УРОД


Просмотров: 693
 1279 



Иллюстрации к рассказу

Эмма15
04.02.2011 07:58

О чем эта повесть:

В некоем средневеком мире, без драконов и магии, в замке Мортов, высоко в горах, отшельником живет тот, о ком в округе ходят мрачные легенды. Суеверные простолюдины и глупые вельможи считают его "слугой дьявола", поговаривая о том, что этот человек носит на своем лице печать преисподней. Сказками о нем пугают непослушных детей, а в городе на него вешают все более-менее тяжкие преступления. И разумеется, все умирающие при рождении младенцы - его рук дело.

Вернувшаяся из очень долгого путешествия младшая дочь самого влиятельного в округе лорда Доминика Андрас, с первых же дней начинает испытывать интерес к этой загадочной личности. Она обожает влазить в мистические истории, тем более, если главный герой этой истории - мужчина, чья жизнь окутана тайной... пусть даже и мрачной. Разгадать загадку и развеять скуку соблазнением "слуги дьявола", если он окажется привлекательным и не слишком старым - вот чего хочет юная авантюристка...

'

Список персонажей с ударениями ('):

'

Леди Домини'ка А'ндрас – главная героиня, младшая дочь лорда Андраса

Лорд Ло'рэн Ви'нфор – главный герой, сын лорда Винфора.

Дже'кос – управляющий в замке лорда Лорэна.

Леди Мо'рвин А'ндрас − старшая дочь лорда Андраса

Лорд А'ндрас Бе'ли – отец Доминики и Морвин

Лорд Ви'нфор Морт – отец Ло'рэна.

Епископ Ки́нриг – глава префектуры Глинн И'брис

'

эпиграф:

'

Но если так, то что есть красота?

И почему её обожествляют люди?

Сосуд она, в котором пустота,

Или огонь, мерцающий в сосуде?

Н. Заболоцкий

'

girl_in_love

'

.

.

Часть первая

.

.

Вернувшись, Лорэн нашел на своей постели конверт. Когда он уходил, его здесь не было. Недоумевая, что же это может значить, Лорэн взял конверт и осторожно вынул из него сложенный вдвое листок бумаги. Это оказалась коротенькая записка:

«У меня есть к вам одно интересное предложение. Приходите ко мне сегодня после двенадцати. Будет темно. Я обещаю погасить все свечи. Доминика»

То что с легкостью прочел бы между строк любой мужчина на месте Лорэна, сам Лорэн не посмел бы прочесть никогда. Он ничего не понял. Да и что он мог понять? Что прекрасная девушка, чей образ уже год пламенел в его сердце немым обожанием и любовью, назначает ему свидание?

О, нет. Так далеко он не заходил даже в своих мечтах. Что же говорить о реальности? И все же нельзя сказать, что Лорэн вовсе не попытался хоть как-то объяснить себе смысл записки. «Скорее всего, – подумал он, немного погодя, – Ее предложение будет связано с новым вариантом возможности выбраться отсюда. Ей дорого время и она хочет обсудить его незамедлительно, поэтому и просит меня прийти к ней после двенадцати. К тому времени будет достаточно темно, а, погасив все свечи, она тем самым исполнит мое условие».

Это вполне логичное объяснение отчасти удовлетворило вспыхнувшее было тревожное любопытство Лорэна, но и принесло ему немного печали. Совсем немного, ведь он прекрасно понимал, что не в его власти требовать от судьбы еще после того, как она и так подарила ему столько неожиданно счастливых дней. Они не могли длиться вечно.

Это была спокойная и очень трезвая мысль. Лорэн принял ее без малейшего внутреннего протеста. И записка Доминики никоим образом не нарушила его планов намеченных на этот день. Он помог как и обещал Джекосу укрепить крышу конюшни и выгрести снег из винного погреба, а после полудня отправился в лес, чтобы нарубить для камина в комнате Доминики побольше дров, потому что в последующие три-четыре дня по всем признакам на долину грозил вновь обрушиться свирепый снегопад.

Когда он ступил в лес, его обняла привычная торжественная тишина. Стараясь не слишком тревожить ее, Лорэн немного побродил между стройных черных стволов, не спеша приступать к работе. Он слушал как снег хрустит под подошвами сапог и вдыхал холодный бодрящий воздух. В эти мгновения он невольно ценил свое одиночество, которое позволяло ему растворяться в природе без остатка, не о чем не думая и ни чем в этой жизни не тяготясь.

Редкие минуты душевного покоя… Лорэн часто жалел, что они не могут длиться вечно. Так было и в этот раз. Он очнулся, вздохнул и, перехватив поудобней топорище обеими руками, примерился к одному низкорослому и кривому деревцу, многочисленные крепкие ветви которого идеально могли послужить для целей растопки камина.

Нарубив приличную вязанку, он отнес ее Джекосу и распорядился о том, чтобы он хорошенько просушил ее и проследил за тем чтобы камин в комнате Доминики не гас сегодня весь день. Лорэн хотел, чтобы тепло продержалось в ней хотя бы до половины ночи, и Доминике не пришлось бы мерзнуть пока она будет обсуждать с ним свое предложение. Ведь ей придется к его приходу погасить не только все свечи, но и любой другой источник света. Камин этим источником тоже являлся.

Джекос заверил хозяина, что он сделает все как надо. Лорэн это прекрасно знал, поэтому больше не о чем не беспокоился.

Или почти не о чем. Коротенькая записка все же нет – нет да вспоминалась ему. Он невольно думал о ней обрывками мыслей. И мысли эти по странной прихоти судьбы с приближением назначенного Доминикой часа становились все более тревожными, и все чаще на них откликалось взволнованным биением сердце.

Лорэн понимал свое состояние. Он знал, что твориться с ним. Предстоящий разговор пугал его своим туманным вероятностным содержанием, а так же еще одним испытанием для его чувств к своей прекрасной гостье. Конечно, больше тяготило Лорэна последнее. За эти дни, пока она гостила в его замке, он постиг, насколько тяжело бывает ему после их коротких встреч, когда в его душе словно на поле битвы сходятся в долгом изматывающем поединке хрупкая радость близости и тупая боль вынужденного молчания.

Когда сердце стучит «хочу», а рассудок шепчет «невозможно». И сердце умолкает, не утолив и капли своих желаний, испуганное, пристыженное рассудком.

Но Лорэн со временем научился как-то уговаривать себя и теперь у него иногда получалось не слишком терзаться от невозможности открыться Доминики при встрече, хотя она все чаще задавала очень скользкие и провокационные вопросы, иногда откровенно флиртуя с ним. Он научился смирять свои порывы и ничем не выдавать их. И не только страх неминуемого отказа помогал ему в этом. Просто он неожиданно для себя вдруг осознал, что такое уродливое создание как он просто не в праве выказывать перед столь прекрасным существом как она чувство более пламенное, чем молчаливое преданное обожание.

Именно на это убеждение и рассчитывал Лорэн, когда, пройдя по темному коридору, остановился и осторожно постучал в дверь Доминики.

Было уже немного за полночь, и дрожащий свет факелов в зале в конце коридора безуспешно боролся с темнотой, превращая ее в густой сумрак.

За дверью послышался легкий шорох шагов, а потом раздался голос Доминики:

− Это вы, сер Лорэн?

− Я.

− Погодите, я задую свечи.

Ему показалось, что она улыбнулась за дверью. Потом дверь отворилась и на пороге возникла она. Лорэн смог разглядеть очертания ее тела на фоне красноватого полумрака, лившегося из ее комнаты.

− Что это? − не удержавшись, спросил он.

Доминика ответила не сразу, словно не понимая, о чем он говорит, но потом как будто спохватилась, всплеснув руками:

− Ах, вы о свете! Это камин… Но он находится так далеко от того места, где я намерена сесть с вами и потолковать, что у вас нет причин для беспокойства. Без него слишком быстро станет холодно.

− А нам предстоит долгий разговор? − невольно удивился Лорэн.

На этот раз Доминика не сдержалась и коротко рассмеялась своим дразнящим веселым смехом:

− И да, и нет!

− Что это значит?

− Только то, что сегодня, как и всегда, все зависит исключительно от вас, сер… Входите же!

И она, протянула ему руку. Ее игривая и слегка наивная манера поведения, всегда так нравилась Лорэну, но она же порой заставляла его вздрагивать. Как, например, сейчас. Он невольно замешкался, но Доминика первая взяла его за руку.

− Да не бойтесь вы! Я вас совсем – совсем не вижу. Едва различаю во тьме ваш силуэт. − поспешила успокоить его девушка, затаскивая его внутрь комнаты и закрывая дверь. − К тому же ваш извечный плащ и вовсе делает вас загадкой, абсолютно скрадывая очертания фигуры. Садитесь вот сюда.

Лорэн почувствовал, как ее тонкие пальцы отпустили его кисть, скользнув по тыльной стороне ладони в странном ласкающем и флиртующем жесте. Это неожиданно сильно обожгло его сердце и оно, словно очнувшись от увещеваний рассудка, вспыхнуло и забилось, волнуясь и переживая эту первую и такую желанную ласку. Пытаясь унять его, Лорэн как-то не сразу заметил, что Доминика усадила его на… свою постель. А когда до него это дошло, он тут же вскочил.

− Что с вами? Что-то не так? − притворно удивилась девушка.

− Это же ваша постель, − Лорэн сделал над собой адское усилие, и его голос не дрогнул.

Доминика беспечно пожала плечами.

− И что с того? Предложи я вам кресла, вы бы отказались, ведь они стоят по ту сторону будуара, как раз у камина, а там светло.

Лорэн не смог бы найти в ее речах подвох, даже если бы захотел. Все было очень логично.

− Садитесь обратно, ибо я надеюсь, что разговор у нас с вами выйдет долгий, и вы устанете стоять. Да и мне будет неудобно. Садитесь.

Что ж… Он сел. Потом почувствовал, как совсем рядом опустилась и Доминика. На минуту между ними воцарилось молчание. Она замерла в предвкушении той удивительной игры, которую намерена была разыграть. А он…

След ее нежных пальцев все еще стыл на его руке. Лорэн испытывал по этому поводу множество чувств, но в конце концов все они вылились в немую горечь. Он лишь на миг представил себе, что было бы, если бы Доминика увидела его уродливое лицо, и пламень, вспыхнувший было в сердце от ее ласки, немедленно погас. Сердце похолодело от ужаса и сжалось. И Лорэн неожиданно ясно понял, что больше всего на свете хочет поскорее уйти отсюда, поэтому он первым нарушил молчание, тихо проговорив в темноту:

− Вы хотели обсудить со мной какое-то предложение, если я правильно понял из вашей записки?

Головка Доминики, окруженная мерцающим ореолом завитков, которые поблескивали в далеком багровом отсвете камина, слегка качнулась в утвердительном кивке.

− Да. Но если быть точнее, я собиралась сделать вам одно предложение, − неуловимо изменившимся голосом проворковала она, склонившись к его уху.

Этот новый голос, мгновенно очаровал его. Он был полон бархатной нежности.

− Я вас слушаю.

Лорэн поразился сам себе. Фраза прозвучала на удивление спокойно, даже чуть холодно. И это не смотря на то, что говоря ее, он невольно прикрыл глаза, чувствуя шеей щекочущее тепло ее дыхания.

Доминика тоже была несколько обескуражена. Но неожиданные трудности лишь подогрели в ней решимость идти до конца.

Она еще ближе придвинулась к Лорэну и еще нежней, слегка насмешливо, зашептала, чуть касаясь губами прядей его волос. Их едва уловимый прохладный запах потухшего костра и леса очень понравился ей, и она с удовольствием вдохнула.

− Я всегда могла гордиться умением создавать таинственные и запутанные ситуации, позволяя другим распутывать их. Это ведь так интересно, не правда ли, сэр Лорэн?

Ее губы, словно дразня, касались призрачными поцелуями его волос, превращая его спокойствие в бесконечную пытку. Лорэн больше даже не пытался сдержать свое сердце, которое рвалось в груди от этой близости, сжигаемое желанием изойти ответной нежностью к той, чьим образом жило весь этот год. На вопрос Доминики он ответил машинально:

− Не знаю, миледи. Я подобным никогда не грешил.

Она недоверчиво усмехнулась:

− Да бросьте! Вы – непревзойденный мистификатор, сер Лорэн. И я вынуждена признать, что я по уши заинтригована и сдаюсь.

Ее слова до того удивили его, что он на какое-то время словно бы очнулся от власти ее чар. Отпрянул, пытаясь разглядеть ее лицо.

− Заинтригованы? Чем?!

Доминика только всплеснула руками, словно недовольная его недогадливостью.

− Вашей внешностью! Чем же еще!

Лорэн никак не ожидал такого оборота. Он сильно вздрогнул и она заметила это. Но истолковала его реакцию по-своему:

− Ага! Вы вздрогнули! Ваша внешность – ваша тайна… Признаюсь, что игра в жмурки, которой я по вашей милости предавалась все эти дни, превосходна, но… Сер Лорэн, у вас есть хоть капля милосердия?

− Я вас не понимаю, миледи. О каком милосердии вы говорите?

Доминика вновь прильнула к нему: он почувствовал правым плечом теплоту ее тела.

− Я все бы отдала, чтобы получить шанс увидеть ваше лицо… − горячо прошептала она ему на ухо.

Лорэн немедленно встал, отстраняясь от нее. От ее слов сердце в его груди казалось замерло навсегда, схваченное ледяным страхом, словно тисками. Он начинал понимать, к чему привело его условие, вырвавшееся в минуту отчаяния. Вместо того, чтобы отвратить роковой миг, он притянуло его, подбросив жадному до разгадок уму Доминики весьма соблазнительную загадку. И он так глупо дотянул до того момента, когда она окончательно увлечется тем, что приняла за игру в жмурки. Это была его ошибка, ведь это он не нашел в себе сил ответить отказом, в тот вечер, когда на улице свирепствовал снежный буран, и какая-то леди в меховой накидке настойчиво стучала в ворота, в которые вот уже несколько лет не смел стучаться ни один путник. Леди умоляла его управляющего впустить её или хотя бы передать её просьбу о ночлеге хозяину замка. Она говорила, что с её экипажем случилась беда, что колесо слетела с оси, а сама ось поломалась пополам, и кучер повредил себе руку при падении. Эта леди была – юная Доминика, дочерь его ближайшего соседа, которую он еще летом случайно издалека увидел на лавандовом поле, что за болотами, и влюбился в неё, хотя понимал, что не имеет на это чувство никакого права. И конечно он даже мысли не допускал, что когда-нибудь он будет беседовать с ней, да просто – находиться в одном зале или комнате. Но судьба распорядилась иначе. Она привела его любовь прямо в его замок, завалила снегом все пути к отступлению, сломала её экипаж и покалечила её возницу. Разве он мог при таком раскладе отказать леди Доминики в просьбе пожить у него, пока снег не перестанет валить, дорогу не расчистят, экипаж не починят, и она не сможет продолжить свой путь? Конечно, не мог… Но не имея сил показаться ей в свете факелов и увидеть её искаженное страхом лицо, он не вышел встречать её, а поручил это своему управляющему. И вместе с ним передал леди своё условие: не искать встречи с хозяином замка самой ни при каких обстоятельствах. Он не подумал о том, что леди Доминика сможет однажды очень захотеть это сделать. Прошла неделя и вот…

− Покажите мне себя, сэр Лорэн.

Молящий голос Доминики вырвал его из водоворота мучительных раздумий. Он увидел, что она встала напротив него и теперь вглядывается в его лицо.

− Это и есть ваше предложение?

У него еще хватило сил на то, чтобы холодность его вопроса отбила все желание отвечать на него. Но Доминика так легко не сдавалась.

− Да! − и ее руки внезапно легли на его плечи. − Вы даже не представляйте себе, сколько обличий я умудрилась примерить вам за эти дни. Ни одно не подходит к звукам вашего голоса! И мое любопытство так разрослось, что я готова сейчас немедленно зажечь в этой комнате все свечи, лишь бы увидеть разгадку!

От ее последних горячих слов Лорэн просто оцепенел. Доминика действительно могла это сделать, и он при этом не стал бы хватать ее за руки. Он бы не посмел… Его ночной кошмар грозил стать реальностью здесь и сейчас. И Лорэн внезапно ощутил, как близко он подошел к той неизбежной черте, за которой покров с его тайны будет сдернут, а сам он предстанет перед Доминикой во свей красе. Он боялся даже подумать о том, что случиться после.

Она закроет глаза руками. Может быть даже отвернется. Убежит. Но, ясное одно, для него она будет потеряна навсегда…

О, неужели, за возможность быть с ней рядом несколько дней, он должен заплатить своим разбитым, лишенным надежды сердцем? Неужели именно таков счет, который теперь предъявляет ему судьба?

Видимо, таков.

Лорэн ничуть не сомневался в том, что Доминика осуществит свое намерение зажечь свечи, уж слишком убедительно она говорила. Слишком велико было ее желание. И он сам разжег его в ней.

Внезапно чувство горькой безысходности охватило Лорэна. Он подавил в груди тяжелый вздох, и осторожно сняв с плеч ее руки, проговорил:

− Ну, хорошо. Быть может вы и правы, и я слишком долго водил вас за нос, не желая того… Пойдемте.

И он, взяв ее за левую кисть, потянул вглубь комнаты. Однако девушка, сделав несколько неуверенных шагов, вдруг остановилась.

− Постойте!

Он послушно замер, остановившись к ней спиной и опустив голову. Сердце больше не волновали ни ее близость, ни звуки ее голоса. Оно обреченно молчало, отстукивая последние мгновения чего-то, что весьма приблизительно можно было назвать счастьем. Тихим и молчаливым и, как выяснилось, очень недолгим.

− Куда вы меня вели?

− К камину, − почти беззвучно ответил не оборачиваясь Лорэн. Он почувствовал, как Доминика высвободила из его ладони свою руку и положила ее ему чуть выше локтя.

− Но… − ее голос чуть дрогнул словно от нерешительности, − Вы ведь этого совсем не хотите?

Лорэн лишь слегка пожал плечами.

− Вы слишком настойчивы, − ответил он.

Наступило молчание. Наконец Доминика очень осторожно спросила шепотом:

− Значит это правда?

− Правда что?

Она ответила не сразу, а когда вновь заговорила, голос ее заметно подрагивал от непонятного возбуждения:

− То, что о вас говорят. Что вы – призрак во плоти бывшего владельца замка, который был темным колдуном. Силы, которым он служил, обещали ему в награду вернуть жизнь и молодость после его смерти, чтобы он мог продолжить свои дела. Но с одним условием: ни один смертный не должен был с тех пор видеть его лица. В противном случае дар бы пропал.

Лорэн не раз слышал эту дикую историю, которую сочинили о нем и его замке бывавшие в этих краях. Первое время она казалась ему забавной и даже полезной, потому что наслушавшиеся ее путешественники объезжали его замок за многие мили, не приставая с просьбами о ночлеге. Но он никак не мог подумать, что и Доминика наконец обратиться к ней, пытаясь объяснить его странное поведение.

Он развернулся и посмотрел на девушку, сумев разглядеть ее широко распахнутые глаза.

− Это всего лишь глупая выдумка. Странно, что вы верите в нее.

Она обиженно фыркнула и отпустила его локоть.

− А почему бы и нет? − с вызовом спросила она, − С вами тут во что угодно начнешь верить! Ну да ладно, если вы так не хотите показывать мне свое лицо, то у меня есть на этот счет другая идея.

Она вернулась и села обратно на свою постель. Ее движения вновь исполнились легкой грации и милого кокетства, и Лорэн понял, что известная доля игривой иронии вновь вернулась к ней, заточив иглу деятельного и живого рассудка, а значит ему стоило ждать новых неожиданных подвохов.

Доминика поманила его к себе, махнув в воздухе рукой:

− Идите сюда, сер Лорэн. Обещаю, что если моя новая идея не придется вам по душе, то я безропотно покорюсь вашей воли и больше не стану докучать вам запретными просьбами.

В ее речах притаившейся изумрудной змейкой заискрился неуловимый тайный смысл. Лорэн не мог немедленно прочесть и постичь, в чем он, поэтому решил выждать, пока она сама ему не расскажет.

Он опустился рядом с ней, чувствуя, что ее первое неожиданное наступление так измотало его душу, что на второе, каким бы оно ни было, ее явно не хватит. Тем более, что чертовка начала как обычно издалека. Она придвинулась к нему поближе и ее голос вновь заструился в его ухо бархатной нежностью:

− И все же согласитесь, сер Лорэн, что я была послушна вам целую неделю и следовательно заслуженно могу рассчитывать на один маленький шанс разгадать вас.

Лорэн в душе был целиком и полностью согласен с этим доводом. Он кивнул:

− Да, вы снизошли к моей просьбы, и я вам за это благодарен, но, поверьте мне, не стоит…

− Нет-нет, − тут же торопливо перебила его девушка, обжигая чуть взволнованным дыханием его шею, − Давайте обойдемся на этот раз без «но». Тем более, что теперь вы обязаны снизойти до того, чтобы отнестись благосклонно к моему праву на маленький шанс. Считайте, что я только что умерила свой аппетит, который между прочим разожгли именно вы, и больше не буду пугать вас свечками! Теперь я предлагаю вот что… Возьмите мою руку.

− Зачем?

Доминика сдержала улыбку нетерпения и требовательно зашептала ему на ухо голосом еще более обворожительным, чем прежде:

− Возьмите же! Чего вы боитесь, в самом деле?

Острое желание быть в этот момент где угодно только не рядом с ней, вновь посетило Лорэна, но он сдержал свой порыв уйти. Знала ли Доминика, как жжет его сердце ее нежность, словно каленым железом, прикасаясь к нему? Конечно же, нет. И от ее неведения становилось чуть легче. Как странно все же устроена душа человека, если иногда бывают такие моменты, когда не выдать себя становиться важнее, чем утешить…

Не дождавшись, Доминика сама вложила свою кисть в его правую ладонь. Лорэн невольно вздрогнул, почувствовав в ней знакомое тепло ее тонких пальцев.

− И что же дальше? − глухо спросил он.

− А дальше, − эхом отозвался у его уха ее волнующий шепот, − я разрешаю вам коснуться моей рукой той части своего лица, которую вам для меня не жалко, и пусть мои пальцы попытаются сделать то, что вы запретили делать моим глазам. Такова моя последняя идея.

Пальцы, сжимавшие ее кисть, внезапно похолодели, однако через ничтожное мгновение вновь стали теплыми. Но Доминика успела уловить эту перемену – живой отклик на ее тайной желание, которое так явственно сквозило между строк. Это придало ей уверенности в том, что задуманная игра будет стоить свеч…

− Ну, же… − нетерпеливо прошептала она, устав наконец сдерживать давно бродившее в ней волнение. − Вы же видите, я сама вас об этом прошу!

Лорэн… Если он и собирался отказать ей, то после ее последних слов это стало едва ли возможно. Да и что мог возразить рассудок столь откровенно высказанному желанию Доминики, тем более, что сердце мгновенно откликнулось на него, вспыхнув и забившись так часто и сильно, что само дыханье перестало успевать за ним?

Лорэн еще попытался последним усилием воли вернуть себе спокойствие, как внезапно почувствовал в себе то страстное желание, что уже однажды посетило его, когда он невольно увидел купающуюся поздним вечером во внутреннем бассейне замка Доминику. Тогда он подавил его в себе, но оно вернулось той же ночью. Едва не сведя его с ума, оно смело жалкое сопротивление рассудка, обратилось раскаленной до бела обжигающей болью и разлилось от сердца по жилам жидким огнем невыносимого влечения, но захлебнулось собой от невозможности получить иной исход. Но теперь… Доминика была совсем рядом, и перед этим фактом любой довод разума отступал, бессильный его изменить.

Чувствуя, что теряет контроль над собой, Лорэн, как во сне, поднес ее ладонь к правой части своего лица.

− А теперь отпусти…

Он отпустил, словно бы не замечая, что она перешла на «ты». Потом почувствовал, как ее пальцы, едва касаясь, заскользили по его коже.

Лорэн замер, невольно закрыв глаза, и мгновенно утонул в мире ощущений и образов. Закрыла глаза и Доминика, только он не мог этого видеть.

Ее пальцы действовали сначала торопливо, словно, Доминика и вправду собиралась только ощупать его лицо, но как только Лорэну так показалось, так их движения внезапно изменились. Они стали плавными и неспешными, словно движения кисти в руках гениального художника.

Пальцы стали ласкать… Повинуясь уговору, они не покидали правой части его лица. Мягко и нежно повторили линии волос, лба, брови, века и носа. Стекая вниз, они дошли до губ.

Сердце в груди Лорэна замерло. Чуть влево и пальцы Доминики без труда найдут один из самых безобразных изломов его тела… И вновь его душа превратилась в арену битвы. Желание отвести ее руки от себя и желание прижаться к ним губами сцепились в мучительном поединке, убили друг друга и… неожиданно странным образом переплелись, возродившись в новом чувстве, отдаленно похожим на сладостную боль.

И тут пальцы Доминики сорвались с его губ и очутились на горле.

− Нет-нет… − горячо зашептала она, − Я не хочу узнать больше о твоем лице… Ведь вторая половина точно такая же?

Этот вопрос не требовал от него ответа, и Лорэн промолчал, хотя Доминика сильно ошибалась. Ее пальцы заскользили по его шее опять же вниз, лаская ее так же нежно.

− Но ты ведь – не только лицо? − объяснила она после небольшой паузы, и ему послышалась доля лукавства в ее голосе.

− И не только шея… − зашептала она вновь, когда кончики ее пальцев, словно горячие капли расплавленного воска, упали ему в ложбинку между ключиц. Неожиданно она склонила к этому месту голову и… коснулась его легким поцелуем.

Лорэн задохнулся от неожиданности. Дыхание его прервалось, чтобы через мучительно долгий миг излиться в глубоком выдохе:

− Доминика…

Она отстранилась, вглядываясь в его скрытое мраком лицо сияющими торжеством глазами. Ей не надо было видеть его, она и так явственно услышала в его голосе все: ласку и нежность, нетерпение, желание отдаться и владеть. Она улыбнулась…

И Лорэн почувствовал как к ее левой руке присоединилась правая, и они вдвоем ловко справились с застежкой на рубахе. Сделав это, они вернулись к ключицам, проникли под ткань и…

И… рассудок вновь напомнил о себе Лорэну, остудив его сердце мимолетным воспоминанием второго, и самого большого, излома его тела – неестественного выгиба в сторону позвоночника. Только на этот раз, Лорэн был ему благодарен за напоминание, потому что этот изгиб он научился со временем ненадолго устранять.

И пока пальцы Доминики медлили, он тихим незаметным движением сильно напряг мышцы спины и… выпрямился, расправляя плечи. Позвоночник застонал от дикой боли, но подчинился.

Лорэн на миг прекратил дышать, закрыл глаза, прислушиваясь к себе, чтобы не дай бог не пропустить то мгновение, когда нарастающая волна боли пронзит его раскаленной спицей, и выплеснется в глотку сдавленным стоном. И он не пропустил: стон рванулся наружу, но наткнулся на крепко сжатые зубы и был раздавлен неимоверным усилием воли.

И боль отступила, словно признавая себя на этот раз побежденной. А может быть знала, что еще отыграется после, когда мышцы спины устанут…

Лорэн глубоко вздохнул. Как и всегда после подобного фокуса со своим телом, ему мучительно не хватало сторонней поддержки. Он с трудом разлепил отяжелевшие веки.

− Доминика… − едва различимый шепот невольно сорвался с его губ. В его нежности все еще таял призрачный след недавней боли.

К счастью Доминика не уловила его горьковатого привкуса, и приняла его шепот за стон едва сдерживаемой страсти.

Ее пальцы ожили, заскользив по его груди. Утраченное было ощущение страстного желания, вновь вернулось к Лорэну, растопив в своих огненных потоках последние отголоски боли. Сердце снова вспыхнула, забившись сначала торопливо и нервно, словно восполняя упущенное, потом пару раз как будто сбилось и, наконец, перешло на иной ритм. Совсем иной, никогда не испытанный им прежде. Тяжелый и глубокий, медленный… Оно стало подражать изменившемуся дыханию Лорэна.

Две ладони, скользящие по его груди, вздымавшейся от взволнованного дыхания, словно волнорез легкой лодочки, раздвигали собой ткань рубахи и, она, распадаясь на двое, сползала с его плеч, повисая на согнутых руках. Доминика чувствовала в себе все новые и новые волны возбуждения, ощущая под руками прекрасно развитое сильное мужское тело, горячее и жаждущее лишь одного – новых прикосновений ее рук.

Лишь необходимость удерживать позвоночник прямым не давала Лорэну окончательно лишиться рассудка, не смотря на то, что едва только ее пальцы заскользили по его груди, он испытал такой властный прилив всепоглощающего желания, который разом затопил в его теле все прочие ощущения от нерешительности до боли. Потом он накатил еще раз…

− Доминика…

− Лорэн… − откликнулась она. Ее ладони замерли на его груди, жадно вбирая в себя яростный стук его сердца. Она потянулась к нему всем телом, и он, наконец-то, смог заключить ее в объятья…

Целую долгую звездную вечность длился их поцелуй, пока его дыхание не иссякло, растаяв на ее горячих губах последней каплей неутоленной жажды. Неосознанно, Лорэн вложил в него всю свою невысказанную любовь. Может быть именно поэтому, Доминика задержалась в кольце его сильных и ласковых рук дольше, чем рассчитывала. Его поцелуй поразил ее своей сокровенной глубиной и обжигающей нежностью. Что-то дрогнуло в ее сердце, и оторвавшись от его губ она вдруг со слабым недоумением обнаружила, что забыла о том, как планировала действовать дальше этой ночью. Но она так же обнаружила, что совершенно не хочет и вспоминать. Поэтому она мысленно махнула на свою игру рукой и отдалась во власть чувствам.

Ни один мужчина, из тех, кто успел побывать в ее постели, не любил ее тело так самозабвенно и искренне! Временами Доминика просто теряла рассудок в объятьях Лорэна.

Его ласки были просты, но исполнены такой невыразимой нежности и страсти, что их хотелось вновь и вновь. Доминика упивалась ими, невольно сравнивая их с кристально чистой родниковой водой, тугой искрящийся струей бьющей из нетронутого горного источника в каком-нибудь девственном уголке природы. Напротив, ласки ее прочих искушенных в любовных утехах кавалеров теперь вспоминались ей водой стоячей, которой изо дня в день наполнен изысканный мраморный бассейн во дворе дома знатного вельможе. Небесно-голубой рисунок камня отражаясь в воде, быть может и придавал ей некоторую прелесть, но сама она оставалась мертва, чуть тепла и мерзка на ощупь.

Так реагировала Доминика на то, что, обладая, Лорэн неосознанно отдавал, вкладывая в поцелуи и малейшее движенье рук все то, что хотел, но не мог, сказать словами. Если Доминика в постели всегда лишь играла в любовь, то Лорэн, не отдавая себе в этом никакого отчета, действительно любил. Любил ее каждой частицей своего тела и души…

Лишь в бесконечных, бесчисленных поцелуях он мог выразить то, чем так давно было переполнено его сердце. Поэтому он буквально осыпал ими ее тело, не в силах остановиться. Для него было невыразимым счастьем чувствовать на своих губах ее тепло.

Ночь неожиданно раскрыла ему один из сокровенных секретов бытия. С первым своим поцелуем он обрел ее молчаливое позволение отдать себя той, которую любил, поведать ей о своем чувстве языком тела, более совершенным, чем человеческая речь. Отдать себя… Это оказалось именно тем, чего он всегда хотел, не понимая этого. Именно этим не проходящим желанием дышала его любовь, видя в его удовлетворении единственный доступный ей способ выражения.

Долгие месяцы разум заставлял Лорэна сдерживать безумные порывы сердца, и желание любить, переполняло его, изливаясь наружу в немом восхищенном взгляде издалека. Извечное молчание тяготило Лорэна: каждую ночь сердце требовательно отстукивало: «Скажи ей, скажи!». И каждую ночь в унисон ему рассудок тихо нашептывал: «Молчанье – твой удел».

И Лорэн послушно молчал. Он ни на миг не забывал о своем уродливом обличье. Эта память сдерживала порывы души, стыдя ее за то, что она посмела испытать недозволенное ей чувство. Но ласки Доминики неожиданно вступили с ней в спор, и выиграли его. Рассудок замолчал, и душа, пробудившись, захватила власть над уродливым телом Лорэна, стремясь через него как можно полнее выразить себя.

Лорэн растворился в этом стремлении. Он забыл о своем уродстве, переживая лишь одно желание: раскрыть сердце и сквозь поцелуй, коснуться им души Доминики, вбирая ее тепло, а взамен отдавая свое без остатка.

Доминика ощущала его любовь через то хрупкое и глубокое чувство, которым казалось были пронизаны все его ласки. Его руки любили ее тело горячо и нежно, а когда она притянула его голову к своей обнаженной груди, то почувствовала, как он внезапно замер на миг, словно испугавшись. Волны горячего дыханья, касавшиеся ее кожи, пресеклись, сбились с неспешного ритма. Обнимавшие ее спину руки пронзила мгновенная дрожь. Она передалась ей, породив в ее разуме невольное смятение: слишком сокровенное чувство почудилось ей в его дрожи, так могла бы дрожать человеческая душа.

Это было сродни озарению. Доминика поняла, что Лорэн дарил ей себя, этим превращая их плотскую связь в таинство слияния двух душ. Нежность его прикосновений лелеяла ее тело и… проникала в сердце, звуча в нем непонятной мольбой. Голосом тела, тихим и глубоким, Лорэн словно хотел выразить нечто, таившееся на дне его души.

Поняв это, Доминика пыталась прислушаться к тем, ощущениям, которыми был переполнен сам Лорэн. Но это оказалось ей не под силу, однако она впервые заметила в его ласках скрытую печаль. Это очень удивило ее и странно тронуло. Стараясь утешить его в его тайной грусти, она смягчила свою страсть, стремясь вложить в ее проявления больше душевной теплоты и внимания.

Лорэн почувствовал это. Неясный, но ласковый отклик ее сердца коснулся его души, заставив ее дрожать от охвативший ее мгновенной радости. Она ничего не поняла, но ожила, подобно цветку, на которого в знойный жестокий полдень упало несколько дождевых капель. Исполненный благодарности, Лорэн прильнул к Доминики всем телом, изливая ее в долгом поцелуи. Слова признания, едва не вырвались из него, во время заглушенные лаской.


 



Страница: 1  2  3  4  5  >  >>

Последние комментарии

гендерное чудовище?)) ...


Какая прелесть! ...


Это-сильно. Некий философский монолог каждого из нас. Не каждому под силу оглянуться назад... ...


Есть такое понятие, как размер... Увы... ...


Алекса
Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Очень здоровское стихотворение) Хорошо что есть люди, которые не безразличны к этому маленькому миру) Ведь тот...


Вступление воспринимается как чтение энциклопедии. Но затем, на удивление, узнаешь, что за немаленьким текстом скрывается...


Dreamer
Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но...


!!!!! ...


Пережить можно все. Забыть не всегда, хотя говорят, что время лечит. Лечит, конечно, но душу...


Dreamer
Вот эту запретную песню можно как-то с музыкальным сопровождением услышать. Если что, пишите в личку. Здравствуйте...


В-общем, повествование вызывает интерес с точки зрения психологии. Героиня ищет свою нишу в окружающем мире,...


Друг?
10.07.2017 11:50
Dreamer11
Написано больше в публицистической манере с психологическим оттенком. Размышления о дружбе, верности, самопожертвовании ради другого...


Dreamer
Открой секрет - кому посвящение? )
Его нет на этом сайте....


Dreamer
История, видно, длинная ... Кристи надо бы еще похвалить за усердие, беглые мысли, призвать поторопить...