращены к Альтионе, которая их совершенно не замечала. Красота девушки заворожила и сковала воинов.

Не раздумывая, Тимей и Диктис подбежали к бойцам, повалили их наземь и подобрали упавшие рядом бронзовые клинки. Несмотря на столь жалкое положение, восторг не оставил поверженных, как болванчики лежали они на земле. Удар рукоятью по голове привел воинов в чувство.

- Кто вы, куда и зачем идете? - спросил их Тимей.

- Я Эол, а это мой брат Эрол. Мы оба состоим на службе господина Кримода. Он послал нас разведать, нет ли вражеских кораблей у бухты Спокойствия. Больше я вам сказать не могу.

- Какова обстановка в городе?

- Я не волен говорить об этом! - возразил Эол.

Тимей с размаху ударил его по челюсти, затем пнул в бок. Эол, застонал, искры посыпались из глаз. Тимей взял меч и приставил его к горлу незадачливого воина.

- Отвечай на мои вопросы, несчастный! Знай, ты говоришь с законным царем Тироса, Тимеем, сыном Клеона.

- Не троньте его, господин, - воскликнул его брат Эрол. - Я все скажу. - Он тяжело дышал и выставил в сторону Тимея свою руку с раскрытой ладонью, словно защищаясь от неприятеля. - Я все скажу, - повторил он. - Господин Кримод взял пятерых из дворцовой стражи, направился с ними порт, он не знает, чего ждать от пришельцев, к счастью, я теперь знаю. Во дворце осталось двое, Мирон и Артид, нас, как ты видишь, направили сюда.

- А стража ворот, - спросил Диктис?

- Все на месте, - ответил Эрол.

- А те, что обычно стоят в порту?

- Тоже на месте.

- Неплохо, промолвил Тимей. Значит десять человек в порту, двое у наших ног, еще восемь раскиданы в четыре группы по двое. Отлично, еще никогда не встречал я столь глупого противника. Ему бы сейчас собрать все силы в один кулак. Помнишь, Диктис, как мы с двадцатью парнями захватили Фесос?

- Помню господин, славное было времечко!

- Ничего, мы с тобой еще повоюем! У тебя есть веревка?

- Есть, господин, - ответил Диктис, доставая из полы своего балахона моток серой веревки.

- Отлично, вежи их. Я отведу их к Фрису, пусть посидят. А ты действуй, как мы условились. Как только соберешь всех кого сможешь, возвращайся сюда.

Впятером они дошли до дома Фриса. Их встретила его младшая дочь, которой было лет под пятьдесят и собака. Диктис быстро и сбивчиво все ей объяснил, затем то же растолковал хозяину дома. Велик был авторитет Диктиса среди старых моряков флота Тироса, так что Фрис ему поверил хоть и остались у него сомнения. Неслыханное дело! Через двадцать семь лет возвратился утонувший царь Тимей!

Захват города прошел как по маслу, нет нужды подробно рассказывать об этом. Диктису удалось поднять двадцать пять человек, еще несколько присоединились уже по ходу боев. Стража у ворот сдалась сразу, двое во дворце дрались, пока их не изранили и не связали. Только в порту разгорелась нешуточная битва. Кримод и еще двое из дворцовой стражи были убиты, остальные ранены и взяты в плен, со стороны Тимея полегло пятеро, ранено семеро. В порту было захвачено два транспортных корабля.

Весть о прибытии исчезнувшего царя мигом облетела весь город, благо, что население было всего несколько сот человек. Одни поверили этому слуху, другие усомнились, третьи вовсе не поверили. Большинству было все равно, кто над ними властвует, главное, чтобы жить не мешали. Весь день Тимей ходил по городу с заморской красавицей, говорил со всеми, заверял, что он и есть законный царь. Старикам рассказывал истории многочисленных походов, чем сыскал их полное доверие. Такие подробности мог знать только царь. Остальных очаровала красота Альтионы, и им было все равно, что говорит чужак.

Вечером состоялся совет, на котором было решено спешно укреплять город и гавань. Было ясно - скоро придет корабль за данью. Вернется без дани - Гордий все поймет, совсем не вернется, тем хуже для Тироса. Никто не надеялся выстоять в открытой битве. Надежда была на то, что Гордий попросту оставит остров. Захватить Тирос обратно Владыка Архипелага сможет в любом случае, но какой ценой? Дохода от Тироса было не много. Еще при отце Тимея, Клеоне, этот остров был одним из беднейших среди четырнадцати царств, а теперь вовсе скатился на самое дно. Ни ремесла, ни кораблестроения - все это было у Гордия на Сэторе, куда он сманивал мастеров со всего Архипелага.

Тимей доверил управление островом Диктису, сам же решил отправиться на Малий, в двух днях от Тироса, чтобы забрать оттуда свою семью. С ним отправилось тридцать человек, не считая гребцов, и два корабля. Альтиона даже не попрощалась с ним, они вообще почти не говорили со дня прибытия на остров, целыми днями она пропадала в окрестных лесах. Тошно было ей в городе, стоило только появиться, как все выходили поглазеть на нее, как на диковинную зверушку. Старухи перешептывались:

- Да ну брось ты. Вот я в ее годы…

- Эх, и не говори, и чего он в ней нашел?

- Да таких девок каждая вторая, - кряхтела третья.

Юнцы, напротив, хвалили ее, будто выбирали себе невесту. Опустим их скабрезные замечания. Мужчины в летах, безмолвно, в словах не было надобности, смотрели на нее. Им вспоминались годы, когда они были чисты и юны, все было большим и интересным, мир открывался впервые. Старики, глядя на нее, плакали как дети. Некоторые люди даже отважились заговорить с ней, а один отчаянный парень осмелился признаться ей в любви, но одного ее взгляда было достаточно, чтобы он в ужасе убежал восвояси. На всех этих людишек она лишь недоуменно смотрела, стараясь как можно скорее уйти от них подальше.

«Что им нужно от меня? – Спрашивала она себя. - Звери, птицы и рыбы любили меня, они всегда были рядом и помогали мне. Я не понимаю людей, они готовы убивать друг друга, обманывать, льстить. Они сами себе враги». С удивлением Альтиона обнаружила, что не может также легко и непринужденно общаться с земными и морскими созданиями. Непреодолимый барьер рос между ними. Иногда она ловила себя на мысли, что силится подобрать человеческие слова. Глаза ее больше не менялись, они превратились в застывшую синеву, без моря и звезд. Но самое страшное, она обрела разум и научилась чувствовать, подобно человеку. Неизменный вопрос о Видящем Царе, который она задавала всем живым созданиям и стихиям, оставался без ответа.

* * *

Малий был больше Тироса, но охранялся и того меньше. Гордий передал этот остров в вечное владение жене своего, как он считал, погибшего племянника. Войны, казалось, закончились, поэтому Кассандра оставила у себя всего десять человек, а остальных отпустила к хозяину.

Ранним утром часовой в гавани заметил на горизонте синие паруса с бело-черным Альбатросом, над головой которого красовался серебряный венец из девяти звезд - знамя царства Тирос. Часовой об этом не знал, за все время своей службы он видел только один парус: голубой, на его фоне золотой лебедь с короной над головой - герб Империи Сэтор.

Часовой побежал будить своего командира, который спал в лачуге, крытой пальмовыми листьями. Командир нехотя проснулся, грязно выругался, а затем набросился на часового:

- Если сюда не движется армада вражеских кораблей, я скормлю тебя кашалоту!

- Вы почти не ошиблись. Два корабля на горизонте, с виду боевые, по бокам носа намалеваны красные глаза. На синих парусах незнакомое знамя: Альбатрос, над головой корона. Сколько служу госпоже, а такого не видел.

Командир портовой стражи мигом проснулся: «Буди остальных, - сказал он, - все ждите меня на пирсе!» - Сам он быстро оделся, нацепил бронзовый панцирь, подпоясался тяжелым клинком и побежал во дворец. Конечно, для Долины, я уже не говорю о Блистательном Долмире, это не дворец: большой двухэтажный дом, с пологой двухскатной крышей, закиданной пальмовыми листьями.

Городок всполошился, Кассандра была уже на ногах. Начальник стражи «крепости», которой тотчас стал дворец, собрал свой гарнизон - трех воинов и стал на страже в тронном зале. Командир портовой стражи стал командующим силами обороны в составе пяти немытых, заспанных, недовольных с утра физиономий. Собрав свое воинство, командир понял, что дело плохо и провел всеобщий сбор, после которого силы защитников острова выросли до тридцати человек, вооруженных, чем попало. Часть из них вместе с воинами постоянного гарнизона попряталась в хижинах на причале, откуда можно было открыть стрельбу из луков, другая присоединилась к страже дворца, третья вместе с бывшим командиром стражи, внезапно выросшим в звании, рассеялась на некотором расстоянии от пирса с луками и дротиками на изготовке.

Корабли остановились неподалеку от гавани. На воду была спущена шлюпка с белым флагом и направилась к причалу. Воины стояли с задранными кверху носами, необычайно прямо, будто на параде. «Ладно, война малость отложена», - облегченно подумал командующий. Тем не менее, всем было приказано оставаться на местах и при малейшей угрозе открыть огонь. Сам командир с тремя воинами вышел встречать посольство.

Лодка причалила, в ней находилось четверо: двое на веслах, один рулевой и один, седой старик, видимо, посол. Старик вышел на пирс, подошел к командующему, сразу опознав в нем главного: бронзовый панцирь, шлем и тяжелый короткий меч не позволяли спутать его с кем-то еще. Посол начал:

- Мое имя Филат, сын Нона, второй помощник государя Тироса Тимея, сына Клеона, Друга людей, законного владетеля семи царств. Мой господин прибыл с миром и желает встречи с вашей госпожой Кассандрой.

- Привет тебе, Филат, сын Нона, я Анестион, сын Веандра, командир Стражи порта города Ливот, командующий гарнизоном острова Малий. Я исполню вашу просьбу и доложу госпоже. - Стороннему наблюдателю эти пышные речи могли бы показаться смешными, но обеим сторонам было не до веселья.

Один из стражников сбегал во дворец, принес оттуда положительный ответ от царицы Кассандры. Филат отбыл обратно. С корабля спустилась другая лодка, гораздо больше предыдущей и поплыла к причалу. На носу стоял человек в бронзовом панцире, бронзовых наручах, поножах, шлеме с тремя перьями альбатроса и копьем в руках. Все эти действия заняли, по меньшей мере, три часа. Солнце припекало все сильнее.

Наконец шлюпка причалила, в ней находилось двенадцать человек, считая шестерых гребцов и рулевого. Четверо, включая человека в доспехах, вышли на причал и последовали за Анестионом и пятью стражниками. Когда процессия дошла до входа во дворец, завешанного сеткой, Анестион остановился и приказал всем сложить оружие у входа.

- Разве должно государю оставлять оружие перед порогом своей жены? Так на Малии принято встречать званых гостей? - ехидно спросил один из свиты Тимея.

- Успокойся Мароп, - сказал Тимей своему спутнику. - Мы повинуемся, - обратился он к Анестиону и поставил свое копье возле стены, остальные последовали его примеру. Воины вошли в помещенье, непривычный полумрак первое время не позволял ничего увидеть. Пространство между колоннами освещали снопы света, в которых роилась застарелая пыль.

В конце длинного зала стояло плетеное кресло, на котором сидела женщина, почти старуха. Красота ее давно отцвела, хотя и сохранялись отдельные проблески былого великолепия. Тимей подошел к ней на расстояние десяти шагов и остановился. Женщина начала:

- Так это ты выдаешь себя за моего покойного мужа, пришелец? Ты осмелился надеть его парадный доспех и явиться сюда?

Тимей был поражен обликом и скрипучим голосом женщины. Он с трудом узнал в ней свою Кассандру, до такой степени она изменилась.

- Разве мог кто-то посягнуть на эти доспехи, наше царское знамя, кроме меня? Кассандра, ты не узнаешь меня, своего мужа Тимея? Подойди и присмотрись, неужели я так изменился?

- Сделай пять шагов ко мне, - сказала Кассандра.

Тимей приблизился к ней, она стала пристально его рассматривать. Слеза пробежала по щеке Кассандры. Она узнала своего мужа, он был точно таким, каким уплыл двадцать семь лет назад: высокий, статный, черноволосый, с волевым взглядом.

- Где ты был? - прошептала Кассандра? - Где ты был все это время, когда я стала такой - воскликнула она и провела руками по сморщенному, мучнисто белому лицу. - Почему не дал нам хотя бы весточку о себе?! - Ее гнев усиливался. - Я ждала тебя, ждала пятнадцать лет, женихи из разных стран приплывали ко мне, сулили золотые горы, огромные острова, в сравнении с которыми твой Тирос жалкая дыра! Я всех отвергла, я одна воспитывала детей, и теперь ты явился ко мне?! Все такой же здоровый и молодой! Зачем ты пришел, у меня больше нет мужа, а у детей отца. Он погиб в волнах, его кости изъела морская соль!

- Послушай Кассандра, - неуверенно начал Тимей. - Я действительно чуть не погиб в той страшной буре, я был на волосок от гибели, как меня спасла Альтиона и…

- Альтиона!!! - Голос Кассандры сорвался на крик! - Так вот оно что, ты почти тридцать лет развлекался с какой-то девкой на забытом Богами острове, тебе не было до нас дела, ты предал свой народ, наслаждался там, с ней, в то время как все мы страдали!!!

- Постой, Кассандра, ты не так меня поняла…

- Я прекрасно тебя поняла! Можешь убираться назад, к своей Альтионе, развлекайся с ней дальше! - Вся в слезах она вскочила с кресла и убежала в свой покой.

Свита с обеих сторон стояла огорошенная. Такого не ожидал никто. Стражники думали, что этого самозванца их госпожа быстро раскусит и вышвырнет вон. Спутники Тимея ожидали нечто подобное. Но чтобы так!

Первым нарушил молчание Мароп, обратясь к командиру стражников:

- Позволь нам, Анестион, сын Веандра, остаться на пару дней в городе. Может госпожа твоя сменит гнев на милость.

- Я подчиняюсь ее приказам, - ответил Анестион. Она ничего не сказала на ваш счет, но здесь все ясно. Вам следует уплыть, сей же час.

- В таком случае… начал было Мароп, но Тимей прервал его:

- Нет, - понурив голову, начал он. - Мы отплываем. Я так и знал, не следовало сюда плыть. Прошлого не вернешь, Она предупреждала меня об этом…

Корабли отплыли через пару часов, а во дворце до самого вечера слышны были рыдания Кассандры. Детям она сказала, что это был обыкновенный проходимец.

* * *

Стоя вечером, на одной из улиц города, Альтиона неподвижно смотрела в даль, силясь разглядеть свой так нелепо оставленный дом. Она и не подозревала, сколь сильно привязалась к своему маленькому островку. Боль утраты не давал ей покоя. И в то же время перед ней стояла великая цель, ради которой она пошла на такое. С удивлением Владычица моря и леса обнаружила, что Большой мир глубоко чужд ей, а истинный она стремительно теряет. Она пыталась вернуть себе прежнее зрение, но узор больше не отливал золотом, превратившись в бледную тень. Все труднее становилось ей смотреть, так же как и раньше, то и дело узор таял, и с ней оставалось зрение смертных. Совершеннее чем у любого человека, но ничто перед прежним видением. А узор, тем временем, медленно опадал в пустоту, одни нити рвались, на их месте появлялись жалкие подобия прежнего величия, половина лепестков Белого цветка уже опала. Все это она еще смутно чувствовала, но ни увидеть, ни понять больше не могла.

Она жила с миром всегда. Тимей и все эти двуногие создания лишь капля в широком потоки ее жизни. Но капля эта оказалась тяжелее целого ливня. «Зачем я нахожусь здесь? Друзья остерегали меня против них, но я все равно отправилась сюда?» Даже о цели своего визита она начала постепенно забывать. Иногда она вспоминала, и тогда с горечью говорила себе: «Никто кроме меня не помнит о Видящем Царе и не может помочь мне в поисках». Альтиона в удивлении пыталась понять, что же случилось с ее великолепной памятью. Ведь совсем недавно она могла в мельчайших деталях восстановить любой день своей бесконечно долгой жизни, кроме того времени, что предшествовало появлению Видящего Царя. Но теперь даже это оказывалось ей не под силу.

Как сквозь туман, Альтиона услышала чей-то голос. Она резко развернулась, чтобы увидеть того, кто посмел ее потревожить, роскошные волосы последовали за ней точно вихрь. Перед ней стоял какой-то юнец, лишь недавно получивший копье. Он слыл первым весельчаком, о чьей бесшабашной смелости уже слагали байки. Даже имя было у него необычное, царское – Фригий. Отправиться в дальнее плавание, залезть в дом к богатой девушке, сразиться с самым сильным противником – ему все нипочем. И он поспорил с друзьями, что даже Она не устоит перед ним.

Но стоило подойти к ней на тридцать шагов, как в нем поселилась неуверенность, чего никогда раньше не было. Она стояла совершенно неподвижно, как могут стоить разве что камни. Друзья над ним весело насмехались, подзадоривали, и, наконец, он таки решился. Фригий подошел к Альтионе на три шага, но она даже не заметила его. Неуверенность превратилась в страх. Человек не может так стоять. Обойдя ее вокруг, авантюрист остановился перед ней и чуть сбоку, и начал петь сочиненный накануне стих, надо сказать, весьма не плохой, стараясь не глядеть в застывшую синеву ее глаз. Только он приступил к последнему куплету, как она его заметила и посмотрела прямо в зеленые глаза юноши.

Он замолчал, поняв, насколько был наивен и глуп, пытаясь привлечь ее внимание. Страх превратился в благоговейный ужас, застывший в его глазах. Никто не мог предположить, кто она на самом деле. Теперь он это понял.

В величайшем удивлении Альтиона обнаружила перед собой этого червя, это ничтожество, осмелившееся заговорить с ней. Находясь в лесу, она чувствовала, как коварная морская звезда подбирается к своей добычи. Никто не мог заприметить ее, если она сама того не желала. И теперь она не заметила человека прямо перед собой!

Доли секунды Альтиона глядела на это создание. Еще накануне, вскоре после битвы за Тирос, Серая Тень все поняла. Это существо развеяло последние сомнения. Она уничтожающе обольстительно улыбнулась Фригию, после чего подняла свою руку и посмотрела на нее, затем на человека. На ничтожную долю секунды юноша увидел вместо тонкой руки изящное, острое как бритва хитиновое лезвие. Еще доля секунды и все будет кончено.

Фригий мчался, не видя ничего вокруг, перескакивая через заборы. Сердце его бешено стучало, волосы встали дыбом, безумный ужас гнался за ним. Еще немого и все будет кончено. Он выбежал из города и побежал в сторону моря. Больше его никто и никогда не видел.

Разумеется, Альтиона не гналась за ним. Нет. Очень медленно, идя по идеально ровной линии, слегка опустив голову и все так же улыбаясь, она пошла в сторону стоявших неподалеку существ, молча наблюдавших эту сцену. Они оцепенели, не в силах сдвинуться с места и даже закричать. Все естество этих людей вопило: бежать, мчаться без оглядки, пока не потеряешь сознание. Но нет, Альтиона неумолимо приближалась, с каждым шагом цепенящий ужас все ближе подкрадывался к их сердцам, еще один шаг, и этот ужас разорвет их.

Всеми пятью чувствами они осознали приказ: «ОТОЙДИ!». Не увидели, не услышали или почувствовали, но все сразу. Так же как и их незадачливый приятель, они разбежались кто куда. Альтиона пустилась вслед. Бег ее был все еще легок, ибо училась она у некогда друживших с ней оленей. Люди даже не успели понять, что произошло, куда исчезло это наваждение, обернувшись серебряным ветром.

Она бежала в лес. Выхода только два и она совершит то, что ей следовало сделать еще на Затерянном острове. Два раза она была близка к этому, но каждый раз останавливалась в последнюю секунду. В третий раз этого не повторится. Остановившись на опушке, она прислонилась к дереву, сползла по стволу к земле, силясь услышать. Но нет, земля была чужда ей, и даже ствол остался молчаливым – ничего, кроме шероховатости коры. Углубляясь в чащу, сестра леса встречала зверей, но они убегали, едва завидев ее. Шаг ее стал тяжелым, как у людей, за ней оставалась примятая трава и переломанные ветки. Совсем недавно ни одна травинка не пригибалась под ее ногами, шаг ее был легче, чем у белки.

Альтиона шла, ужасаясь тому, что видела и слышала. Этого не может быть! Увы, это правда. Она разучилась понимать язык зверей и птиц, лес стал чужд ей.

Из-за облаков выглянула полная луна, освещая ее, стоящую на лесной прогалине. Альтиона подняла глаза вверх, ища поддержки, хотя бы у луны и звезд, с которыми она так любила беседовать на темы, даже близко недоступные человеку. Нет. Они стали немыми, как и все вокруг. Альтиона отправилась в Большой мир, чтобы найти Царя, а заодно лучше узнать людей. Да, теперь она поняла их. Поняла, как живут люди, что видят вокруг, и осознание этой пустоты переполнило чашу. Свирепым ураганом, стихийным бедствием пронеслась она по лесу, кромсая деревья, разрывая их стволы, топча норки мышей, давя зайцев, енотов, не успевших уйти с ее дороги. Все происходило с ней впервые. И теперь она, та, которую чтили все, от мала до велика, уничтожала своих недавних братьев и сестер.

В бессилии, вся в царапинах, ушибах и мелких ранках, она упала на землю, запнувшись за сгнивший ствол. Часто и прерывисто дыша, дочь моря и леса лежала на земле, от ужаса содеянного свернувшись калачиком, будто желая спрятаться от гнева земли и неба. Вокруг стола мертвая тишина. Лес, всегда полный звуков, умолк, ветер остановился, даже сверчки прекратили свою песню. Вокруг нее, широким кругом, сжимаясь к центру, замигали огоньки. Она посмотрела на безответное небо, устрашающие деревья. Раны ее быстро затянулись, она встала и, увидев сжимающееся вокруг нее кольцо, не помня себя от страха, побежала к городу.

Вырвавшись из леса, подойдя к городской стене, она почувствовала здесь покой. Стояла глухая ночь, Альтиона присела у внешней стороны ограды. Ее трясло как в лихорадке. Зубы стучали от холода. Да, здесь она в безопасности, здесь люди, прочные деревянные стены. Собравшись с духом, она отправилась делать то, что должна была сделать. Тимей желал увидеть ее в подлинном обличии. Что ж, она дарует ему такую возможность.


* * *

Глубокая, темная ночь, казалось бы, все еще расстилается над землей. Та же тьма, тот же покой. Но в это время что-то меняется. Нет даже намека на рассвет, еще не засерела небесная кромка на горизонте, но чувствуется, что ночь на исходе и очень скоро уступит место рассвету. Именно в это время сон одолевает даже самую бдительную стражу.

У западных ворот города на карауле стояли двое. Точнее, один полу стоял, оперевшись о частокол, второй, находясь в том же положении, из последних усилий боролся со сном. Но, по всей видимости, силы неравны и страж вот-вот присоединится к своему товарищу. Глаза нещадно слипаются, взор обволакивает мягкая, уютная и знакомая пелена. Сквозь сон он увидел вдалеке какой-то силуэт. Тень приближалась, но стражник даже не обратил на это внимание, явь и сон смешались воедино. Он в очередной раз яростно протер глаза и оторопел. Дрему как рукой сняло, глаза остекленели от ужаса, лицо побелело. Он не мог ни пошевелиться, ни закричать. Столь властным было приближавшееся существо.

Что это или кто? Великолепная женская фигура, изящная мягкая походка. Каждое движение, жест – само совершенство. Так движется лиса в сторону зайца, готовясь к смертельному прыжку. На этом сходство с человеком заканчивается.

Там, где у людей от локтя продолжается рука, у нее находятся громадные, до колена, хитиновые лезвия, плавно сужающиеся к концу. В другую сторону от локтя отходит второе лезвие, органически продолжающее первое, только раза в два короче. Вместе они образуют цельный, двусторонний клинок, прекраснее любого рукотворного оружия и в разы смертоноснее. Лицо, сохраняя человеческие черты, слегка вытянуто вперед, так что образует нечто среднее между лицом прекрасной девушки и мордой неведомого зверя. Часть длинных, до пояса, вьющихся волос собрана на спине в шипастый гребень. Другая свободно развивается на слабом ветру. Кожа ее зеленого цвета, так же как волосы платье и лезвия. Но нигде эта зелень не повторяется. Даже в свете факела видны бесчисленные оттенки, переливающиеся бесконечными узорами.

Она шла очень медленно, переступая с носка на пятку, опустив голову чуть вниз и смотря прямо в глаза стражнику. Внезапно, как по команде, оцепенение прошло, человек овладел собой, хотя руки предательски дрожали, сердце бешено колотилось, кровь прильнула к голове так, что в глазах потемнело.

- Вставай, демон, демон!!! – Срывающимся голосом крикнул он, толкнув соседа. Тот очнулся, спросонья ничего не понял, а первый страж, тем временем, убежал предупредить своего командира Диктиса, который заодно командовал всеми силами Мибера, в количестве не более тридцати человек.

Оставшийся у ворот страж даже не понял, что произошло. Последнее что увидел он в своей жизни прекрасное и одновременно ужасное лицо не то зверя, не то человека.

Чудом спасшийся страж бежал по городу крича, что было мочи. У входа во дворец его чуть было, не убила стража, которую также одолела дрема. Диктис, несмотря на свои годы, проснулся быстро, все понял и приказал готовить ополчение. Разумеется, он не поверил россказням о демонах. Ясно, что покинувший свой пост просто испугался, или в полусне увидел в людях неведомо кого или просто перебрал накануне. Сейчас это не важно. С ним он разберется после. А сейчас надо действовать быстро и решительно. Эта новость, несмотря на внешнее спокойствие, ввела Диктиса в недоумение и поселила страх, который он с трудом мог скрыть. «Уму непостижимо! Как, как это возможно. До Фароса четыре дня в одну сторону, оттуда до Сэтора не меньше недели. Ладно, выясним после».

Город проснулся. Люди в растерянности выбегали из своих домов. Услышав о внезапном нападении, мужчины хватали все, что попадется под руки: мотыги, серпы. Даже самое плохое оружие было у очень не многих. В городе царила паника, некоторые уже бежали к южным и северным воротам, никто их не останавливал. Ополчение быстро не собрать, семерых Диктис послал будить всякого, кто способен носить оружие, а сам, тем временем, решил держать оборону у дворца.

Шум, гвалт, по одиночке, по двое, по трое прибегали ополченцы. Разумеется, будь это внезапное вторжение Гордия, все бы уже лежали мертвыми на своих подстилках и соломенных тюфяках. И тут люди увидели ее. Она шла все также неторопливо в сторону ополчения, перегородившего дорогу к дворцовой площади. Шум, крики, короткие приказы – все стихло, едва только впередистоящие увидели то, чего менее всего ожидали увидеть. Люди застыли, кто как стоял, в оцепенении смотря на приближавшееся существо.

- Дорогу, что там! – Диктис, вместе с Агарто и Маропом, быстро растолкал воинов и вышел вперед. Да, стражник оказался прав. Даже в самом страшном сне, такое не вообразить.

Она остановилась в десяти шагах от людей, и в это время Диктис обрел дар речи.

- К-кто ты? – Глухим, дрожащим голосом спросил он, глядя прямо в застывшие, пустые синие глаза. Диктиса охватило странное чувство. Как будто он уже видел эти глаза, этот взгляд. Но где?..

- Отойди, человек. - Голос существа на удивление всех оказался мягким, как морская волна разливающийся по всему телу. Диктис все понял. Да, он узнал этот голос.

- Альтиона… - Только и смог выдохнуть он. К отряду подходили все новые и новые люди, некоторые подошли со стороны западных ворот и остановились на почтительном расстоянии.

- Отойди, Диктис, - повторила Альтиона. – Не причиняй боль этим людям. - Своим лезвием она обвела всех, кто стоял перед ней, заставив их отойти на шаг назад.

- Ч-что такое? Что случилось с…с тобой?

- Вновь, вы, люди задаете много вопросов. Даже сейчас вы не желаете умерить свое любопытство.

- Я лишь…

Она печально вздохнула и пошла прямо на Диктиса. Дюжий человек, стоявший рядом с ним, с медным мечом наперевес помчался на Альтиону. Подпустив его совсем близко, она быстро, так что не заметил никто, отошла чуть в сторону и обернулась вокруг себя. Одно легкое, незаметное человеческому глазу движение кошмарного лезвия и далеко позади нее упало рассеченное пополам тело.

Не успели люди опомниться, как она оказалась прямо перед Диктисом. Альтиона чуть раскрыла рот, едва заметно обнажив частокол длинных, тонких и острых как иглы зубов. Изо рта ее вырвалось свистящее шипение. Тут ополченцы не выдержали и разбежались кто куда. По освободившейся улице она двинулась в сторону порта.

* * *

Альтиона стояла на причале и ждала, когда над горизонтом появятся первые лучи восходящего солнца. Лес отверг ее, также как и люди. Жители острова тайком, а кто и в открытую, наблюдали за ней, кто из окон, кто с крыш. На удивление всем на причале стояла та же девушка, которую они увидели в первый раз. Никаких клинков, гребня. Никто не увидел, как она приняла свое человеческое воплощение. Да и принимала ли? Многим казалось, что зловещее существо, которое, они видели совсем недавно, не имеет к Альтионе никакого отношения. Не возможно поверить, что это хрупкое, прекрасное создание могло сделать такое. Но два разрубленных пополам тела неумолимо говорили об обратном. Порт окружили воины вместе с добровольцами. Несколько раз Мароп, оставшийся за командира, приказывал им закидать ее дротиками и стрелами. Но ни у кого не поднялась рука и даже он сам, избив пару бойцов, попытавшись исполнить свой приказ, лишь в бессилии выронил из руки дротик.

Диктис все понял, как только чудом избежал гибели. От занесенного над ним клинка его спас Агарто. Взяв восьмерых человек, они сели не то в большую лодку, не то маленький корабль, и поплыли в сторону Малия. Нужно предупредить господина Тимея, пока не стало слишком поздно.

Ей не было дела до этих людей, пусть себе тешатся, как хотят. Ее волновало другое.

Пять дней прошло с отплытия Тимея, Альтиона неподвижно стояла на пирсе и всматривалась в морскую даль. Ночь сменил серый рассвет, солнце скоро взойдет. Оставшиеся на небе звезды сочувственно подмигивали ей. Своим зорким глазом она увидела на самой линии горизонта два еле видных пятнышка. Они неспешно ползли в сторону острова. Когда до восхода осталась пара минут, она отчетливо различила корабли и воина в сияющих доспехах, стоящего на носу впереди идущего корабля. Как и она, воин всматривался в даль. «Это он», - поняла Альтиона, ей стало спокойно и тепло, почти как раньше. Но взгляд ее был обращен вовсе не на корабли, а гораздо дальше. Улыбка озарила ее лицо, два тонких ручейка покинули глаза, в которых едва заметно проступили зрачки, когда из-за водной кромки выглянул первый луч солнца. Ей все стало ясно. Это было так давно. Она жила на каком-то клочке суши, было это в том, другом мире. Теперь у нее начнется новая жизнь. В ее глазах не было ничего, кроме слез и отражения кораблей.

В приветствии она подняла правую руку вверх, и увидела сквозь нее солнце. Оно поднималось все выше, пронизывая ее с ног до головы своими лучами. За морями и материками; лесами и горами во дворце в центре Рощи стоял Видящий Царь, величавую фигуру, которого она, наконец, увидела. Ее поиски увенчались успехом.

Солнце выглянуло на четверть, когда Тимей увидел свою возлюбленную. По пути на Тирос он понял, что следовало делать с самого начала. Не нужно раскапывать прошлое. Нужно жить настоящим и смотреть в будущее. Он женится на пригожей девушки, коих множество островах Архипелага и они будут долго и счастливо жить вместе.

О, как бы ему хотелось видеть своей супругой Альтиону! Видение, которое на острове смутно приходило к нему, стало ясным и отчетливым. Держась за руки, они идут по главной улице, усеянной цветами, к дворцу. Они облачены в белые одеяния, сотканные из лепестков, головы их украшают царственные венки. Люди восторженно приветствуют их, стража стоит в два ряда, скрестив копья. Сейчас корабль причалит к берегу, он обнимет ее и обо все скажет. Альтиона, сияя своей восхитительной улыбкой, согласится. А на следующий день видение станет явью.

Увы, это лишь пустые мечтания. Тимей с грустью опустил голову и задумался о значении своего странного приключения на Запретном острове. Судьба преподнесла урок. Но в чем его смысл?..

У причала Тимей увидел едва заметную белоснежную фигуру, глаза его так и просияли.

- Альтиона! - радостно закричал он, махая ей рукой.

Альтиона подняла руку, пронизываемую тонкими пучками света, приветствуя Видящего Царя. Разумеется, наивный человек подумал, будто это приветствие обращено ему.

Тем временем, царь Тироса, увидел утлую посудину, плывущую к нему под парусом и четырьмя парами весел. Гребцы работали как остервенелые. У носа стоял какой-то человек и, махая красной тряпкой, привязанной к шесту, орал на весь залив:

- Господин Тимей, господин Тимей, остановитесь, не входите в порт!!! – Но Тимей слышал своего старого друга Диктиса как сквозь туман. Не тем были заняты сейчас его мысли.

Солнце поднялось наполовину. Тимей с ужасом увидел, как его безответная возлюбленная, озаряемая тысячами лучей, превращается в то, чем и является на самом деле. Она не исчезала, а лишь сбрасывала свою телесную оболочку, как человек выкидывает поношенную одежду. За этой оболочкой был чистый свет. Она уходила в тот мир, из которого пришла, дабы воссоединиться с Царем. От ее волос упали несколько частичек, затем все больше и больше. И вот, она медленно начала рассыпаться на лепестки, напоминающие причудливых букашек: стрекоз, бабочек, пчел, жучков. На лице ее в буквальном смысле сияла ослепительная улыбка.

Глаза царя Тироса остекленели, лицо стало белее мела. Дико, страстно, надрывно, сотрясая небо и землю, он закричал:

- Альтиона, Альтиона!!! Нет, не уходи!!! Альтиона!!!

Но было уже поздно. Вокруг Альтионы, скрещиваясь между собой, закружили два вихря, взмывая ввысь и расширяясь. Она стояла в центре, воздев руки вверху и спокойно улыбаясь. Когда Солнце поднялось наполовину, Альтиона покачнулась и медленно, будто нехотя, упала. Волосы ее взвились вверх, заслоняя нежную кожу от ослепительных лучей. Она изогнулась, как изгибается упавшее дерево, отвела руку в сторону и последний раз в облегчении улыбнулась ему. Еще несколько мгновений в центре вихря была видна блеклая тень. Когда Солнце полностью выглянуло, тень исчезла, а вихрь стал еще насыщеннее и ускорил свой пляс.

- Альтиона, Альтиона! Зачем?! - Кричал Тимей на разные лады, повторяя ее имя. Он неистовствовал, рвал и метал; моряки и воины пытались остановить его, но он раскидал их как груду палой листвы, затем вскочил на нос корабля и, дико сверкая глазами, прокричал так, что услышали и на берегу:

- Альтиона, я иду к тебе!!! - В полном доспехе с копьем наперевес Тимей прыгнул в морскую пучину, еще более ужаснув экипаж обоих кораблей и людей на берегу.

Как только он скрылся под водой, Тирос содрогнулся, море заволновалось, небо угрожающе загудело. Люди попадали как щепки. Затем все утихло, и в воздухе разнесся многоголосый вздох облегченья.

Так навеки воссоединились Альтиона, дарительница жизни, сияющая жемчужина моря, хранительница леса и Тимей, сын Клеона, царь Тироса, Друг людей.

На месте, где только что стояла Альтиона, два чудесных потока из многоцветных огней, переливаясь всеми цветами радуги, продолжали кружить вокруг друг друга. Они раскручивались вверх, делая круги все шире и шире. Вместе с вихрем взмывал вверх прах Свежей Росы. Волшебный поток кружил в воздухе, словно Она исполняла перед Миром последний танец. Люди у причала были поражены уходом Альтионы, чистого цветка, вдохнувшего жизнь в их серое уныние. Глядя на радужный вихрь, они застыли в восхищении и ужасе: одни рыдали, по лицам других беззвучно катились слезы, третьи не могли вымолвить ни слова. Ночное ужас начисто стерся из их памяти.

Взмыв под самые облака, вихрь остановился, и цветистые лепестки медленно начали опадать. Весь день, при ярком солнце и без единого облачка шел живительный дождь. Все люди Тироса оставили в себе частичку первозданной радости.

А в это время над Островом, вечность служившим Ей домом, бушевала буря. Сверкали молнии, черные волны заливали остров, доходя до середины леса, выкидывали на сушу морских созданий, и, наоборот, забирали в море птиц и зверей. Так встретились другом с другом жители двух миров, до этого дня о существовании друг друга знавшие только с Ее слов. В недоброе время довелось им встретиться, и никто не сумел пережить эту встречу. Ветер с корнем выдернул деревья, волны унесли их в море. Земля стонала, вода в ярости уничтожала своих детей.

Голубой Бутон угас, увядший Белый Цветок, лишившись сердца, рассыпался на тысячи лепестков, медленно опадающих в ничто. Золотой узор был окончательно разорван, а его нити превратились в золотистые капли, дождем усеивающие пустоту. Невидимая простому оку агония довершила судьбу опустелого острова. Еще недавно он был полон жизни, теперь же на нем не осталось ни деревца, лишь голые камни лежали там, где недавно по лугам скакали зайцы и олени. Когда в пустоте исчез последний лепесток и последняя капля, скорбное море поглотило дом своей дочери.

* * *

Земля покрыта громадными трещинами. Там, где росли зеленые луга, не осталось ничего, кроме рассыпавшегося пепла. Деревья превратились в засохшие, треснувшие бревна с голыми сучьями. Все, кто летал в воздухе, ходил по земле, плавал в море, сравнялись друг с другом: высохшие, коричневые мумии. Море ушло, на месте величавого океана раскинулась соляная пустыня, из которой торчали останки морских созданий, остовы кораблей.

Второй год солнце стоит в зените.

 



Последние комментарии

Эмма
Это похоже на то, как если бы человек в кромешной тьме всю жизнь с...


Dreamer
Про огромное количество энергии, по-моему, явный перегиб... Жизнь долбит, и не зря, наверное.Заслужили... С...



...


Эмма
"Почти все люди от природы склонны к здравому оптимизму. Возможно. именно поэтому человечество и...


"Почти все люди от природы склонны к здравому оптимизму. Возможно. именно поэтому человечество и выжило....


Такая ... ванильная история... Мой жизненный опыт цинично ухмыляется ...


Вот соглашусь здесь с Эммой! Трагедия - это крах, конец если не жизни, то уклада...


Довольно интересно.Похоже на сценарий голливудского фильма с хорошим концом. Но меня привлекает не это, а...


Стих не трагический, а скорее жалостливый. Для трагедии нужна борьба с внешними трудностями и потом...


Ау, фантазеры! Приглашаю реанимировать и развить тему ...


Самый разумный способ реагирования на троллей - это молчание и игнор здесь в сети. Вступать...


Уважаемый! Любите заниматься провокациями, троллингом - это Ваши проблемы. Культурный, грамотный, воспитанный человек не будет...


Холод
12.04.2019 09:44
Dreamer12
Стих о природе? Но почему же так страшно... ...


Фетисова Светлана
Щёлкнул замком входной двери и... "Слабак, трус, предатель" - это то, что он прочёл...


Держусь, не падаю, не плачу. Дав шанс себе в который раз
Увидеть солнца луч прекрасный. Зацепили...


Пример:   чувство  луна  любовь